Он увидел её впервые на закрытом вечере у Арно.

Тогда он ещё не знал, что Арно станет врагом. Сидел в кожаном кресле, пил виски, скучал. Праздник по случаю сделки, которую Ян помог провернуть — миллионы, бумаги, рукопожатия. Всё как обычно.

А потом вошла она.

Чёрное платье до пола, разрез до бедра, волосы тёмные, длинные, падают на плечи как вода. Она шла рядом с каким-то старым толстым мужиком, улыбалась — пусто, профессионально. Но глаза не улыбались.

Ян спросил у соседа: «Кто это?»

— Тина. Элитка. Пятьсот за вечер. Миллион — за ночь. Спит только с теми, кто ей нравится. Дорогая, но говорят — стоит того.

Ян смотрел на неё весь вечер. Как она берёт бокал, как поправляет волосы, как наклоняет голову, слушая старика. Как тот кладёт руку ей на поясницу — она не отстраняется, но Ян видел: внутри неё всё сжимается от отвращения.

Он подошёл к ней, когда старик отошёл в туалет.

— Тина.

Она повернулась. Посмотрела на него — с ног до головы, как на товар. Оценила: дорогой костюм, часы, лицо. Не старый. Не толстый.

— Вы меня знаете? — спросила она.

— Нет. Но хочу.

— Что именно?

— Вечер. Или ночь. Миллион, да?

Тина усмехнулась. Не обиделась — привыкла.

— Пятьсот — просто ужин. Миллион — всё остальное.

— Я заплачу два миллиона. За один час.

Она подняла бровь.

— Час — это мало.

— Для разговора — достаточно.

— А если я захочу больше?

— Попросишь.

Он перевёл деньги на счёт агентства через десять минут. Старик вернулся, увидел Яна рядом с Тиной, побагровел. Ян улыбнулся ему холодно.

— Она сегодня занята. Найдите другую.

Старик попытался спорить. Ян посмотрел на него так, что тот сдулся и ушёл.

Они сели в его машину — чёрный Porsche, салон пахнет кожей. Тина молчала всю дорогу. Смотрела в окно, курила. Ян не приставал. Вёз к себе.

В квартире он предложил ей душ. Она удивилась.

— Обычно мужчины сначала хотят секс. Потом душ.

— Я не «обычно мужчины». Иди.

Она вышла из душа через двадцать минут — в его белой рубашке, с мокрыми волосами, без макияжа. И стала в сто раз красивее, чем в чёрном платье.

Ян сидел в кресле, смотрел на неё.

— Садись.

Она села на диван, поджала ноги.

— Зачем вы заплатили два миллиона за час? — спросила она. — Вы могли купить меня на ночь целиком. Или на неделю.

— Я не хочу тебя покупать.

— А что вы хотите?

— Понять, почему ты это делаешь.

— Деньги, — сказала она просто.

— Врёшь.

Тина замолчала. Смотрела на него долго, изучающе.

— Вы странный, — сказала она наконец.

— Я знаю.

— Вы заплатили два миллиона, привезли меня в свой дом, дали душ, свою рубашку — и теперь хотите поговорить о моей душе?

— О твоей душе — нет. О твоём выборе — да.

Она встала, подошла к нему. Села на подлокотник кресла, близко, почти касаясь. Пахло от неё дорогим шампунем и чем-то сладким.

— Вы хотите меня трахнуть? — спросила она прямо.

— Хочу.

— Тогда трахните. Вы заплатили. Я не отказываю.

— Я заплатил за разговор.

— А я дарю секс в подарок. Бесплатно. Если, конечно, вы не против.

Она взяла его за руку, положила себе на колено. Кожа гладкая, горячая. Ян не убрал руку. Но и не сжал.

— Ты не спишь с теми, кто тебе не нравится, — сказал он. — Я тебе нравлюсь?

— Пока не знаю.

— А когда узнаешь?

— Когда ты меня трахнешь.

Он усмехнулся.

— Ты опасная.

— Я дорогая. Это разные вещи.

Она наклонилась, поцеловала его в уголок губ — легко, почти невесомо. Провела языком по его нижней губе. Отстранилась.

— Ну? — спросила она. — Ты будешь меня трахать или так и будем говорить о морали?

Ян взял её за затылок, притянул к себе, поцеловал — глубоко, жёстко, с языком. Она ответила сразу — не ломаясь, не играя в скромность. Её пальцы расстегнули пуговицы его рубашки, скользнули по груди, по животу.

— В спальню, — сказал он.

— Нет. Здесь.

Она расстегнула его ремень, стянула джинсы вместе с боксерами. Он был уже твёрдым. Тина посмотрела на его член, облизнула губы.

— Не маленький, — сказала она.

— Жаловаться не будешь.

— Посмотрим.

Она встала на колени перед креслом, взяла в рот. Глубоко, сразу, без игры. Ян запустил руку в её мокрые волосы, не толкая, просто держась. Она работала языком, губами, горлом — профессионально, но без той пустоты, которая бывает у женщин за деньги. Она делала это, потому что хотела.

— Хватит, — сказал он через минуту.

Она подняла голову, вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Почему?

— Потому что я хочу быть внутри тебя, а не у тебя во рту.

Он поднял её, усадил к себе на колени лицом, раздвинул её ноги. Тина опустилась на него медленно, сама, контролируя глубину. Закусила губу, когда он вошёл до конца.

— Ты тугая, — сказал он.

— Я не работала три недели.

— Почему?

— Искала того, кто заплатит два миллиона за час.

Она начала двигаться — плавно, глубоко, обхватив его лицо ладонями. Смотрела в глаза. Не закрывала их, как делают большинство.

— Ты красивая, — сказал Ян.

— Я знаю.

— И скромная.

— За скромность не платят.

Он перехватил инициативу, сжал её бёдра, начал двигаться сам — снизу вверх, жёстко, глубоко. Тина вскрикнула, вцепилась в его плечи.

— Так лучше? — спросил он.

— Ещё.

Он ускорился. Она кончила с криком, выгнувшись дугой, сжимая его внутри себя так сильно, что он едва сдерживался. Он кончил следом, прижимая её к себе.

Они сидели в кресле, оба мокрые от пота, тяжело дышали.

— Ну как? — спросил он. — Я тебе нравлюсь?

Тина усмехнулась, уткнулась лицом в его шею.

— Пока да, — сказала она. — Но это ничего не значит.

— Почему?

— Потому что завтра ты для меня будешь просто клиентом. А послезавтра — чужим. Так устроена моя жизнь.

— А если я не хочу быть чужим?

Тина подняла голову. Посмотрела на него серьёзно.

— Тогда не плати за секс. Забери меня бесплатно.

— Хорошо, — сказал Ян.

Он не знал тогда, что это станет началом конца.

Но она знала.

И всё равно осталась.