Хейден

Контейнеры с едой на вынос убраны, как и кучи одежды, которые валялись по всей гостиной. Я даже вытер пыль с пианино и своей гитары.

Если повезёт, Райли и не догадается, какой тут был беспорядок, пока её не было.

Поскольку я планирую дистанцироваться от неё, крайне важно, чтобы она поверила, что я не нуждаюсь в спасении. Если она увидит фасад, увидит человека, разваливающегося на части, человека, сшивающего себя вместе с помощью фальшивых улыбок и ответов «я в порядке», она никогда не отступит. Независимо от её чувств ко мне, она бескорыстна и сострадательна.

Было бы проще скрыть от неё весь хаос в моей голове, если бы она не оставалась у меня на ночь, но я не мог отказать. Не ей. Никогда ей.

Пиздец. Я безнадёжен, да?

Чтобы отвлечься от неё, я отправляю короткое сообщение Джимми и Бо.

Я: Что вы думаете о том, чтобы дать родителям Оуэна и Инес послушать альбом перед выпуском?

Джимми: На сто процентов согласен.

Бо: Я тоже.

Я: Здорово. Увидимся в понедельник.

С этими словами я кладу телефон в карман и направляюсь к двери. Как бы я ни хотел выкинуть Райли из головы, пора ехать в аэропорт.

Скрестив руки, я прислоняюсь к стене и наблюдаю за проходящими людьми. Я дышу медленно, а сердце бьётся ровно. Внешне я спокоен и собран.

Чёрт, надеюсь, она поверит в эту игру.

В белой футболке и синих джинсах в поле зрения появляется Райли. Несмотря на то, как я стараюсь оставаться невозмутимым, при виде её у меня в животе происходит странное переворачивание, и по венам пробегает прилив энергии.

Я отталкиваюсь от стены и направляюсь к ней, улыбаясь. Моя улыбка быстро исчезает, как только я вижу её выражение лица. Её волосы заплетены в косу, ни одна прядь не выбивается из строя. Это даёт мне возможность отлично рассмотреть её лицо. Тёмные круги под глазами и бледный цвет лица заставляют моё сердце биться в нервном ритме. Она только что вернулась из отпуска в Калифорнии, так что должна быть отдохнувшей и загорелой.

Стиснув челюсти, она тащит чемодан, устремив взгляд вперёд.

Я ускоряю шаг и перегораживаю ей путь, и когда она меня видит, уголки её рта поднимаются в улыбке.

— Привет, Малышка Рай. — Я целую её в щёку, замечая, что её обычный карамельный аромат слабоват.

— Привет.

Я беру её руку, чтобы взять у неё чемодан, и меня пронзает волнение. — Готова ехать? — спрашиваю я.

Она молчит, пока мы идём к парковке. Её молчание, обычно такое уютное, ложится на меня тяжёлым грузом. Что-то не так, но я понятия не имею, что именно. Может, это из-за того, что я так мало общался с ней в последние несколько дней?

В машине Райли смотрит в окно, кусая нижнюю губу. Она погружена в свои мысли, и чем дольше это продолжается, тем больше я начинаю нервничать.

Я барабаню пальцами по рулю, пытаясь успокоить нарастающую в груди панику.

Что, чёрт возьми, со мной происходит?

— Как у тебя дела? — спрашивает она.

— Э-э… хорошо. Всё хорошо. Был занят альбомом. Мы почти закончили. — Слова вылетают слишком быстро, поэтому я делаю глубокий вдох и замедляю речь. — Ещё я помогал Инес. Санти несколько дней назад заболел, так что я проводил с ним время, пытался отвлечь его от плохого самочувствия. — Я поднимаю брови. — Оказалось, я хорошо делаю массаж спины. Уложил Санти спать в рекордно короткие сроки.

Она хмурит брови. — Как он себя чувствует сейчас? С ним всё в порядке?

Я киваю. — Он пришёл в норму. Скоро его день рождения. Не знаю, кто больше взволнован — он или его мама.

Она улыбается, и это немного успокаивает меня. — Я с нетерпением жду, когда смогу послушать альбом. Не могу дождаться, чтобы увидеть, как ты включил в него Оуэна. Могу только представить, как это будет важно для Инес.

— Я предложил, чтобы сначала его послушали родители Оуэна и Инес. Джимми и Бо согласились.

— Могу я послушать его до того, как он выйдет?

— Зависит от того, что ты мне дашь в обмен. — Я подмигиваю.

Её глаза расширяются, и только тогда я осознаю, что сказал.

Сердце подскакиет. Я козёл.

— Э-э… — она замялась. — Я подумаю.

