Ночь не кончалась.

Демид лежал на спине, смотрел в белый потолок и не мог пошевелиться. Ари спала на его плече — тяжело, глубоко, уткнувшись носом в его шею, обхватив его рукой, будто боялась, что он исчезнет. Он боялся дышать — не хотел её будить.

Она вздохнула во сне, прижалась теснее. Он почувствовал её грудь, её бёдра, её тепло. Вспомнил, как она плакала, когда он вошёл в неё. Как сжала его плечи, как по лицу потекли слёзы. Он спросил: «Больно?» Она не ответила. Кивнула. И не попросила остановиться.

«Почему?» — думал он. — «Почему ты не остановилась?»

Потому что доверяла. Потому что любила. Потому что хотела. Даже когда было больно.

Он вспомнил, как она кончила — первый раз, второй, третий. Как выгибалась, впиваясь ногтями в его плечи, как шептала его имя. Как сжималась вокруг него, пульсировала, дрожала.

И после — не оттолкнула. Прижалась. Уснула.

«Ты не заслужил её», — сказал он себе.

Отец говорил то же самое. «Она ошибка. Она не для тебя. Она погубит тебя, погубит компанию, погубит всё, что мы строили». Демид не знал, кто прав. Знал только, что не хочет её отпускать.

Он провёл рукой по её спине — мокрой от пота, горячей. Она не проснулась.

«Я никогда не думал, что смогу быть таким, — размышлял он, глядя в её волосы. — Нежным. Осторожным. Боящимся сделать больно. Я был уверен, что умею только брать. А теперь… теперь я хочу только отдавать. Ей. Всё. Что у меня есть. И чего нет».

Он вспомнил, как всё начиналось. Бассейн. Короткая юбка. Её злые глаза. «Пошёл нахуй, Ветров». А теперь она спит на его плече, и он боится пошевелиться, чтобы её не разбудить.

«Как мы дошли до этого? — подумал он. — Как я, который привык брать силой, оказался здесь, с девушкой, которая не дала мне ничего просто так?»

Он вспомнил, как она разорвала конверт отца. Как уехала в Челябинск. Как он стоял на коленях в грязи, умоляя её вернуться. Она не вернулась сразу. Она заставила его ждать. Она заставила его доказать.

«И я доказывал. Каждый день. Каждую минуту. Я менялся. Ради неё».

«И что теперь? — спросил он себя. — Теперь она моя. Что дальше? Отец не отстанет. Ксения будет мстить. Академия будет шептаться. Смогу ли я её защитить?»

Он не знал ответа. Впервые в жизни — не знал. Но знал одно: он не отпустит её. Даже если не сможет защитить. Даже если будет больно. Даже если всё рухнет.

«Потому что она — единственное, что имеет значение», — решил он.

Ари пошевелилась, прижалась ближе. Он обнял её, уткнулся носом в её волосы. Пахло ромашкой, его любимый запах.

— Ты не спишь? — прошептала она.

— Нет.

— О чём думаешь?

— О тебе.

— Врёшь.

— Не вру.

Она подняла голову, посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты сожалеешь?

— Нет. И никогда не буду. А ты?

— Не знаю, — честно ответила она. — Немного страшно.

— Чего?

— Что завтра всё будет по-другому. Что ты посмотришь на меня и поймёшь, что ошибся.

— Не пойму.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. — Он поцеловал её в лоб. — Спи.

— С тобой?

— Со мной.

Она улыбнулась и закрыла глаза.

--

Утром Ари ушла в свою комнату, пока никто не видел.

Она шла по коридору, чувствуя, как дрожат колени. Вчерашняя ночь отдавалась в теле тупой ноющей болью. Она прикусила губу, стараясь не хромать.

«Как я теперь буду смотреть ему в глаза? Как буду смотреть Рите и Юле? Что они подумают? Что я шлюха? Что я продалась?»

Она толкнула дверь.

Рита сидела на кровати, обхватив колени. Юля сидела за столом, пила чай. Обе посмотрели на неё.

— Ты где была? — спросила Рita.

— Гуляла.

— Всю ночь? — удивилась Юля.

— Да.

Рита и Юля переглянулись.

