Тишина после звонка отцу затянулась, но не давила — скорее, как пауза перед новым аккордом.

Демид учился. По-настоящему. Сидел на лекциях, спорил с профессорами, рылся в библиотечных архивах. Ари иногда ловила себя на том, что смотрит на него и не узнаёт. Платиновые волосы отросли, укладка ушла — теперь они просто падали на лоб, и он не поправлял. Исчез щегольский небрежный стиль, не осталось и следа от прежнего мажора, который каждое утро проводил перед зеркалом по полчаса. Сейчас он просто вставал, причёсывался наскоро, натягивал что попало и шёл на лекции. Иногда Ари замечала, что он смотрит на своё отражение в стекле, но не поправляет — только проводит рукой по волосам и отворачивается. Браслета на запястье не было. Дорогих вещей — тоже. Он носил то, что было, и не жаловался.

Однажды за ужином в столовой она спросила:

— Ты не скучаешь по прошлой жизни?

— Скучаю. Иногда.

— По чему именно? По деньгам? По тому, что не надо думать, хватит ли на кофе?

— И по этому тоже. Знаешь, странно просыпаться и понимать, что твой отец заблокировал тебе счета, а ты не можешь даже купить нормальную куртку. Раньше я не задумывался, сколько это стоит. А теперь считаю.

— Жалеешь?

— О чём? О выборе? Нет. О том, что не подготовился? Да. Надо было копить. Или хотя бы предупредить Лёху, чтобы он дал в долг.

Ари улыбнулась.

— Ты можешь попросить у меня.

— Ты сама на стипендии.

— Это неважно.

— Важно. Я не хочу, чтобы ты тратила на меня последнее.

— А я не хочу, чтобы ты голодал.

— Я не голодаю. Я экономлю. Разница есть.

— Какая?

— Голодающий плохо учится. А экономящий — хорошо.

— Ты себя оправдываешь?

— Я себя убеждаю, что всё не зря.

Она помолчала, потом взяла его за руку.

— Не зря.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

Он не спорил.

--

Ксения больше не подходила. Рита сказала, что у неё новый парень — с третьего курса, спокойный, не мажор. Ари удивилась.

— Может, она успокоилась?

— Вряд ли, — ответил Демид.

— Почему ты так уверен?

— Потому что я её знаю. Ксения не умеет проигрывать. Она просто ждёт удобного момента, чтобы ударить снова. Сейчас у неё нет рычагов — ни денег, ни влияния, ни связей. Но она найдёт.

— Ты её боишься?

— Нет. Я боюсь, что ты не скажешь, если она начнёт опять лезть. Ты всегда пытаешься справиться сама. А иногда надо просто попросить помочь.

— Ты обо мне или о себе?

— О нас. Это одно и то же.

Ари покачала головой, но спорить не стала.

--

В субботу они поехали в город. Просто гулять. Без цели. Демид хотел купить Ари цветы — она сказала:

— Не надо. Потратим лучше на кофе.

— Ты уверена?

— Уверена. Цветы завянут, а кофе согреет.

— Поэтично.

— Я поэт в душе.

— А я мажор без денег.

— Это называется «бывший мажор».

— Бывший — звучит грустно.

— А «действующий» — дорого.

Он улыбнулся и не спорил.

Они сидели в маленьком кафе за территорией академии, пили капучино, смотрели на прохожих.

— Смотри, — сказала Ари. — Обычные люди. Не студенты, не профессора, не мажоры. Просто люди.

— И что в них такого?

— Они счастливы.

— Откуда ты знаешь? Ты не знаешь их историй. Может, у них кредиты, разводы, больные родители.

— По лицам видно. Они не думают о том, что будет завтра. Они живут сегодня.

— А ты?

— Я пытаюсь.

Он взял её за руку.

— Получается?

— Иногда. Когда ты рядом.

— Тогда я буду рядом всегда.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она сжала его пальцы и улыбнулась.

— Этого достаточно?

— Для начала — да.

--

В понедельник Ари получила письмо от матери. Обычное, бумажное, в конверте. Мать не умела пользоваться электронной почтой и не доверяла приложениям.

«Дочка, как ты? Я волнуюсь. Ты мало звонишь. Последний раз голос был грустный. Тот парень, мажор, он тебя не обижает? Если что — приеду, разберусь. Скальпели ещё не разучилась держать. Люблю. Целую. Мама».

Ари рассмеялась.

— Что там? — спросила Рита.

— Мама угрожает Демиду скальпелем.

— Я её боюсь.

— Я тоже.

— Позвони ей. Успокой.

— Позвоню.

Она набрала номер. Мать ответила после первого гудка.

— Ариадна? Что случилось?

