Утром встал с заложенным носом, чихнул и недобрым словом помянул Дарьяна, который в итоге ни к одной из своих подружек не пошёл, равно как не стал налегать и на ром — мешали мы его с горячим сладким чаем во вполне умеренном количестве, благодаря чему согрелись раньше, чем успели всерьёз захмелеть. Дальше я доставил книжника в его комнатушку, а сам отправился домой. И вот же — простыл!

«Надо будет его проведать», — подумал, одеваясь.

Пусть гангрена Дарьяну по целому ряду причин и не грозила, но мало ли каким образом могли сказаться травмы духа? Отсечь кусок ауры в одном месте и приживить её в другом — это вообще как? От противоестественности осуществлённой над товарищем операции меня передёрнуло.

Нет, духоловы точно все чокнутые!

И, кстати, не причастен ли к недавнему происшествию на Заречной стороне знакомец Дарьяна? Решил на всякий случай сообщить о нём отцу Бедному — если даже тысчонка от епархии и не обломится, хоть собственное рвение выкажу. А держать язык за зубами я ни книжнику, ни обитателю фургона не обещал, тут не подкопаешься.

Я вроде как воодушевился даже, но вспомнились слова Заряны о скором прохождении преломления, и стало чуть обидно за себя. Понятно, что наличие родословной и поддержка цельного дворянского дома возвышение предельно упрощает, но… но… но…

Тоже хочу!

В итоге после очередного обследования в представительстве школы Пылающего чертополоха я не удержался и справился у Даны, когда уже можно будет сформировать очередную пару узлов, дабы наконец довести до ума свои ложные оправы и начать двигаться дальше.

Барышня вопросительно посмотрела на Ночемира, тот задумчиво потёр рубец на щеке, уже практически полностью сведённый, затем сказал:

— Рано! Ещё даже месяца не прошло!

Я покачал головой.

— Новые узлы ощущаются так, будто им уже полгода самое меньшее!

Аспирант скривился.

— Эти свои ощущения можешь… — Он посмотрел на подругу и завершать высказывание не стал. — Нет, огненный ихор абрис в какой-то степени укрепил, да и узлы формировались парой, но я бы выждал ещё седмицу или даже две. Лучше повременить, чем полгода потерять, последствия срыва выправляя.

Дана кивнула.

— Лучше так, да. Через седмицу углублённое обследование проведу, и решим.

— А волосы? — заикнулся было я, но по словам магистра медицины, помочь мне с этим могло лишь высшее восстановление, а выкладывать тысячу целковых за возвращение шевелюры почему-то не захотелось.

В общем, представительство школы я покинул не вполне удовлетворённый состоянием дел, и вид осунувшейся физиономии Дарьяна настроения мне тоже отнюдь не улучшил.

— Ты живой вообще? — хмыкнул я, заняв своё место за столом в гостиной, где уже завтракала вся наша братия.

— Угу, — промычал Дарьян и хлебнул травяного отвара. — Почти.

— Нормально вы вчера гульнули! — хохотнул Кочан. — Серый, ты ж Книжника волоком приволок, да?

— Приволок, — подтвердил я, передвинул к себе тарелку с яичницей и начал отрезать хлеб. Стряпня Догады особым разнообразием не отличалась, но и жаловаться на её несъедобность отнюдь не приходилось. Нормально жена Кабана готовила. Я даже по кофейням ходить перестал.

— А! — встрепенулся вдруг Ёрш. — От Конокрада письмо пришло!

Кабан удивлённо вскинулся.

— Это когда?

— Вечером какой-то фургонщик приволок, вы уже спать легли, — пояснил босяк.

— И чего пишет? — поинтересовался Кочан. — Поди, все деньги на баб спустил?

Ёрш озадаченно пожал плечами.

— Да нет, нормально всё у него. На пятнадцатую ступень поднялся и скоро входящие меридианы к ядру протянет. Когда вернётся, ещё не знает, но какое-то денежное дельце он уже подыскал. Приедет — расскажет.

— Ага, — подтвердил Вьюн. — Всё так. Я ещё удивился, что он в долг на обратную дорогу не попросил. Чего вообще на отправку письма раскошелился — даже непонятно. Если только с оказией передал.

— Да бросьте! — махнул рукой Кабан. — Он же теперь весь в золоте! Колечко продаст — билет купит, ещё и на харчи останется.

