Они прожили в домике у моря три дня.

Три дня без выстрелов. Три дня без крови. Три дня без братьев, без отца, без прошлого. Только море, солнце, песок. И они.

На четвёртый день утром Микеле проснулся оттого, что Виолетта сидела на краю кровати и смотрела на него.

— Ты не спишь, — сказал он.

— Нет.

— Который час?

— Шесть.

— Рано.

— Надо ехать.

— Куда?

— Домой.

Он сел. Провёл рукой по лицу.

— Зачем?

— Отец звонил.

— Когда?

— Вчера. Ты спал.

— Что сказал?

— Что мы нужны.

— Для чего?

— Не сказал.

Он смотрел на неё.

— Ты хочешь вернуться? — спросил он.

— Не знаю.

— Врёшь.

— Да. — Она взяла его за руку. — Хочу.

— Почему?

— Потому что это наш дом.

— Здесь тоже дом.

— Здесь — убежище. Там — жизнь.

Он молчал.

— Ты боишься? — спросила она.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Он сжал её руку. — Боюсь.

— Чего?

— Что ничего не изменилось.

— Изменилось.

— Что?

— Мы.

Он смотрел на неё.

— Ты права, — сказал он.

— Всегда права.

— Не всегда.

— Сегодня — да.

Она поцеловала его.

— Собирай вещи, — сказала она.

— Не хочу.

— Надо.

— Почему?

— Потому что мы Корлеоне.

Он усмехнулся.

— Хорошо. Пошли.

Дорога до Палермо заняла три часа.

Микеле вёл машину. Виолетта смотрела в окно. Молчали.

— Ты думаешь? — спросил он.

— Всегда.

— О чём?

— О том, как нас встретят.

— Как обычно.

— То есть?

— Доменико скажет, что мы выглядим отдохнувшими. Лука спросит, где мы были. Винченцо уже знает. Антонио будет пить вино. Джульетта обнимет.

— А отец?

— Скажет: «Садитесь».

— И всё?

— И всё.

— Этого достаточно?

— Для него — да.

Она смотрела на дорогу.

— Ты скучал? — спросила она.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Он сжал руль. — Скучал.

— По кому?

— По всем.

— А по мне?

— Ты была со мной.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Она взяла его за руку.

Он сжал её пальцы.

Машина ехала по улицам Палермо.

Солнце светило ярко.

Особняк встретил их запахом жасмина и тишиной.

В холле никого не было. Только Джузеппе в саду подрезал кусты.

— Они знают, что мы приехали? — спросила Виолетта.

— Винченцо знает.

— Где они?

— Внутри.

Он взял её за руку. Они вошли.

В гостиной были все. Дон сидел в кресле у камина. Доменико стоял у окна. Лука сидел на диване с Сарой. Винченцо — с ноутбуком. Антонио пил вино. Джульетта разливала чай. Дети играли на ковре.

— Выглядите отдохнувшими, — сказал Доменико.

— Мы выглядим так, как выглядим, — ответил Микеле.

— Это был не комплимент.

— Я и не принимал за комплимент.

Дон поднял голову.

— Садитесь, — сказал он.

Они сели.

— Вы вернулись, — сказал дон.

— Да.

— Надолго?

— Навсегда.

Дон смотрел на него.

— Хорошо, — сказал он. — Живите.

— Спасибо, отец.

— Не благодари.

Джульетта подошла к Виолетте. Обняла.

— Я скучала, — сказала она.

— Я тоже.

— Ты не звонила.

— Не было связи.

— Врёшь.

— Да. — Виолетта улыбнулась. — Не хотела.

— Почему?

— Хотела побыть одной.

— С ним?

— С ним.

Джульетта кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Теперь вы дома.

— Знаю.

Она обняла её снова.

Вечером все собрались за ужином.

Дон во главе стола. Доменико справа. Лука слева. Винченцо напротив. Антонио рядом с Линой. Микеле — с Виолеттой.

— За возвращение, — сказал дон.

— За возвращение, — повторили все.

Выпили. Молча.

— Микеле, — сказал дон.

— Да, отец?

— Ты сделал выбор.

— Да.

— Живи с ним.

— Буду.

— Если ты сделаешь её несчастной...

— Не сделаю.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Дон кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Ешьте.

Они ели в тишине.

После ужина Микеле и Виолетта вышли в сад.

Луна светила. Жасмин пах.

— Ты счастлив? — спросила она.

— Да.

— Правда?

— Правда. Я никогда не был так счастлив.

— Даже когда мы были у моря?

— Тогда я боялся. Теперь — нет.

— Чего ты боялся?

— Что мы не вернёмся.

— А теперь?

— Теперь мы дома.

Она положила голову ему на плечо.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Виолетта.

Она поцеловала его.

— Пойдём в комнату, — сказала она.

— Пойдём.