Она не спала уже два часа.

Кровать в гостевой спальне была слишком мягкой. Или слишком жёсткой. Или дело было не в кровати. Тина лежала на спине, уставившись в потолок, и слушала тишину. Дом Яна затих. Ни шагов, ни голосов, ни музыки. Только иногда проезжала машина за окном, и жёлтые блики фар скользили по стенам, как призраки.

На ней была его футболка. Белая, огромная, пахнущая гелем для душа и чем-то ещё — тем самым, чем пахло от него, когда он стоял рядом. Тина прижала рукав к лицу, вдохнула. Закрыла глаза.

И провалилась в воспоминание.

Три недели назад. Дорогой ресторан в центре. Она сидела за столиком у окна, пила красное вино и ждала. Арно опоздал на двадцать минут — так делают люди, которые хотят показать, кто здесь главный.

Он вошёл, когда она уже допивала второй бокал. Высокий, седой, с холодными глазами, которые никогда не улыбались, даже когда он улыбался. Арно сел напротив, положил на стол конверт.

— Здесь половина, — сказал он. — Триста тысяч. Вторая половина — когда ты сделаешь то, о чём мы говорили.

Тина не взяла конверт.

— Я не согласилась.

— Ты пришла. Значит, согласилась.

— Я пришла послушать.

Арно откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. Смотрел на неё так, будто она была не человеком, а проектом.

— Ян, — сказал он. — Ты знаешь его.

— Знала.

— Ты была с ним. Ты знаешь его слабые места.

— У него нет слабых мест.

— Ты ошибаешься. Они есть у всех. И у него есть одно — он доверяет тем, кого трахает. Ты была с ним, ты знаешь, о чём я.

Тина хотела встать и уйти. Но не встала.

— Что я должна сделать? — спросила она.

— Просто войти в его жизнь. Соблазнить его. Заставить поверить, что ты вернулась, потому что любишь. А когда он раскроется — ты вытащишь всё, что нужно мне. Пароли, документы, слабости. А потом исчезнешь.

— А если он узнает?

Арно улыбнулся той улыбкой, от которой у Тины похолодело внутри.

— Он не узнает. Потому что ты будешь очень убедительна. Или потому что я убью тебя раньше, чем ты успеешь его предупредить. Неважно.

Он подвинул конверт ближе.

— Триста тысяч. Ты можешь уйти прямо сейчас. Но ты не уйдёшь.

— Почему ты так уверен?

— Потому что ты всё ещё хочешь его. А я даю тебе повод вернуться. И деньги. Два зайца одним выстрелом.

Тина взяла конверт.

Она не разорвала его. Не бросила в лицо Арно. Взяла, положила в сумку и вышла, не сказав ни слова.

Дома она пересчитала деньги. Триста тысяч. Ровно.

И заплакала.

Потому что поняла: она действительно хочет вернуться. И Арно просто дал ей оправдание.

Теперь она лежала в его футболке, в его доме, в двух шагах от его спальни. И знала, что не выполнит заказ. Не сможет. Потому что он посмотрел на неё сегодня — голую, мокрую — и не тронул. А любой другой мужчина на его месте уже был бы внутри неё.

Ян не взял её. Не потому, что не хотел. А потому, что хотел чего-то большего.

Правды.

Тина перевернулась на бок, свернулась калачиком, обхватила колени руками. Его футболка задралась, открывая бёдра. Холодно. Она продрогла до костей после того душа и так и не согрелась.

В коридоре послышались шаги.

Тина замерла. Сердце забилось быстрее.

Шаги приближались. Остановились у двери.

Он не постучал. Не вошёл. Просто стоял с той стороны, молчал. Тина слышала его дыхание — ровное, спокойное. Или ей казалось?

— Ян? — позвала она тихо.

Молчание.

— Я знаю, что ты там.

Ни звука.

Она приподнялась на локте, посмотрела на дверь. Снизу, из-под щели, пробивался свет — значит, он не выключил ночник в коридоре. Но тени ног не было видно. Может, ей просто показалось.

Тина легла обратно.

Закрыла глаза.

— Я не сплю, — сказала она в темноту. — Если ты хочешь войти — входи.

Тишина.

Целая вечность тишины.

А потом — шаги удалились. Медленно, не спеша. Он ушёл.

Тина выдохнула. Или всхлипнула — она уже не различала.

Она знала, что не сможет предать его. Знала, что Арно убьёт её, если узнает. Знала, что Ян не простит, если поймёт, зачем она пришла.

Но сейчас, в этой мягкой постели, в его футболке, с его запахом на подушке, ей было всё равно.

Она хотела, чтобы он вошёл.

Он не вошёл.

И это было правильно.

Потому что если бы он вошёл сейчас — она бы всё ему рассказала. И тогда игра закончилась бы, даже не начавшись.

А он хотел играть.

Он сказал: «Скучно жить без врага».

Тина улыбнулась в темноте. Горько. Искусанные губы болели.

— Ну что ж, Ян, — прошептала она. — Ты получишь своего врага.

Она повернулась на спину, уставилась в потолок и больше не спала до утра.