Ёрш так со смеху и покатился.

— Ты будто фургонщиков не знаешь! Они милостыню просить станут, голодать и воровать, но коня, бабу и побрякушки не отдадут!

Вьюн кивнул, допил травяной отвар и поднялся из-за стола.

— А вам не рано? — удивился Дарьян.

— Мы на тренировку записаны, — пояснил босяк и пихнул товарища. — Доедай короче!

Все начали собираться, но в итоге на факультет тайных искусств я пришёл один: у Волота и Дарьяна первая лекция была в главном корпусе, босяки разговорились на площади перед ним со знакомыми студентами, а Кочан с Кабаном остались их подождать. Я задерживаться там не стал, даже с Заряной на ходу поздоровался, благо та общалась со знакомыми барышнями и отвлекаться от разговора не стала. Нет, я ей из-за скорого прохождения преломления нисколько не завидовал, просто сегодня впервые зарезервировал тренировочную комнату с активной защитой — в случае опоздания запустят кого-нибудь другого и потеряю день, а у меня прорыв на носу! Так и чешутся руки новый приказ в деле опробовать!

Я даже на вопли малолетнего продавца газет никак не отреагировал, хотя орал тот завлекательней некуда:

— Небесный поход! Взят Новый Златогорск, осаждён Тегос! Мёртвая пехота ударила антиподам во фланг! Небесный поход! Наступление по всем фронтам! Антиподы бегут!

В итоге к своему времени я не опоздал и опробовал новую вариацию аркана, но результат не слишком-то и порадовал. Нет — перекроил под новую комбинацию приказов схему крылатой брони, ничего вроде бы не напутав, но ровно одёжку с чужого плеча взамен обычной натянул. Всё не то и всё не так. Непривычно.

Ещё и в деле её никак не проверить, потому как не самому же себя атаковать!

Или именно что — самому себя?

Я выстрелил кровавой искрой, вложив в неё отложенный по времени приказ нацеливания, и фиолетовый сгусток, удалившись саженей на пять, заложил крутой вираж, стремительно помчался обратно. И — не попал. Точнее, попал, только не сразу — сначала броня сокращением магических мускул заставила меня сделать неприятно-резкий шажок в сторону, а уж затем только приняла на себя изрядно замедлившийся после второго разворота аркан. Как видно, на уклонение пришлось бы потратить даже больше энергии, чем ушло на гашение атаки.

Вот только выделывать акробатические кульбиты на потеху противнику мне нисколько не хотелось, и я откорректировал приказ выбора, разрешив латам уклоняться лишь от наиболее мощных чар и только с помощью крыльев: крыльев ночи и обычных.

В завершение тренировки я вознамерился сотворить нечто более разумное, нежели иллюзия нетопыря, вот только любое усложнение схемы серпов приводило к резкому замедлению или даже полной остановке их вращения, и вместо нормальных атакующих арканов получалась невнятная мешанина, бестолково разлетавшаяся фиолетово-чёрным огнём.

Тогда плюнул и взялся ваять чернопламенного ворона. Взрывной шар был несказанно стабильней серпов, в его схему можно было напихать целую уйму приказов, и я попытался сотворить нечто, схожее по разуму с живой птицей. Маневрирование и уклонение от встречных чар, самостоятельный выбор наиболее уязвимой цели, преодоление защитных барьеров и огненные плевки — задумок имелось в загашнике больше двух десятков, но получилось реализовать лишь две или три из них, остальные потребовали доработки.

Так, плевок огнём приводил к подрыву самого ворона, и ничего поделать с этим я попросту не смог. Пока — нет. Лишь наметил несколько путей решения проблемы, а потом развеял броню и отправился в раздевалку. В итоге всю лекцию по комбинаторике я не столько слушал лектора, сколько прикидывал, как бы упихать во взрывной шар полудюжину серпов, дабы в нужный момент те разом атаковали одну-единственную цель. Ну или не обязательно одну-единственную. Главное — разом!

— Чего у тебя за каляки-маляки? — удивился заглянувший в мои записи Дарьян.

Я пожал плечами.

— Да так. — А когда студенты повалили на выход, спросил: — Ты, смотрю, отошёл уже после вчерашнего?

Книжник покачал головой.

— Не-а, дух до сих пор так и крутит. Никак уравновесить не получается.

— Но уравновесишь?

