Ехать от Каштанового бульвара до епископской резиденции было всего ничего, разговориться толком не успели. Там мы расстались с Заряной и двинулись через дорогу к отделению банка Небесного престола.

— Даже спрашивать не буду, откуда простой трудник знает дочь его преосвященства, — многозначительно заметил аспирант.

— И правильно сделаешь, между прочим, — кивнул я. — Кстати, мне бы не помешало получить доступ в представительство школы.

— Он у тебя уже есть, — сказал Ночемир и рассмеялся. — Через чёрный ход!

Я мысленно помянул недобрым словом слишком уж злопамятного профессора Чернояра и поинтересовался:

— Когда приступим к прожигу абриса?

— Седмицы через две, а лучше даже через все три, — после недолгих раздумий решил аспирант. — Но готовиться начнём заранее, так что утренние осмотры не пропускай. И вот ещё что… — Он остановился у подножия крыльца и придержал меня. — Знаешь, почему в классической Лестнице возвышения сначала идёт прожиг абриса, а уже потом доведение до таланта объёма ядра?

— Просвети, — попросил я.

— Пустая трата времени, — заявил в ответ Ночемир. — Один чёрт, пока не прорвёшься в аспиранты, дальше развивать ядро попросту не сможешь. И Царь небесный упаси набирать больше одного таланта в бою! Малейшая утрата самоконтроля будет чревата спонтанным преломлением, а это и само по себе погано, в схватке же и вовсе станет твоей последней в этой жизни ошибкой.

— Вообще пока о развитии ядра забыть?

Аспирант пожал плечами.

— Поговори, конечно, ещё с Даной, но лучше — да, вообще.

Дальше мы поднялись на крыльцо, прошли в банк и потратили какое-то время на улаживание финансовых вопросов, по итогам чего в моём распоряжении осталось немногим больше четырнадцати тысяч целковых. И вот это самое «немногим больше» я наличными в кассе на руки и получил.

Немногим, ха! Две с половиной сотни!

Чеки оказались погашены по первому требованию Ночемира, а получив ещё и неофициальную часть платы и деньги за костюм, аспирант расслабился окончательно.

— Приятно вести с тобой дела, брат Серый! — даже заявил он и тут же предупредил: — Только, чур, больше никаких ночных визитов!

— Предлагаешь поискать целителя в другом месте?

Аспирант покривился, но всё же махнул рукой.

— Чёрт с тобой, припрёт — приходи! Только предупреждаю сразу: ночью сдерём две цены!

Подобрав документы для подачи иска о зачислении в школу Пылающего чертополоха, мы покинули банк, и уже на улице я спросил:

— А, случаем, не обяжут вас принять меня во внутренние ученики? Мне оно без надобности.

Ночемир покачал головой.

— Нет, у нас железные основания тебе отказать.

— Хорошо! — Я протянул руку. — За ядром вечером забегу.

— Эй! — возмутился Ночемир. — Мы так не договаривались!

Я вздохнул и указал на ворота епископской резиденции.

— Мне сначала туда, потом во дворец правосудия.

Аспирант страдальчески закатил глаза.

— Только чтоб сегодня обязательно забрал! — потребовал он и пожаловался: — Я как об этой пакости вспомню, так вздрогну!

Мы распрощались, и я отправился на встречу с секретарём епископа, но тот аудиенцией меня не удостоил и отправил к отцу Острому, кабинет которого оказался маленьким и с единственным оконцем. Зато находилось рабочее помещение в нераздельном распоряжении священника, чем тут, надо понимать, могли похвастаться далеко не все.

Встретил меня отец Острый вполне благожелательно, при этом не преминул с усмешкой заметить:

— А, между тем, комиссию епархия отработала до последнего гроша!

— Жулики не хотели платить? — предположил я, опускаясь на шаткий скрипучий стул.

— В отказ пошли! Упирали на то, что вы лишь вспугнули Барона, а погиб он при взрыве парового катера. Ладно хоть ещё удалось найти в особняке обгорелые останки — как по амулетам тело опознали, так трепыхаться и перестали.

Я задумчиво хмыкнул.

— Получается, подрыв катера — это их рук дело? Но если они имели доступ в дом, сами почему Барона не прикончили?

Священник покачал головой.

— Как раз в дом у них доступа и не было. Сынок хозяйский с одной из танцовщиц «Хромой кобылы» интрижку закрутил, а как оказалась заказана дорога в бордель, втайне от папеньки повадился девку в лодочный сарай водить. Не спрашивай, каким образом та чертовка такое количество алхимической взрывчатки пронесла, но когда раскочегарили котёл, от людей только ошмётки остались.

Я рассмеялся.

— Танцовщицу он водил, как же!

Отец Острый пожал плечами.

— Так мне сказали. — Он вдруг прищурился. — К слову, какие у тебя планы на ближайшее время?

— Здоровьем займусь, — сказал я, похлопал себя ладонью по груди, откашлялся и пояснил: — А то приболел.

