Через три месяца после того, как Тина ушла.

Офис Яна находился на двадцать пятом этаже бизнес-центра в центре города. Стены — тёмное дерево, пол — чёрный мрамор, окна от пола до потолка. За ними — ночной город, миллион огней, река, мосты. Красиво. Дорого. Пусто.

Ян сидел за столом, смотрел в монитор. На столе — ноутбук, стакан с виски второй за вечер, пустая чашка из-под кофе, пепельница, три отчёта. Галстук ослаблен, рукава рубашки закатаны, татуировка на правой руке видна до локтя. Он работал. Много. Чтобы не думать.

Интерком.

— Ян, там женщина. Катя. Говорит, что вы знакомы.

— Пусть войдёт.

Катя вошла. Высокая, худая, с короткой стрижкой в блонд. На ней было дорогое пальто песочного цвета, чёрные брюки, туфли на шпильке. В руках — маленькая сумка из крокодиловой кожи. Лицо ухоженное, но усталое — морщины у глаз, мешки под глазами, губы сжаты.

Она прошла по кабинету. Провела пальцем по корешкам книг на полке. Остановилась у окна, посмотрела на город. Потом села в кресло напротив. Положила сумку на пол. Ногу на ногу.

— Ну здравствуй, Ян. — голос чуть с хрипотцой, будто курит много лет.

— Здравствуй.

— Выглядишь отлично. Совсем не изменился.

— Ты тоже.

Она усмехнулась, покачала головой.

— Врёшь. Я постарела. И ты это видишь.

— Не жалуюсь.

— Как всегда, дипломат.

Она осмотрела кабинет — стены, стол, кресло, бар в углу.

— Дорого. Со вкусом. Ты всегда умел делать деньги.

— Работа.

— Я слышала, ты один теперь.

Ян посмотрел на неё. Взгляд холодный, без интереса.

— Слухи не проверяю.

— А зря. Иногда они правдивые.

Она достала сигарету. Серебряная зажигалка. Щёлкнула. Прикурила. Выдохнула дым в потолок.

— Не против?

— Ты уже закурила.

— Это не ответ.

— Это разрешение.

Она улыбнулась. Криво, одними уголками губ.

— Знаешь, а ты был прав. Когда сказал, что я ещё вернусь.

— Я не говорил.

— Ну, подумал. Я чувствовала.

— Телепатия?

— Женская интуиция.

Ян откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди.

— Зачем пришла, Катя?

— Не торопишься?

— У меня мало времени.

Она затянулась, выпустила дым.

— Я развелась.

— Слышал.

— От кого?

— Люди говорят.

— Что говорят?

— Что муж остался с детьми. Что суд отдал ему.

Катя опустила глаза. Потушила сигарету в пепелище.

— Да. Так и есть.

— Это не ко мне.

— Я знаю.

— Тогда зачем пришла?

Она встала. Подошла к столу. Оперлась на край. Близко. Ян чувствовал запах её духов — сладких, приторных. Тина пахла морем и страхом. Другая.

— Я хочу попробовать ещё раз, Ян.

— А я не хочу.

— Даже не подумаешь?

— Не о чем думать.

— Почему?

— Потому что ты мне не нужна.

Она наклонилась ближе.

— А кому ты нужен? Себе? Работе? Пустой квартире?

— Это не твоё дело.

— Становится моим, если я хочу быть с тобой.

— Ты не будешь со мной.

— Это ты так решил?

— Да.

Она выпрямилась. Взяла со стола его стакан, сделала глоток. Поморщилась.

— Виски. Ты всегда его любил.

— До сих пор люблю.

— А женщин? Тоже любишь?

— Некоторых.

— Например?

— Это не твоё дело Кать.

Она поставила стакан. Посмотрела на него. Взгляд стал другим — тяжелее, откровеннее.

— А хочешь проверить? — спросила она.

— Что проверить?

— Не забыл ли ты меня.

Ян молчал. Смотрел на неё. Она была красивой — не той красотой, от которой замирает сердце, но той, которая напоминает о прошлом. О времени, когда он был другим. Молодым. Глупым. Легкомысленным.

— Раздевайся, — сказал он.

Катя усмехнулась.

— Прямо здесь?

— Ты хотела проверить.

Она сняла пальто — бросила на кресло. Потом блузку — пуговица за пуговицей. Осталась в кружевном бюстгальтере — чёрном, дорогом. Ян смотрел. Не двигался.

— Помоги, — сказала она.

— Сама справишься.

Она расстегнула брюки, стянула вместе с трусами. Осталась в одних туфлях на шпильке. Подошла к нему, села на стол, раздвинула ноги.

— Ну? — спросила она.

Ян встал. Расстегнул ремень, ширинку. Достал член — твёрдый, но не от неё. От безразличия. От пустоты. От того, что любое тело сейчас было лучше, чем ничего.

Он вошёл в неё. Резко. Сухо. Катя вскрикнула, вцепилась в край стола.

— Осторожнее, — прошептала она.

— Не хочешь — уходи.

— Не уйду.

Он двигался жёстко, механически, как будто выполнял работу. Катя стонала — громко, наигранно. Ян смотрел на неё и не чувствовал ничего. Ни желания. Ни злости. Ни облегчения. Пустота.

Он кончил быстро. Вышел. Застегнул ширинку. Отошёл к окну.

Катя сидела на столе, растрёпанная, с красными пятнами на груди. Дышала тяжело.

— Ну как? — спросила она.

— Никак.

— То есть?

— Я ничего не почувствовал.

Она замерла. Слезла со стола. Начала одеваться — молча, быстро, не глядя на него.

— Ты стал другим, Ян.

— Ты говорила.

— Я не о том. Ты стал мёртвым.

— Возможно.

Она надела пальто. Взяла сумку.

— Прощай, Ян.

— Прощай.

Она вышла. Дверь закрылась.

Ян остался один.

Смотрел на пустой стол. На свои руки. На город за окном.

Ничего не чувствовал.

Сел. Открыл ноутбук.

Работал.