— А куда я денусь?

Тут Вьюн выудил из жилетного кармашка всамделишные серебряные часы, откинул крышку и скомандовал:

— Шевелись, братва! Время!

— Куда это они? — удивился Дарьян.

— Да они постоянно суету наводят! — буркнул Волот и обратился ко мне: — Серый, а чего от вас вчера боярин хотел?

— Боярин? — озадачился я, снимая с вешалки свой кожаный плащ. — Какой ещё боярин?

— Тебе часто бояре встречаются? — нахмурился аспирант. — Чарослав из рода Пурпурного змея, какой ещё!

Дарьян подавился смешком и сказал:

— Волот, идём! На метафизику опоздаем!

— Иди, догоню! — отмахнулся от него аспирант. — Так чего он хотел-то?

— Пойдём уже, — указал я на дверь. — А Чарослав спрашивал, как в канцелярию ректора пройти.

— Как же, как же! — скривился Волот.

У меня и самого вчерашняя встреча оставила кое-какие вопросы, но высказывать сомнения в её случайности я не стал и вместо этого уточнил:

— А что не так?

Мы зашагали вслед за книжником, и Волот передёрнул плечами.

— Да снова объявился сегодня! С утра так и вьётся вокруг Заряны! Ещё и предметы сплошь как у неё выбрал! Случайно он посреди учебного года приехал и за день все допуски получил — как же, верю!

— Серьёзно? — усмехнулся я. — На ходу подмётки режет!

— Вот и я о том же! — поддакнул Волот. — Какого рожна ему тут понадобилось, скажи?

Мы посторонились, пропуская аспиранта-огневика, вышли во двор, и я крикнул:

— Дарьян, погоди!

На самом деле говорить мне с книжником было не о чем, но очень уж утомил Волот. И без того настроение было ни к чёрту, вот и выдал прямее некуда:

— Да приглянулась она ему, вот и вьётся. Непонятно, разве?

У аспиранта аж желваки на скулах заходили — ну точно в Заряну втюрился! — и я придержал его, сказал:

— Остынь! Уж на что Хорив человек спокойный, и то подумывает тебя на дуэль вызвать, а боярин точно не спустит, если ты с ним сквозь зубы разговаривать станешь.

— Он всего лишь аколит!

— Он боярин!

Может, кто другой и сумел бы достучаться до Волота, ну а тут он наверняка вспомнил, что я вроде как тоже из бояр, дёрнул плечом, освободился и поспешил к калитке, у которой нас дожидался Дарьян. Я беззвучно чертыхнулся ему в спину и зашагал следом.

Радовало в сложившейся ситуации ровно одно: не я привёл Волота к отцу Бедному, а значит, и нести ответственность за выходки влюблённого дурака тоже не мне. Не мне и не братии. Только где ж сыскать другого звездочёта, готового рисковать головой за такие деньги⁈

— Опаздываем! — поторопил Волота книжник и первым вышел со двора.

Аспирант выскочил за ним, а только я шагнул в калитку и услышал удивлённое:

— Агна?

И точно — прямо за воротами Дарьяна дожидалась раскрасневшаяся на лёгком утреннем морозце дворяночка.

— У меня сейчас лекция! — напомнил книжник. — В полдень же собирались встретиться!

Мы с Волотом поприветствовали барышню, а та нас словно и не заметила вовсе.

— Агний из Тенезвёзда письмо прислал!

— И что с того?

— Дарьян, это срочно!

— Тогда по дороге поговорим, — нехотя предложил книжник, который точно бы предпочёл век о двоюродном братце Агны не слышать.

Я пристроился к ним и уже навострил уши, но продолжения не последовало, поскольку навстречу нам вывернула паровая коляска. Ровно как вчера мимо она не проехала, ещё и остановилась, почти полностью перегородив мостовую. Только была это совсем другая коляска, и вместо давешнего боярина выбрался из неё Цареслав из дома Огнедуба — подтянутый, русоволосый и одетый с иголочки, а ещё откровенно обрадованный этой случайной встречей.

— Сестрица! — раскинул он руки, но барышню обнять не попытался. — Сто лет тебя не видел! Буремир, покажись!

«И этот здесь!» — мысленно поморщился я, но как ни странно, представителя дома Золотых искр Агна не только удостоила тёплой улыбкой, но и протянула для поцелуя руку.