— Ты у него была? — спросила Юля тихо.

Ари покраснела.

— Да.

Юля открыла рот, потом закрыла. Рита нахмурилась.

— Ты уверена, что это была хорошая идея? — спросила она. — Он же мажор. У него такие были. Он тебя бросит.

— Не бросит.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

— А если он тебя использует?

— Не использует.

— Ты слишком доверчива, — Рита покачала головой. — Я не хочу, чтобы ты страдала.

— А я не хочу, чтобы ты указывала мне, что делать, — отрезала Ари. — Это моя жизнь. Моё тело. Мой выбор.

Рита обиженно поджала губы. Юля тихо сказала:

— Она права, Рит. Ари взрослая. Она сама решит.

— И если он сделает ей больно, мы будем подтирать ей слёзы, — буркнула Рита.

— Не будете, — твёрдо сказала Ари. — Я справлюсь сама.

— Было больно? — спросила Юля.

Ари кивнула.

— Сначала. Я плакала.

— А он? — Рита подала голос.

— Был нежным. Останавливался, спрашивал, боялся сделать больно.

— А потом? — не унималась Рита.

— Потом стало легче. Даже хорошо.

Юля присвистнула. Рита усмехнулась.

— Он говорил, что любит тебя? — спросила Юля.

— Да.

— И ты веришь?

— Не знаю. Но хочу верить.

Рита вздохнула, подошла, обняла её. Юля тоже подошла, погладила по плечу.

— Тогда верь, — сказала Юля. — А если он тебя обидит — мы ему яйца оторвём. У нас две пары рук.

Ари усмехнулась сквозь слёзы.

— Девчонки, можно вас попросить?

— Валяй, — Рита села рядом.

— Не рассказывайте никому, что я была у него. Пожалуйста.

Рита и Юля переглянулись.

— Конечно, — сказала Рита. — Мы не болтушки.

— Никто не узнает, — добавила Юля.

Ари кивнула.

— Спасибо.

— Не за что.

--

После завтрака Ари пошла на лекцию. Демид ждал у входа. Взял её за руку, не спрашивая.

— Не надо, — тихо сказала она. — Люди смотрят.

— Пусть смотрят.

— Демид…

— Я не отпущу.

Она вздохнула, но руку не вырвала.

--

Лекция по философии.

Ари сидела на последнем ряду, стараясь быть незаметной. Демид — рядом, положив руку на спинку её стула, но не касаясь.

Профессор рассказывал о платоновской пещере. О тенях на стенах, о людях, которые видят только отражения и думают, что это и есть реальность.

— Мы все живём в пещере, — говорил профессор. — Выход — это больно. Свет слепит. Но только так можно увидеть правду.

Ари слушала краем уха. Думала о своём. О нём. О них.

— Громова, — позвал профессор. — Что вы думаете о платоновской пещере?

Ари подняла голову.

Встала, поправила юбку. Вчерашняя ночь отдавалась в теле тупой болью, но она заставила себя идти ровно.

— Я… я не знаю, — ответила она.

Профессор поджал губы.

— Два. Неудовлетворительно. В следующий раз готовьтесь.

Ари опустила голову. Демид напрягся, хотел встать, что-то сказать.

Из аудитории раздался голос — громкий, насмешливый, чтобы слышали все.

— Громова, ты бы лучше не философию учила, а клиентов не теряла. Мажор-то не обидит?

Кто-то захихикал. Голос принадлежал парню с первого курса — Шувалов, один из свиты Ксении.

— Слышали, она у Ветрова ночевала? — подхватила девичья смешинка. — Говорят, он ей за ночь платит.

— Сколько берёшь, Громова? Может, я тоже хочу?

Аудитория зашепталась, засмеялась. Ари сидела прямая, не оборачиваясь. Щёки горели, но она не опустила голову.

Демид напрягся, хотел встать, что-то сказать, разобраться с ними. Ари накрыла его руку своей.

— Не надо, — прошептала она.

— Ари…

— Не надо. Сиди.

Он промолчал. Но в его глазах зажёгся холодный, опасный огонь.

Профессор продолжал лекцию, не обращая внимания на голоса в аудитории. Демид сжал кулак под партой, но промолчал.

