Вере исполнилось семь лет, когда она пошла в школу.

Не в простую — в элитную. Частную, с иностранными языками, с бассейном, с охраной на входе. Туда, куда отдавали детей богатые родители, политики, бизнесмены. Туда, где Ян учился когда-то — только тогда школа называлась иначе и выглядела скромнее.

Тина не хотела. Говорила: «Зачем ей эта роскошь? Она ещё маленькая». Ян сказал: «Она будет учиться там, где лучшие условия. Я могу себе это позволить». Тина не спорила. Знала, что спорить бесполезно.

Первый сентябрь был солнечным, тёплым, почти летним. Небо голубое, листья ещё зелёные, только кое-где пробивалась желтизна. Тина стояла у окна, смотрела, как Вера кружится перед зеркалом в новой школьной форме — тёмно-синее платье с белым воротничком, белый фартук, белые банты в косичках. Форма была дорогой, шитой на заказ, с гербом школы на кармане. Вера гордилась.

— Мама, я красивая? — спросила Вера.

— Самая красивая, — ответила Тина.

— Как ты?

— Красивее.

Вера засмеялась. Тина улыбнулась, но внутри всё сжималось. Её девочка выросла. Слишком быстро. И уходила в мир, который Тина знала слишком хорошо — мир денег, власти, статуса.

Ян вышел из спальни в чёрном костюме, белой рубашке, без галстука. Волосы зачёсаны назад, на лице — лёгкая щетина. Он посмотрел на Веру, и его глаза стали мягче.

— Ты похожа на принцессу, — сказал он.

— Я как мама?

— Лучше.

Вера подбежала к нему, обняла за ноги. Он погладил её по голове.

— Ты готова? — спросил он.

— Да! — крикнула Вера.

— Не боишься?

— Нет. А ты?

— Немного.

— Папа не боится. Папа сильный.

— Папа боится, когда вы с мамой плачете.

— Я не буду плакать.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Вера взяла его за руку. Тина взяла Веру за другую руку. Они вышли из дома.

Школа находилась в элитном районе, за высоким кованым забором. Здание было старым, но ухоженным — с колоннами, лепниной, широкими лестницами. На воротах — охранники в чёрной форме, с наушниками в ушах. Они кивнули Яну — узнали.

На крыльце толпились дети — в одинаковой форме, с букетами цветов, с воздушными шарами. Родители фотографировали, обнимали, вытирали слёзы. Тина заметила знакомые лица — кого-то из партнёров Яна, кого-то из его конкурентов, кого-то из политиков, которых показывали по телевизору.

— Здесь все свои, — сказал Ян, заметив её взгляд.

— Знаю.

— Ты волнуешься?

— Немного.

— Вера справится.

— Я не за неё. Я за себя.

Он сжал её руку.

Тина сжала руку Веры.

— Ты не плачь, мама, — сказала Вера.

— Я не плачу.

— Врёшь.

— Немного.

— Я быстро приду.

— Я буду ждать.

Вера отпустила её руку, подбежала к своей учительнице — молодой женщине в синем платье, с добрыми глазами и улыбкой.

— Здравствуйте, я Вера.

— Здравствуй, Вера. Я твоя классная дама, меня зовут Елизавета Андреевна.

— А можно я буду сидеть с Аней?

— Можно.

Вера схватила за руку подружку — ту самую, с которой лепила колобка в детском саду. Они побежали в класс, смеясь и толкаясь.

Тина смотрела вслед, сжимала локоть Яна.

— Она выросла, — сказала она.

— Да.

— Слишком быстро.

— Да.

— Я не готова.

— Никто не готов.

Он обнял её, прижал к себе. Тина уткнулась лицом в его плечо, чувствовала его запах, его тепло, его спокойствие.

— Мы справимся, — сказал он.

— Знаю.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

Они стояли на крыльце, смотрели на закрытую дверь, за которой скрылась их дочь. Первый раз в жизни без них. Первый шаг в большой мир.

— Ян, — сказала Тина.

— Что?

— А если её обидят?

— Я убью.

— Не шути.

— Я не шучу.

Она посмотрела на него. В его глазах не было шутки.

— Ты не можешь убивать всех, кто обидит Веру.

— Могу.

— Ян…

— Ладно. Не буду. Но если кто-то тронет её…

— Ты убьёшь.

— Да.

Тина вздохнула.

— Ты неисправим.

— Я люблю вас.

Они пошли к машине. Чёрный внедорожник ждал у ворот. Ян открыл дверцу, помог Тине сесть.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально.

— Врёшь.

— Немного.

Он завёл двигатель, выехал со стоянки.

— Куда? — спросил он.

— Домой.

— Потом в ресторан?

— Зачем?

— Отпразднуем.

— Что?

— Что наша дочь — первоклассница.

Тина улыбнулась.

— Хорошо, — сказала она.

Через четыре часа они вернулись в школу.

Вера выбежала из класса, бросилась на шею Тине, закричала:

— Мама, мама, я научилась писать букву «А»! И «Б»! И «В»! А ещё у нас есть доска, и мел, и я рисовала солнышко! А ещё Елизавета Андреевна сказала, что я молодец! А ты придёшь завтра?

— Приду, — сказала Тина.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— А папа?

— Тоже.

— А вы оба?

— Оба.

Вера взяла их за руки. Они пошли домой — втроём, как всегда.

— Папа, — сказала Вера.

— Что?

— А ты научишь меня писать?

— Научу.

— А ты умеешь?

— Умею.

— А покажи?

— Дома покажу.

— А сейчас?

— Сейчас идём.

— А я хочу сейчас.

— Потерпи.

— Не хочу терпеть.

— Надо.

Вера надула губы, но спорить не стала.

Тина смотрела на них и улыбалась.

Ночью Тина не спала.

Лежала в темноте, смотрела в потолок, слушала дыхание Яна. Рядом, в своей комнате, сопела Вера. Тина встала, подошла, поправила одеяло. Поцеловала дочь в лоб.

— Спи, моя хорошая, — прошептала она.

Вера улыбнулась во сне.

Тина вернулась в постель, прижалась к Яну.

— Ты не спишь? — спросил он.

— Нет.

— Боишься?

— Немного.

— Чего?

— Что она вырастет и станет чужой.

— Не станет.

— Откуда знаешь?

— Потому что ты её мама.

— А ты — папа.

— Я люблю вас.

— Я знаю.

Тина закрыла глаза. Сон не шёл. Но было тепло. Спокойно. Хорошо.