— Прискорбно, что после известных событий мы потеряли друг друга, — сказал Буремир.

Цареслав презрительно рассмеялся.

— Ничего удивительного! Погляди только, с каким отребьем она связалась!

Дарьян прямое оскорбление в свой адрес проигнорировал. Он паршиво себя чувствовал, к тому же опаздывал на лекцию, да и не книжнику-аколиту требовать удовлетворения у дворянина-аспиранта, ну а я не был расположен ни нарываться на очередную дуэль, ни даже просто привлекать к себе ненужное внимание, вступая в словесную перепалку с тем, кто имел некоторые шансы опознать во мне боярина из рода Огненной длани. Всё должно было ограничиться злым шипением Агны, только не ограничилось.

— Ты посмел назвать меня отребьем? — прорычал Волот, нервно стискивая кулаки. — Я, Волот из дома Сорванных в агонии глоток, требую немедленного удовлетворения!

Цареслав глянул в ответ с нескрываемым недоумением, но тотчас справился с растерянностью и вновь расплылся в глумливой улыбке.

— Да ты и сам уже хрипишь как цепной пёс! — хохотнул он, явно из желания расквитаться за недавнее завуалированное обвинение его дома в трусости. — Который только лает, но не кусает!

В мою сторону Волот даже не взглянул, объявил:

— Дарьян, будешь секундантом!

Книжник тяжко вздохнул.

— Ну нельзя же вот так! Нужно сначала получить разрешение!

— Мы дворяне и студенты! — отчеканил Волот. — Декан не сможет отказать нам в праве разрешить вопрос чести поединком!

«Ну хоть не с Хоривом сцепился», — мысленно вздохнул я, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что в сложившейся ситуации есть и малая толика моей вины. Хотел вразумить Волота, а сделал только хуже!

— Сестрица! — Цареслав прикоснулся пальцами к цилиндру, а своему спутнику бросил: — Идём, дружище! Это будет весело!

— Но…

Агна растерянно захлопала глазами, и Буремир на ходу сунул ей визитную карточку.

— Напиши, буду рад снова тебя увидеть. А лучше… — Он остановился и чуть приподнял ручкой трости цилиндр. — Давай поужинаем сегодня! В семь в «Небесном журавле»!

— Буремир!

— Дарьян!

Дуэлянты окликнули секундантов, и если первый сразу направился к воротам факультета тайных искусств, то книжник задержался. Он определённо собирался попросить меня проводить Агну до дома или ещё о какой-нибудь глупости в том же роде, и я опередил его, двинувшись вслед за Волотом. Дворяночка, которой вход на факультет тайных искусств был заказан, тоже общаться с Дарьяном не пожелала: она гордо вскинула голову и, зацокав каблучками, поспешила прочь.

Книжник нагнал меня и буркнул:

— Вот вы…

Но тут его снова поторопил Волот:

— Дарьян!

Книжник в сердцах чертыхнулся, а затем едва слышно выдохнул ещё пару слов, одно другого крепче. Мне ситуация нравилась ничуть не больше, ибо гибель Цареслава на дуэли от рук одного из пайщиков запросто могла втянуть во вражду с дворянским домом всё наше товарищество, а если поединок обернётся серьёзным увечьем или тем паче смертью Волота, то нам останется лишь продать «Репейник».

Ну вот куда летучий корабль без астрального штурмана?

Конечно, до дуэли могло не дойти вовсе, если декан вдруг сумеет призвать к порядку студентов, но всерьёз уповать на это не приходилось, поскольку даже асессору едва ли удастся приструнить помешанных на вопросах чести представителей дворянских домов. Настроение стало хуже некуда, да ещё Волот во дворе факультета тайных искусств остановил нашего общего знакомого и попросил:

— Звонимир, будь добр, загляни на кафедру философии и передай Заряне из дома Пламенной благодати, что я пропущу лекцию по метафизике из-за дуэли. Очень меня обяжешь!

Цареслав при этих словах не удержался от презрительной ухмылки, я и вовсе едва не ругнулся в голос.

Волот решил произвести впечатление на Заряну поединком с её школьным недоброжелателем? Вот же влюблённый дурак!