--

После лекции в коридоре.

Ксения стояла у входа с подружками. Идеальная укладка, дорогая сумка, улыбка, полная яда.

— Громова, — окликнула она громко, чтобы слышали все. — Слышала, ты ночевала у мажора. Как прошло? Он тебя уже выгнал?

Ари замедлила шаг, но не остановилась.

— Не обращай внимания, — прошептал Демид.

— Не могу.

Ари повернулась к Ксении. Подошла. Спокойно.

— Ксения, тебе не надоело?

— Что?

— Позориться.

Ксения открыла рот, хотела ответить, но в её руке вдруг оказался стакан с соком. Сок выплеснулся — случайно или нарочно — прямо на белую блузку Ари. Оранжевая жидкость растеклась по груди, по животу, закапала на юбку.

— Ой, — Ксения улыбнулась. — Извини, нечаянно.

— Ты…

— Я — нечаянно, — повторила Ксения. — А ты — нищенка, которая бегает по ночам к мажорам. Стирку сама будешь делать или он тебе новую купит?

Подружки засмеялись. Студенты зашептались.

Ари чувствовала на себе десятки взглядов. Блузка промокла насквозь, прилипла к телу, обрисовала каждый сантиметр. Ей хотелось провалиться сквозь землю.

— Заткнись, Ксения, — сказал Демид, шагнув вперёд.

— Ветров, ты бы её поцеловал, — не унималась Ксения. — Может, сок сладкий.

Ари положила руку на грудь Демида, останавливая его.

— Не надо, — сказала она тихо, чтобы слышал только он.

— Ари…

— Сама.

Она подняла голову, посмотрела на Ксению.

— Ты права, — сказала она громко. — Я бегаю к мажору. Потому что он — мой парень. А ты бегаешь за ним уже год, а он тебя даже не замечает.

Ксения побледнела.

— Как ты смеешь…

— Я смею. — Ари шагнула ближе. — Ещё раз обольёшь меня — я залью тебе в сумку клей. Поняла?

Ксения открыла рот, но не нашла слов.

Ари развернулась и пошла. В мокрой блузке, под взглядами студентов, с высоко поднятой головой.

Демид догнал её.

— Дай свою толстовку, — сказала она.

— Что?

— Холодно.

Он снял толстовку, накинул ей на плечи.

— Ты… ты невероятная, Громова.

— Знаю.

--

На лекции по истории искусств.

Ари сидела в его толстовке, не слушая профессора. Студенты шептались. Кто-то смотрел с жалостью, кто-то с презрением, кто-то с уважением.

— Громова, — спросил профессор. — Ваше мнение?

— Не знаю, — ответила Ари.

— Два.

Ари села. Демид сжал её руку.

— Не обращай внимания, — прошептал он.

— Легко сказать.

— Я рядом.

— Я знаю.

Она улыбнулась.

--

После лекции её ждал сюрприз.

— Мисс Громова, — секретарша ректора остановила её в коридоре. — Вас ждут.

— Кто?

— Владислав Ветров.

Ари похолодела.

— Я пойду с тобой, — сказал Демид.

— Нет. Он просил одну.

— Ари…

— Я справлюсь.

Она пошла одна.

Владислав сидел в кабинете ректора, развалившись в кресле. Дорогой костюм, золотые часы, холодные глаза.

— Садись.

Ари села.

— Я предлагал тебе деньги. Ты отказалась.

— Да.

— Глупо.

— Я не глупая.

— Нет, — он покачал головой. — Ты умная. Но упрямая. Мой сын — слабое место. Не дави на него.

— Я не давлю.

— Ты его трахаешь. Это давление.

Ари покраснела.

— Это наш выбор.

— Выбор, который погубит его.

— Или спасёт, — ответила Ари. — Вы не знаете своего сына.

— А ты знаешь?

— Да.

Владислав усмехнулся.

— Уверена?

— Уверена.

— Зря.

Он встал, подошёл к окну.

— У тебя есть ровно две недели, Громова. Сама уйдёшь — я не трону тебя. Нет — я добьюсь, чтобы тебя отчислили. Навсегда. Ты не сможешь поступить ни в один вуз страны. Конец твоей карьере. Конец твоим мечтам.

