Они не спали.

В шесть утра, когда небо только начинало светлеть, Микеле и Виолетта уже стояли у машины. Два чемодана. Один рюкзак. Пистолет в бардачке. Нож в кармане у Микеле.

— Ты готова? — спросил он.

— Да.

— Не передумаешь?

— Нет.

— Тогда поехали.

Он сел за руль. Она — рядом. Завёл двигатель. Выехал за ворота.

Никто не вышел. Никто не крикнул. Никто не попытался остановить.

— Они спят, — сказала Виолетта.

— Нет. Они знают.

— Откуда?

— Винченцо сказал.

— Когда?

— Вчера.

— И что он сказал?

— «Если уедете — не возвращайтесь».

— А ты?

— Я сказал: «Вернёмся».

— И что он?

— Сказал: «Посмотрим».

Она смотрела на дорогу.

— Ты боишься? — спросила она.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Он сжал руль. — Боюсь.

— Чего?

— Что он прав.

— В чём?

— Что мы не вернёмся.

— Вернёмся.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она взяла его за руку.

Он сжал её пальцы.

Машина ехала по пустым улицам Палермо.

Солнце вставало.

Они остановились на заправке через час.

Микеле залил бензин. Виолетта купила кофе и бутерброды.

— Ты не спал, — сказала она.

— Нет.

— Устал?

— Немного.

— Я поведу.

— Не надо.

— Хочешь убить нас?

— Не убью.

— Тогда дай руль.

Он посмотрел на неё.

— Ты умеешь водить? — спросил он.

— Нет.

— Тогда не дам.

— Научусь.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Нет.

— Микеле.

— Виолетта.

Она усмехнулась.

— Ты невыносим, — сказала она.

— Я знаю.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Виолетта.

Она поцеловала его.

— Поехали, — сказала она.

— Поехали.

Они ехали три часа.

Молча. Дорога вилась между холмами, мимо оливковых рощ и старых ферм. Виолетта смотрела в окно. Иногда засыпала. Микеле смотрел на дорогу. Думал.

— Мы почти приехали, — сказал он.

Она открыла глаза.

— Где мы?

— На севере.

— Где именно?

— Увидишь.

Он свернул на просёлочную дорогу.

Машина остановилась у маленького домика на берегу моря. Белые стены, синие ставни, черепичная крыша. Вокруг — сад с апельсиновыми деревьями.

— Это... — начала она.

— Это дом моей бабушки. Она оставила его мне. Я никому не показывал.

— Даже братьям?

— Даже братьям.

— Почему?

— Потому что это моё. Только моё. И теперь — твоё.

Она вышла из машины. Посмотрела на дом. На море. На небо.

— Это рай, — сказала она.

— Это Сицилия.

— Одно и то же.

Она обняла его.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За то, что поделился.

— Ты — моя женщина. Я должен делиться.

— Должен?

— Хочу.

Она поцеловала его.

— Пойдём внутрь, — сказала она.

— Пойдём.

Внутри дом был маленьким, но уютным.

Камин, старый диван, деревянный стол, кухня с медными кастрюлями. На стенах — фотографии. Чёрно-белые, пожелтевшие от времени.

Виолетта подошла к одной.

— Это твоя бабушка? — спросила она.

— Да.

— Красивая.

— Как ты.

— Ты говоришь это каждый день.

— И буду говорить.

Она улыбнулась.

— А это кто? — спросила она, показывая на другую фотографию.

— Моя мать.

Виолетта замерла.

— Она похожа на тебя.

— Нет. Я похож на неё.

— Ты скучаешь по ней?

— Не знаю. Я почти не помню её.

— А что ты помнишь?

— Запах. Лаванда. И песни. Она всегда пела.

Виолетта подошла к нему. Обняла.

— Ты не один, — сказала она.

— Знаю.

— У тебя есть я.

— Знаю.

— И я никогда не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он поцеловал её.

— Пойдём на пляж, — сказал он.

— Пойдём.

Пляж был пустым.

Только они. Только море. Только песок.

Виолетта сняла платье. Осталась в купальнике. Микеле смотрел на неё.

— Ты красивая, — сказал он.

— Ты говоришь это каждый день.

— Сегодня — особенно.

Она побежала к воде.

Вода была прохладной, но не холодной. Виолетта вошла по пояс, обернулась.

— Иди сюда, — сказала она.

— Я не умею плавать.

— Что?

— Я не умею плавать. Никогда не учился.

Она вышла из воды. Подошла к нему.

— Я научу, — сказала она.

— Зачем?

— Чтобы ты не боялся.

— Я не боюсь.

— Врёшь.

— Да. — Он взял её за руку. — Боюсь.

— Чего?

— Воды. Того, что под водой.

— Там ничего нет.

— Там смерть.

Она посмотрела на него.

— Ты видел смерть. Ты убивал смерть. Ты не боишься её.

— Я боюсь её. Поэтому я убиваю.

Она взяла его лицо в ладони.

— Сейчас нет смерти. Есть только море. И я. И ты.

— Этого достаточно?

— Этого достаточно.

Она повела его в воду.

Медленно. Шаг за шагом.

Микеле чувствовал, как вода поднимается выше колен, выше пояса, выше груди.

— Дыши, — сказала Виолетта. — Просто дыши.

Он дышал.

Вода была тёплой. Спокойной. Живой.

— Ложись на спину, — сказала она.

— Я утону.

— Не утонешь. Я держу.

Он лёг.

Вода подхватила его. Понесла.

Виолетта держала его за руку.

— Закрой глаза, — сказала она.

Он закрыл.

— Что ты чувствуешь?

— Покой.

— Это хорошо?

— Это странно.

— Привыкнешь.

Она отпустила его руку.

Микеле открыл глаза. Он плыл. Сам. Без неё.

— Я плыву, — сказал он.

— Да.

— Сам.

— Да.

Он улыбнулся.

Впервые в жизни — на воде.

Впервые в жизни — без страха.

Вечером они сидели на веранде, пили вино и смотрели на закат.

Солнце садилось в море, окрашивая небо в кроваво-красный цвет.

— Это лучший день в моей жизни, — сказала Виолетта.

— Правда?

— Правда.

— А завтра?

— Завтра будет лучше.

Он взял её за руку.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Микеле.

Она поцеловала его.

— Пойдём в дом, — сказала она.

— Зачем?

— Я хочу тебя.

— Сейчас?

— Сейчас.

Он взял её на руки. Отнёс в дом.