Дальше все заинтересованные лица двинулись к приёмной декана факультета тайных искусств, и я тоже поплёлся следом, но постоял чуток в коридоре и пришёл к выводу, что раз уж Волот выбрал в секунданты Дарьяна, то моё присутствие ему никакой моральной поддержки не окажет. Так что окончания рассмотрения деканом взаимных претензий высокородных обалдуев дожидаться не стал и потопал на выход.

Не по-товарищески? Да и плевать!

Перед Заряной он покрасоваться решил, индюк надутый! Захотелось приударить за барышней, так и не прикидывайся другом тогда, а ухаживай!

Некстати вспомнилось, как сам ходил кругами вокруг Рыжули, и аж передёрнуло. И Дарьян ещё, гад такой, вчера на открытую рану соли сыпанул. Полгода без Беляны — уже на стену лезть впору, а мне ещё никак не меньше года в аколитах ходить!

Сформирую на днях двадцать четвёртый и двадцать пятый узлы, а на дюжину оставшихся аккурат дюжина месяцев и уйдёт! И где я через год свою ведьму искать буду? Что с ней за это время станется? А со мной самим?

Впрочем, если совсем уж припрёт, смогу решительно в любой момент в аспиранты прорваться. Да, это чревато осложнениями, но смогу ведь! Способен! А значит, не загнан в угол и не посажен на цепь. Выход — есть. Прижмёт — упорхну! Может, и не стоило обижаться на Ночемира, когда он меня аспидом на крыльях ночи обозвал. Может, я крылатый аспид теперь и есть…

Когда вышел во двор факультета тайных искусств, туда уже успело стянуться десятка три аколитов и аспирантов. Они оживлённо спорили о шансах дуэлянтов на победу и вовлекали в обсуждение всё новых и новых тайнознатцев — на лекции, такое впечатление, никто идти не собирался, все ждали известия о времени проведения поединка.

Я ускользнул от расспросов за калитку, но спешившие на факультет тайных искусств студенты то и дело останавливали и выспрашивали подробности ссоры дворян. Я неизменно разыгрывал неведение, и только когда навстречу попались Хорив, Демир и Бахарь, не выдержал и дал волю чувствам.

— Вы-то чего туда идёте⁈ На арену же никого не допустят!

Хорив рассмеялся и с довольным видом потёр ладонями.

— Но ставки-то это делать не помешает! — заявил аспирант и спросил: — Сам, кстати, на кого поставишь? Волота же, поди, видел в деле! Как он?

— Волота — видел. Волот — хорош. А вот Цареслава — не видел, так что ставок делать не буду.

— А Волота чего поддержать не остался? — озадаченно уставился на меня зеленоглазый Демир. — Он же твоим секундантом был!

Выглядел мой поступок и впрямь не слишком красиво, так что я самым бессовестным образом соврал:

— Надо всех наших собрать, а то обидятся.

— Давайте-давайте-давайте! — заторопился Бахарь, указав на ещё одну компанию студентов, явно направлявшуюся на факультет тайных искусств. — Иначе всё веселье пропустим!

Мы расстались, а только я вывернул на площадь у главного корпуса университета, и в лицо немедленно сыпануло колючей и холодной снежной крупой. Подняв воротник плаща, я поразился курившему в такую погоду на крыльце Вьюну, и тут приоткрылась створка высоченных входных дверей, на улицу выскочила Заряна.

«Вот же чёрт!» — расстроился я, поскольку вмешательство дочери его преосвященства ни на что повлиять уже не могло, а вразумлять девчонку и доносить до неё сей очевидный в общем-то факт предстояло именно мне.

На ходу запахивая соболью шубку, Заряна сбежала по припорошенным ступеням, а следом показалась её компаньонка. Вьюн протянул было к той руку, но барышня отмахнулась и поспешила дальше. На крыльцо выглянул озадаченный Ёрш, а из ближайшего переулочка вывернула и покатила за парочкой барышень карета. Заряна обернулась на цокот подков и отмахнулась, да только кучер и не подумал остановиться или отвернуть лошадей в сторону.

Карета — не та!

Как понял это — не знаю и сам, не иначе наитие снизошло или босяцкая наблюдательность сказалась, только — точно не та!

Я сорвался с места, и тотчас распахнулась дверца, выплеснулась наружу волна чернильных теней — они захлестнули Заряну и попытались втянуть девчонку в чёрное нутро экипажа, но от её компаньонки во все стороны ударило пронзительное небесно-голубое сияние, и лоскуты мрака поблекли, начали сереть и выцветать, осыпаться на брусчатку прахом. Карета задымилась и одновременно разбухла, слилась в единое целое с парой гнедых лошадей и кучером, стала превращаться в нечто воистину ужасающее. Демоническое!