— Вы не посмеете.

— Посмею. — Он повернулся к ней. — У меня есть деньги, власть, связи. У тебя — гордость. Гордость не накормит твою мать.

Ари смотрела на него. Спокойно. Не отводя глаз.

— Вы не знаете меня, — сказала она.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я уже отказывала вам один раз. И сделаю это снова.

Она встала.

— Передайте вашему сыну, что он заслуживает лучшего отца. А я не боюсь угроз.

Она вышла, не оглядываясь.

--

Демид ждал в коридоре.

— Что он сказал?

— Предлагал деньги. Я отказалась.

— И?

— Дал две недели.

— На что?

— На то, чтобы уйти.

— Ты не уйдёшь.

После лекции.

Ари вышла в коридор, ища глазами Демида. Его не было.

— Громова, — раздалось сбоку.

Ксения стояла с подружками. Идеальная укладка, дорогая сумка, улыбка, полная яда.

— Ищешь своего мажора? Потеряла? Может, он нашёл себе другую игрушку?

— Отойди, Ксения.

— Не отойду. Ты думаешь, что ты теперь королева? Ты для него — забава. На одну ночь.

Ари смотрела на неё. Спокойно.

— Ты закончила?

— Нет. — Ксения шагнула ближе. — С какой стати ты, нищебродка из Челябинска, получаешь то, чего я достойна? Я красивее. Я богаче. Я лучше.

— Лучше — в чём? В умении быть стервой?

Ксения покраснела.

— Ты…

— Я пошла искать Демида.

Ари развернулась, но Ксения схватила её за руку.

— Не уходи. Я не договорила.

— А я не хочу слушать.

— Ты…

В конце коридора послышался шум. Кто-то кричал. Кто-то звал охрану.

Ари вырвала руку и побежала.

--

Демид стоял у стены, тяжело дыша. Его кулаки были в крови. На полу, прижавшись к стене, сидел Шувалов — разбитая губа, кровь из носа, глаз заплывает.

— Ещё раз откроешь рот на неё, — сказал Демид спокойно, страшно спокойно, — я выбью тебе все зубы. Понял?

— Ты… ты псих, — прошептал Шувалов.

— Я в курсе.

Ари подошла.

— Демид.

Он повернулся.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально. А ты?

— Жить буду.

— Я не хотела, чтобы ты дрался.

— Он заслужил.

— Не спорю.

Она взяла его за руку. Кровь на костяшках была ещё свежей.

Из-за угла показалась Ксения. Увидела разбитого Шувалова, побледнела, но быстро взяла себя в руки.

— Ветров, ты ненормальный. Из-за какой-то нищенки ты готов калечить людей?

— Ещё слово про «нищенку» — и следующей будешь ты, — ответил Демид, не повышая голоса.

Ксения открыла рот, закрыла и ушла.

— Пойдём, — сказала Ари.

— Куда?

— Промоем. Потом перевяжем.

— А лекция?

— Пропустим.

Он улыбнулся.

--

Вечером они встретились в библиотеке.

Ари сидела за столом, листала конспект, но не читала. Демид сел напротив, взял её за руку.

— Держи, — сказал он, протягивая маленький свёрток.

— Что это?

— Открой.

Она развернула бумагу. Блокнот. Обычный, в клетку, с твёрдой обложкой. На первой странице было написано: «Ари. Ты — лучшее, что случилось со мной. Д.»

— Ты…

— Я не умею дарить дорогие подарки, — сказал он. — Но я хотел, чтобы у тебя была вещь, которая напоминала бы тебе, что я думаю о тебе. Даже когда меня нет рядом.

Ари смотрела на блокнот. Потом на него.

— Ты ненормальный, Ветров.

— Знаю.

Она поцеловала его.

— Спасибо.

— Не за что.

Он усмехнулся.

— Ты невыносима, Громова.

— Знаю. — Она взяла его за руку. — Идём. Уже поздно.

— Куда?

— Ко мне. Юля уехала, Рита спит в наушниках. Никто не увидит.

Он поднял бровь.

— Ты меня приглашаешь?

— Не наглей. Просто проводишь.

Он улыбнулся и пошёл за ней.