— Я… я шутил. После родителей Инес и Оуэна ты вполне можешь послушать.

— Спасибо.

Когда я останавливаюсь у светофора, в машине снова воцаряется неловкая тишина, и я выбираю самую безопасную тему, которая приходит мне в голову, чтобы поддержать разговор.

— Как дела у семьи?

Она пожимает плечами. — Хорошо. Хадсон проводит большую часть времени, играя со своей лучшей подругой Майей. Хантер в свободное время строит домик на дереве. — Она быстро поглядывает на меня, теребя подол своей футболки. — И я уверена, что ты уже знаешь о том, что Стори приняли в престижную балетную труппу.

Чёрт. Я понятия не имел, но не говорю об этом Райли.

— Она строит планы и готовится ко всем изменениям, которые это принесёт. Пайпер… Пайпер. Заботится обо всех. Она также открыла в себе любовь к цветам, так что, пока я была там, много времени проводила в саду.

Как я мог ничего об этом не знать?

Потому что ты уже несколько месяцев живёшь в своих мыслях, — говорит мой внутренний голос. Ты едва замечаешь, что происходит у тебя под носом, не говоря уже о том, что происходит на другом конце страны.

— Хорошо знать, — бормочу я.

Она поворачивается на стуле, глядя на меня. — Ты не имел ни малейшего представления ни о чём из этого. — Это утверждение, а не вопрос.

У меня скручивает живот, и желчь подступает к горлу.

— Да. Я был… слишком сосредоточен на себе и своих собственных проблемах.

Она отводит взгляд и кладёт руки на колени.

Вина обрушивается на меня, от чего у меня мурашки по коже. Я уже должен был привыкнуть к таким чувствам, но они по-прежнему наполняют мой рот горечью. Справиться с горем трудно, но это не повод игнорировать людей, которые мне дороги. Конечно, я помогаю Инес, так что я не совсем безнадёжен, но относиться к своей семье как к чему-то второстепенному — это ненормально.

Я не заслуживаю их заботы и внимания.

Я просто бесполезен.

Она кашляет, вырывая меня из раздумий. С закрытыми глазами она откидывает голову на спинку сиденья и медленно дышит. Несколько дней назад она упомянула, что плохо себя чувствует, но я так и не потрудился проверить, как у неё дела.

Чёрт.

— Как ты, Рай? Всё ещё плохо себя чувствуешь?

Она сглатывает, и её тонкая шея слегка подёргивается. — Я в порядке.

— Ты уже оправилась от пищевого отравления?

— Ага. — Она опускает подбородок, но не смотрит на меня.

Меня пронизывает лёгкое облегчение. — Хорошо. Болеть в отпуске — это ужасно.

Она не отвечает, и когда тишина начинает душить меня, я спрашиваю о Стори и её планах на осень. Может, разговор о балете сделает атмосферу между нами более сносной.

Через несколько минут я понимаю, что ошибся.

Она рассказывает, как будут проходить дни Стори, упоминая домашнее обучение и изменение планов относительно колледжа. С каждым словом она становится всё более отстранённой, закрытой, как будто предпочитает говорить о чём угодно, только не об этом. Почему?

Вопрос, который давно вертится у меня в голове, становится всё громче: что заставило её бросить балет?

Может быть, однажды она доверится мне настолько, что расскажет.

Но кого я обманываю? Я — последний человек, которому она должна доверять.

— Я отнесу твой чемодан в твою комнату, — говорю я ей, как только мы выходим из лифта.

— Не нужно. Я сама его отнесу. — Она берётся за ручку и направляется к гостевой комнате.

Блять. Её странное поведение, эта напряжённость — беспокоят меня.

— Как насчёт ужина? — кричу я ей вслед. — Я приготовил макароны с сыром.

— Звучит отлично. — Не успеваю я ответить, как она закрывает дверь своей спальни.

Когда она наконец выходит на кухню, на ней свободная белая футболка и синие шорты. Волосы у неё больше не заплетены, а просто собраны в неаккуратный пучок на макушке. Тёмные круги под глазами выглядят ещё более заметными в свете моей кухни.

— Садись, — киваю я в сторону барной стойки. Её молчание заставляет в моей голове зазвучать тревогу. Я сглатываю комок, образовавшийся в горле, и ставлю на стол две тарелки. — Что хочешь выпить? Пиво? Или газировку?

Она смотрит на меня, её голубые глаза тусклые. — У тебя есть яблочный сок?

— Да. Один стакан яблочного сока, сейчас принесу.

Пока мы едим, она молчит, устремив взгляд на свою тарелку. Каждый раз, когда я пытаюсь завязать разговор, она отмахивается одним-двумя словами.