На бегу я скинул плащ и начал обрастать бронёй, заодно потянул в себя энергию и принялся скручивать её во взрывной аркан. Только куда там! Не успеваю! Пусть сияние и опалило карету до такой степени, что от той начали отваливаться целые пласты гнилой плоти, но демон оказался воистину велик. Разбухнув, он превзошёл размерами заморского слона, кучер стал мерзкой на вид головой, кони сделались обтянутыми мертвенно-бледной кожей крыльями. Брюхо лопнуло разрывом беззубого рта, наружу вырвался похожий на щупальце гигантского спрута язык — он моментально вспыхнул, но всё же обвил компаньонку Заряны и затянул её в жуткую пасть!

На миг демон замер, затем потянулся к своей скованной тенями жертве, и — не достал! Трёхпалая конечность упёрлась в невесть откуда взявшийся оранжевый барьер и не сумела ни прорвать силовой полог, ни даже толком его промять, а дальше тот дрогнул и расплылся, обрёл объём, превратился в огненную пирамиду, заключившую в себя и Заряну, и вступивших в противоборство с демоном тайнознатцев: Вьюна, Ерша, Кочана и Кабана!

Да только надолго ли хватит их сил?

Из набухшего за спиной горба выпростались крылья, я взревел от боли и бросил себя вперёд, но — далеко!

Демон ударил обеими лапищами сразу, и брусчатка пошла волнами, разлетелась во все стороны булыжниками, а вот пирамида хоть и мигнула, но устояла. Площадь затопила тишина, потустороннее чудовище вновь раззявило беззубую пасть и взревело, только исторгло из себя не звуки, а рой теней. Неяркий осенний свет окончательно потускнел, и на миг огненная конструкция осталась единственным ярким пятном во всей округе — потом только с противоположной стороны площади ударил луч небесного сияния, а над порождением астрала закрутилась, постепенно наливаясь ясно-голубым свечением, сложная магическая печать.

Атакующий аркан одного из телохранителей Заряны демон принял на крыло, а полетевшие со стороны главного корпуса редкие вспышки боевых чар хоть и оставляли в гнилой плоти страшные раны, но всерьёз пронять чудовище не смогли — вздрогнуть его заставило лишь попадание какого-то очень уж неровно-извилистого пурпурного копья.

И — тени! Тени не просто мельтешили в воздухе, принимая на себя ударные заклинания, но и закружились вокруг огненной пирамиды, начали сжимать её и сгорать, одновременно ослабляя защитные чары. Мой взрывной аркан был уже почти готов, но я отчётливей некуда осознал вдруг, что высившееся над площадью чудище им самое большее опалю, поэтому вколотил в заклинание с десяток дополнительных приказов, буквально начинив его ими, будто бомбу магической шрапнелью.

Лети!

Пространство вокруг чудовища искажалось и плыло, мой взрывной аркан разметало ещё саженях в трёх, но вместо огня наружу выплеснулась пара дюжин кроваво-стальных москитов. Жгите!

Нацелил я ошмётки овеществлённого проклятия не на демона — те понеслись вокруг магической пирамиды, пронзая и разрушая облепившие её тени. Вот только нематериальные вроде бы сгустки тьмы на деле оказались плотными и чуть влажными — поражая их, москиты стремительно распадались и сами.

Черти драные! Последний рывок!

Взмахнул крыльями, до предела ускоряясь, и тут из главного корпуса в меня ударила молния! Атаку приняла на себя чернильная завеса щита, а от прилетевшего следом сгустка косматого пурпурного огня увели крылья. Сам бы точно среагировать не успел — аж дух после резкого пируэта захватило!

Луч небесного сияния перестал кромсать демоническую плоть, скользнул вверх и дополнительно напитал своей силой блиставшую над площадью печать — та вспыхнула пуще прежнего и рухнула вниз, но за миг до того оранжевыми всполохами разлетелась во все стороны пирамида. Парней раскидало, Заряну удержали на месте тени. Они расплескались по брусчатке и прогнули её, прожгли в реальности дыру, утянули барышню неведомо куда.

