Она вернулась в половине первого.

Толкнула дверь, промахнулась замком, выругалась. Ключ упал на пол. Она нагнулась, чуть не упала, схватилась за косяк. Внутри было темно — только ночник в коридоре горел тусклым жёлтым светом.

Она думала, что он спит.

— Ты где была?

Голос из темноты ударил как пощёчина. Тина вздрогнула, повернулась. Ян сидел в кресле в гостиной, не двигаясь, только блестели глаза в полумраке. На столике рядом — стакан с виски, почти пустой.

— Гуляла, — сказала она. Голос прозвучал хрипло, пьяно.

— Гуляла. Одна. В два часа ночи. Пьяная. В моей футболке.

Он встал. Медленно. Тина попятилась, но деваться было некуда — спина упёрлась в стену прихожей. Он подошёл вплотную, упёрся ладонями в стену по обе стороны от её головы. От него пахло виски, табаком и холодной злостью.

— Ты ушла, потому что испугалась, — сказал он тихо. — Напилась, потому что хотела забыть. И вернулась, потому что без меня не можешь. Я прав?

— Прав, — выдохнула Тина.

Она чувствовала его дыхание на своём лице — горячее, с горчинкой алкоголя. Внутри всё переворачивалось. От страха, от желания, от того, что она была слишком пьяна, чтобы врать, и слишком трезва, чтобы не понимать, что сейчас произойдёт.

— Ты хотела, чтобы я тебя трахнул? — спросил он.

— Да.

— Ты получишь.

Он не стал ждать. Схватил её за волосы на затылке — не больно, крепко, так, чтобы она не могла отвернуться. Второй рукой стянул футболку через голову. Ткань затрещала, но ему было плевать. Тина осталась голой — под футболкой на ней не было ничего.

Ян отступил на шаг, оглядел её. Медленно. С ног до головы. Холодный взгляд, который прожигал кожу сильнее любого прикосновения.

— На колени, — сказал он.

Тина опустилась на колени. Мраморный пол обжёг кожу, но она не пошевелилась. Смотрела на него снизу вверх — пьяная, красная, с мокрыми глазами.

Он расстегнул ремень. Медленно. Звякнула пряжка, скрипнула кожа. Тина сглотнула. Он вытащил ремень из шлёвок, сложил вдвое, провёл им по её плечу, по ключице, по щеке. Холодная кожа, запах металла.

— Ты знаешь, что я могу сделать этим ремнём? — спросил он.

— Знаю.

— Боишься?

— Нет.

— Врёшь.

Он бросил ремень на пол. Не ударил. Не потому, что пожалел — потому что хотел другого. Он взял её за подбородок, приподнял лицо.

— Открой рот.

Тина открыла. Он расстегнул ширинку, достал член — уже твёрдый, горячий, с блестящей головкой. Тина смотрела на него, и внутри всё сжималось от желания и унижения.

— Я не буду тебя заставлять, — сказал Ян. — Ты сама этого хочешь. Скажи.

— Хочу.

— Чего хочешь?

— Хочу, чтобы ты был у меня во рту.

— Тогда бери.

Она взяла. Медленно, неумело — от виски кружилась голова, пальцы дрожали. Она провела языком по головке, обхватила губами, начала двигаться. Ян запустил руку в её волосы, не толкая, не направляя — просто держал.

— Глубже, — сказал он.

Она попыталась. Ей стало трудно дышать, из глаз потекли слёзы — не от боли, от напряжения. Ян чувствовал, как её горло сжимается вокруг него, как она давится, но не останавливается.

— Смотри на меня, — приказал он.

Она подняла глаза. Пьяные, мокрые, с чёрными разводами туши. Красивые. Его.

Он вынул член из её рта, поднял её за плечи, развернул, прижал лицом к стене. Одной рукой придержал за затылок, второй скользнул между ног. Она была мокрой — не от возбуждения, от страха и желания, перемешанных в коктейль.

— Ты хотела, чтобы я был жёстким? — спросил он ей в ухо.

— Да.

— Ты получишь.

Он вошёл в неё сзади, одним резким толчком, без предупреждения. Тина вскрикнула — от того, как растянуло, от того, как глубоко он оказался внутри. Ян не дал ей привыкнуть. Начал двигаться — грубо, глубоко, каждой мышцей вбиваясь в неё.

Стена была холодной. Тина упиралась в неё ладонями, царапала штукатурку ногтями, кусала губы в кровь. Он взял её за волосы, потянул назад, заставляя выгнуть спину.

— Как ты хочешь? — спросил он.

— Жёстко.

— Так жёстко?

Он ускорился. Каждый толчок отдавался в позвоночнике, в горле, в каждом нервном окончании. Тина кричала — не от боли, от того, что это было именно то, чего она хотела. Потери контроля. Стирания границ. Его власти.

— Кто твой хозяин? — спросил он.

— Ты.

— Кому ты принадлежишь?

— Тебе.

— Что ты скажешь, если я захочу оставить тебя здесь на всю ночь?

— Спасибо.

Ян усмехнулся. Зарычал — низко, почти по-звериному. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, как её тело просит ещё, как она уже на грани.

— Не кончай, — приказал он.

— Я не могу…

— Можешь. Терпи.

Он замедлился. Тина застонала от того, что оргазм отступил, оставив пульсирующую пустоту. Ян вышел из неё, развернул лицом к себе, толкнул на пол. Она упала на спину, мрамор холодил лопатки.

Он встал на колени над ней, раздвинул её ноги коленями. Вошёл снова — теперь лицом к лицу, глядя в глаза. Тина обхватила его ногами за талию, вцепилась в плечи.

— Смотри на меня, — повторил он.

Она смотрела. Сквозь слёзы, сквозь пьяную пелену, сквозь желание, которое разрывало её изнутри.

— Ты любишь это? — спросил он.

— Люблю.

— Что именно?

— Что ты делаешь со мной что хочешь.

— А что я хочу?

— Ты хочешь, чтобы я сломалась.

— И ты сломаешься?

— Уже.

Он улыбнулся. Жёстко, почти зло. И начал двигаться — быстро, глубоко, не давая ей опомниться. Тина кончила с криком, выгибаясь дугой, теряя сознание на секунду. Ян не остановился — продолжал, пока она содрогалась вокруг него, пока её крик перешёл в хрип.

Он кончил следом, глубоко внутри, прижимая её к полу всем телом. Несколько секунд — только дыхание, только запах пота и секса.

Потом он отстранился. Встал. Протянул ей руку.

Тина не могла пошевелиться. Лежала на мраморе, голая, мокрая, с разодранными коленями.

— Вставай, — сказал Ян.

— Не могу.

— Сможешь.

Он наклонился, поднял её на руки, отнёс в спальню. Положил на кровать, накрыл одеялом. Тина свернулась калачиком, закрыла глаза.

Он лёг рядом. Не обнял. Просто лежал, смотрел в потолок.

— Завтра расскажешь всё, — сказал он.

— Расскажу, — прошептала она.

И провалилась в темноту.