Меня охватывает беспокойство. Моё колено так сильно подпрыгивает, что несколько раз ударяется о стол.

Я больше так не могу.

Я с грохотом бросаю вилку на тарелку и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Что такое?

Она кривится, по-прежнему не глядя на меня. — Хейден, пожалуйста.

— Нет. Скажи мне, что случилось. — Я наклоняюсь вперёд, пытаясь поймать её взгляд. — Пожалуйста, Рай.

Наконец она поднимает глаза, и они наполняются слезами. — Нам нужно поговорить.

У меня сжимается сердце. Это не к добру.

— Давай сначала доедим, ладно? — спрашивает она.

Мы быстро заканчиваем ужин, почти ничего не съев, и я отправляю её в гостиную, а сам занимаюсь посудой.

Когда присоединяюсь к ней на диване, она сидит, прижав к животу декоративную подушку.

— Что случилось? — спрашиваю я, мысли кружатся в голове.

Она надувает щёки, а затем выдыхает. — Я беременна.

Раз… два… три… Я считаю про себя, как будто это изменит смысл. Мне нужно время, чтобы осознать это, хотя моё тело реагирует мгновенно.

Выпрямившись как струна, я сжимаю руки перед собой.

— Что?

— Я беременна. — Она облизывает губы. — Это твой ребёнок.

Слезы, которые грозили вырваться в кухне, исчезли, и её осанка стала относительно расслабленной, как будто она только что не перевернула мою жизнь с ног на голову. Наши жизни.

— А как же твой имплантат?

Она заламывает руки. — Срок его действия истёк. Два месяца назад. Я не заметила. — Её голос срывается, эмоции берут верх. — Может, это из-за твоего пирсинга? Может, из-за него порвался презерватив? — Она икает. — Прости, Хейден.

Сердце готово выпрыгнуть из груди, а в голове гудит. Множество мыслей проносятся в голове. Шок, паника и страх грозят поглотить меня.

— Я… — Я провожу рукой по лицу, сердце колотится. — Мне нужно минутку.

Я хочу убежать. Вместо этого я встаю и медленно выхожу из комнаты. В тесном пространстве моей спальни стены давяще сжимают меня. Я опускаюсь на кровать, у меня кружится голова. Ребёнок. Мой ребёнок. Я стану отцом.

Я закрываю глаза, надеясь, что это заглушит хаос. Вместо этого передо мной возникает образ Оуэна. Он шепчет мне на ухо слова, которые застряли в моей памяти, как бы я ни хотел их забыть. Он рассказывает, как удушающим стало для него отцовство. Как он отдалялся от Санти и от Инес. Как он тонул в своих обязанностях и как ненавидел себя за то, что так себя чувствовал, ведь они были для него всем.

А что, если у меня будут те же проблемы? Что, если я окажусь в той же самой тьме?

Ты не он, — говорит мой внутренний голос. И твои отношения с Райли не похожи на те, что были у Оуэна с Инес.

Чёрт. Я резко открываю глаза. Райли. Я оставил её одну. Меня прожигает стыд. С сердцем в горле я выбегаю обратно в гостиную.

Райли всё ещё на диване, её плечи напряжены, она прижимает подушку к животу, как будто это защитит её.

Меня озаряет внезапная ясность.

Я не имею права подвести её.

Подойдя ближе, я сосредотачиваюсь на ней.

— Привет. — Я приседаю перед ней и осторожно беру её за руку. — Как ты себя чувствуешь?

— В целом нормально, — говорит она едва слышным голосом, отводя взгляд. — У меня утреннее недомогание, и было несколько приступов головокружения, но это всё. — Её губы дрожат. — Я никому не говорила.

Я киваю, пытаясь взять себя в руки. — Спасибо, что рассказала мне. — У меня сжимается горло. — Я с тобой. Что бы ни случилось, я с тобой.

Её глаза округляются, губы приоткрываются. — Правда?

— Конечно. — Я не знаю, какого черта я делаю, но я знаю, что не могу бросить ни её, ни нашего ребёнка. — Ты не одна в этом. У тебя будет наш ребёнок. — Я бросаю ей кривую улыбку, даже несмотря на то, что меня переполняет страх, и сажусь рядом с ней. — Мы разберёмся во всём вместе. Хорошо?

Она медленно кивает, и на её губах появляется едва заметная улыбка. Я обнимаю её за плечи и притягиваю к себе. Спрятав лицо в изгибе моей шеи, она обхватывает меня руками и прижимается ко мне, её мышцы расслабляются.

Мой план дистанцироваться от неё улетучивается. Её признание изменило всё.

Потому что, что бы ни случилось, я должен всё исправить для неё.

Это единственный способ.