Мгновение спустя удар церковной магии разметал демона, то ли испарив его, то ли обратив в прах. Проеденная в пространстве червоточина задрожала и начала зарастать, в неё-то я на всей скорости и спикировал, будто в бездонную могилу рыбкой нырнул!

Упал, помчался через бескрайнюю серость, заметил и ухватил.

Держу!

Обвившие Заряну тени попытались перекинуться ещё и на меня, но астрал стремительно разъедал их и растворял — зловредным чарам не удалось ни поработить сознание, ни парализовать тело. На шепотки в голове и мерзкую щекотку — плевать!

Назад!

Наука Ночемира не прошла даром, сказалась и близость пространственного разрыва — я бросил себя к нему не только взмахом крыльев, но и напряжением воли, но только впереди засверкали тусклые отблески солнечного света, и что-то оплело ноги, потянуло обратно!

Я метнул в пространственный разрыв цепь, и крюк пропал из виду, вроде бы зацепился за булыжники перекорёженной и пошедшей волнами брусчатки. Повторный рывок едва не разорвал надвое — да и разорвал бы, когда б не стальные жгуты мышц и прочнейшая чешуя магической брони!

Глянул вниз и обнаружил, что ноги обвиты щупальцем, сотканным из постепенно обретавших реальность теней. Я без промедления сотворил магическую руку, рубанул путы призванным ампутационным ножом, и острейший клинок застрял, будто под удар попал сплетённый из пепла или праха трос! И тотчас ещё один такой же вырвался из серого марева, захлестнул талию!

Нет, черти драные! Нет!

Серость астрала к этому моменту уже смыла с Заряны зловредные чары, и я встряхнул её, вколотил в сознание мысленный приказ:

— Выбирайся!

Хотел даже изволочиться и выбросить девчонку в реальность, но та вдруг распахнула глаза и закричала!

Пронзительный вопль не только разметал царившую в астрале тишину, но и обернулся яростным выплеском оранжевого с лунными переливами огня, невыносимый жар ударил кузнечным молотом, запас небесной силы в ядре резко просел, а фиолетово-чёрное оперение вспыхнуло словно бумажное!

— Твою мать! — беззвучно взвыл я и вдруг ощутил, что больше не натянут гитарной струной и снова свободен. Яростная магия Заряны спалила и разметала путы, мы — летим!

Червоточина почти заросла, но я с упорством бойцовского пса вцепился в направление «обратно!» и сначала выкинул вперёд себя из астрала Заряну, а после, оставляя след из пламени, дыма и пепла сгоревшего оперения, вырвался в реальность и сам. Выполз на заметённую снежной порошей брусчатку, мокрой собакой стряхнул с себя брызги оранжевого огня и…

Назад!

Меня дёрнуло и потянуло обратно в астрал, я и глазом моргнуть не успел, как выплеснувшиеся из пространственного провала жгуты теней по пояс затянули обратно. Чёрные когти проскользнули по одним камням и зацепились за другие, начали выворачивать их…

— Нет!

Отброшенная мной в сторону Заряна бросилась на помощь, и — опоздала! Сверкнуло! Пурпурная вспышка ударила главным калибром броненосца, едва не разорвала в клочья и попыталась вгрызться в тело, но в итоге лишь содрала магическую броню, чтобы слиться с ней в единое и нераздельное целое, обернуться чем-то совсем уж запредельно паскудным и уползти по магическому жгуту в червоточину, схлестнуться там с хозяином теней!

Пространственный провал захлопнулся, отдачей меня подкинуло и откинуло — я покатился кубарем и распластался на холодных камнях, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Приложивший меня каким-то родовым арканом Чарослав кинулся было к Заряне, но его опередили телохранители, которые подхватили барышню под руки и потянули к карете, так что боярин счёл нужным извиниться:

— Прости, спутал тебя с демоном!

— Чтоб тебя… — прохрипел я, опомнился и выдавил из себя просьбу: — Помоги остальным!

У меня самого шла кругом голова, а ещё я отчётливей некуда ощущал размеренное биение второго сердца, и поскольку опустевшее ядро пульсировать никак не могло…

Ну точно! Я перевалился на бок и сунул пальцы в жилетный кармашек, стиснул раскалившееся и размеренно подрагивавшее вместилище порчи.

Нет, нет, нет!

Только не сейчас! Только не здесь!

Рано, чёрт меня дери! Не время и не место!