Она появилась в саду через три дня.

Микеле стоял у фонтана, крутил нож. Увидел её — не удивился. Не испугался. Спросил:

— Ты кто?

— Виолетта.

— Что тебе нужно?

— Тебя.

Он усмехнулся. Остановил нож. Спрятал в карман.

— Меня многие хотят. Обычно — убить.

— Я не убивать.

— А что?

— Играть.

Она подошла ближе. Села рядом с ним на край фонтана. Закурила. Дым пополз вверх, смешиваясь с запахом жасмина.

— Ты куришь, — сказал он.

— А ты нет?

— Нет.

— Боишься?

— Не люблю.

— Одно и то же.

Она протянула ему сигарету. Длинную, тонкую, с красным фильтром.

— Затянись.

Он взял. Затянулся. Горько. Противно. Дым обжёг горло. Он не закашлялся.

— Ты не кашляешь, — сказала она, выпуская дым через нос.

— А должен?

— Первый раз — обычно кашляют.

— Я не первый раз.

— Врёшь.

— Да. — Он отдал сигарету. — Первый. Но не кашляю.

— Почему?

— Не хочу показывать слабость.

Она усмехнулась. Затушила сигарету о край фонтана.

— Ты интересный, — сказала она.

— Я злой.

— На кого?

— На себя. На братьев. На отца.

— За что?

— Что считают меня мальчиком.

— А ты кто?

— Не знаю.

— Узнаешь.

Она встала. Поправила юбку. Чёрную, длинную, почти до пят.

— Приходи завтра в город. В бар на улице Либерта. В девять.

— Зачем?

— Научу тебя быть мужчиной.

Она ушла. Не оглядываясь.

Микеле смотрел ей вслед. Смотрел, как покачиваются её бёдра при ходьбе. Как ветер играет с её волосами. Как тени от деревьев ложатся на её плечи.

Он достал нож. Покрутил. Спрятал.

Докурил сигарету.

Не закашлялся.