— Ничего, мам. Всё хорошо. Я просто получила твоё письмо.

— Написала, как думала. Ты не обиделась?

— Нет, мам. Я смеялась.

— Смейся. Но если тронет — я приеду.

— Он не тронет.

— Откуда ты знаешь?

— Он изменился.

— Люди не меняются.

— Этот — да.

Мать помолчала.

— Ты его любишь?

— Да, мам. Люблю.

— Сказать это наконец?

— Сказала.

— И как? Легче?

— Не знаю. Но хочется верить, что это не ошибка.

— Верить — не значит ошибаться. Если любишь — прощай. Если нет — уходи. Не мучай ни его, ни себя.

— Я пытаюсь.

— Пытайся. Но помни: я всегда рядом.

— Знаю, мам.

— Я люблю тебя, дочка.

— Я тебя тоже.

Ари положила трубку.

— Тяжёлый разговор? — спросила Рита.

— Нормальный. Мама есть мама.

— Она просила ему передать привет?

— Нет. Сказала, что если обидит — приедет со скальпелем.

— Твоя мама — мой кумир.

— Моя — тоже.

--

Прошло несколько дней после звонка матери. Ари и Демид почти не расставались: вместе ходили на лекции, вместе обедали, вместе возвращались в общежитие. Она привыкла к его присутствию — не как к чему-то, что давит, а как к фону, без которого становилось пусто.

Вечером они ужинали в столовой. В зале было почти пусто — только несколько студентов, которые не поехали домой на выходные.

— Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметил Демид.

— Просто устала.

— Врёшь.

— Немного.

— Хочешь, прогуляемся?

— Хочу.

Они вышли на улицу. Вечер был прохладным, но без дождя. Фонари горели, освещая мокрый асфальт после утренней непогоды. Ари шла медленно, Демид — рядом.

— Ты знаешь, — сказал он, — я сегодня смотрел на тебя на лекции. Ты сидела и что-то писала. И я подумал: как же я люблю тебя.

— Ты говоришь красивые слова.

— Я говорю правду.

Она ничего не сказала — только взяла его за руку.

Они дошли до дверей общежития. Ари остановилась.

— Спасибо, что проводил.

— Не за что.

Она хотела уйти, но он не отпустил её руку.

— Демид?

— Я хочу кое-что сделать. Если ты не против.

— Что?

Он наклонился и поцеловал её. Медленно, осторожно, боясь напугать. Ари замерла на секунду, потом ответила.

— Почему ты спросил? — прошептала она.

— Чтобы ты знала, что я не беру силой.

— Ты изменился.

— Стараюсь.

Она сжала его пальцы.

— Спокойной ночи, Демид.

— Спокойной ночи, Ари.

Она ушла в общежитие. Демид остался стоять под фонарём, глядя на закрывшуюся дверь.

--

Через час в его комнату постучали.

Он открыл. На пороге стояла Ари — в его толстовке, накинутой поверх пижамы, с распущенными волосами.

— Ты чего? — спросил он.

— Не могу уснуть.

— Приснилось что-то?

— Нет. Просто… я хотела быть здесь.

Он отступил, пропуская её.

— Проходи.

Комната была тёмной. Только свет из окна падал на кровать. Ари стояла у двери, теребя край толстовки.

— Я не знаю, зачем пришла, — сказала она.

— Не надо знать.

— Я хочу…

— Что?

— Я хочу попробовать. Не потому, что ты заслужил. Потому что я устала бояться.

Он смотрел на неё, не веря.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно.

Он подошёл, взял её за плечи.

— Можно, я поцелую тебя?

— Не спрашивай.

Он поцеловал. Медленно, осторожно, боясь напугать. Ари ответила, прижалась ближе.

— Я боюсь, — прошептала она.

— Чего?

— Что у нас не получится.

— А если получится?

— Не знаю.

— Давай проверим.

Он раздевал её не спеша, целовал каждую открытую часть тела. Ари дрожала — не от холода.

— Демид…

— Молчи.

Он уложил её на кровать. Вошёл медленно, спрашивая глазами, можно ли. Она кивнула. Он двигался бережно, не торопясь, иногда останавливался, чтобы поцеловать её веки, висок, уголок губ.

— Не останавливайся, — прошептала она.

— Не остановлюсь.

Она кончила первой — тихо, почти беззвучно, только пальцы впились в его плечи. Он кончил следом, уткнувшись лицом в её волосы.

Они лежали, переплетённые, сбитым дыханием.

— Это было… — начала она.

— Не говори ничего, — перебил он. — Просто будь здесь.

— Я здесь.

— Навсегда?

— Посмотрим.

Он усмехнулся, поцеловал её в лоб.

— Спокойной ночи, Ари.

— Спокойной ночи, Демид.