— И кто останется в братии за старшего? — уточнил священник.

— Дарьян Мертвослов. И не остаётся, а всегда им был.

Отец Острый скривился.

— Это тот, который с дворянкой опальной спутался?

Я тяжко вздохнул.

— Не нравится Дарьян, общайтесь с Волотом из дома Сорванных в агонии глоток.

— Нравится, не нравится! Не в этом дело! — проворчал хозяин кабинета. — От той девицы ничего кроме неприятностей не ждите, уж поверь на слово.

— Будто сам не понимаю! — фыркнул я, поднимаясь на ноги.

— Погоди! — остановил меня собеседник и посоветовал: — Не появляйся тут пока. Ближе к вечеру отец Бедный в город вернётся, а он, полагаю, будет не слишком-то рад разгребать весь приключившийся с твоей подачи на Заречной стороне бардак.

Я досадливо поморщился.

— А ему точно надо о моей роли в этом деле знать?

Хозяин кабинета развёл руками.

— А как иначе-то? Ещё не хватало, чтобы он счёл случившееся попыткой его подсидеть! Ничего-ничего! Поворчит и остынет. Да и в любом случае до истины докопался бы.

— Вы передайте тогда, что я совсем плох, а как поставят на ноги, так непременно его навещу и дам полный отчёт.

— Сам, главное, ему на глаза не попадись!

Я пообещал проявить осмотрительность, попрощался со священником и поспешил во дворец правосудия. Вчинил там иск школе Пылающего чертополоха и в представительство оной школы отправился, дабы забрать свои пожитки.

Ещё не хватало, чтобы Ночемир потерял терпение и сгоряча избавился от моего зачарованного ядра! Может, и сам ещё так поступлю, но перво-наперво попытаюсь его к делу приспособить.

Потому как — что? Правильно! Потому как — Сурьма.

К тому времени, когда дотопал до Каштанового бульвара, успел намозолить моряцкими ботинками ноги, поэтому первым делом переобулся в сапоги, пусть даже те с костюмом и не сочетались.

— Всё? — с подозрением уставился на меня Ночемир. — Забираешь ядро? Никаких больше увёрток?

— Да какие ещё увёртки? — поморщился я. — Полезная же вещь!

— Ну-ну! — хмыкнул аспирант, явно не приняв мои слова всерьёз, и указал в сторону лестницы. — Давай на осмотр!

— Опять? — удивился я.

— Не опять, а снова! Шагай!

Пришлось повиноваться. В уже отдраенной от оставленного проклятым пламенем нагара комнатушке я положил на пол вещмешок, а только начал снимать пиджак, и Ночемир мотнул головой.

— Не нужно.

Вскоре подошла Дана, а следом заявился и её дед. Он оглядел меня и ухмыльнулся.

— Шебутной, да? — И посоветовал внучке: — Вот наберёшь пяток таких пациентов и можешь смело частную практику открывать!

Его диагностическое воздействие оказалось несравненно мягче давешнего прощупывания профессора Чернояра, но и так меня откровенно передёрнуло.

— Правильная реакция, — отметил седой старик. — Запомни её и непременно изображай, когда состояние духа оценивать станут. Клиническая картина в принципе схожа с состоянием после восстановления ядра — если не доводить дело до полноценного обследования, в ближайшие полгода никто и не заподозрит, что ты его до таланта довёл.

— Так всё без осложнений прошло, дедушка? — уточнила Дана.

— Я тебе сейчас не дедушка, а профессор! — отшил барышню старикан и меленько рассмеялся. — Так-то, магистр!

— Всё прошло без осложнений, профессор? — повторила свой вопрос Дана.

— Ну что за молодёжь пошла! Родного деда профессором именует! — страдальчески вздохнул старик и обратился ко мне. — Поработай с небесной силой. Набери и к атрибуту обратись. Давай!

Диагностические чары облепили и несильно сдавили, проникли в дух и растеклись по абрису. Донельзя мерзкое ощущение заставило поморщиться, но закрываться от заклинания я не стал и выполнил требование профессора. Потянул в себя небесную силу вдобавок к уже имевшейся в ядре, поднял руку и окутал её вязким фиолетово-чёрным огнём — вне всякого сомнения, проклятым.

— Ох уж мне эти белые! — проворчал старик. — Ни ритуал очищения нормально пройти не могут, ни аспект закрепить…

— Как его закрепишь-то без преломления? — буркнул я, отметив, что оттенок магического пламени стал самую малость темней прежнего.

— Известно как! Каком! — ругнулся профессор и потёр подбородок. — Всё, гаси! Артефакт свой покажи!

Я вытянул руку и в ней сам собой возник ампутационный нож.

— О-хо-хо! — протянул седой дед. — Ты ведь знаешь, что зачарованная сталь способна накапливать в себе всякую магическую пакость? Ночемир, ты ведь точно это знал, да?

— Никак иначе разбавить и разогреть черноту не получилось бы, — заявил в ответ аспирант.

— И попутно этот оболтус втянул в себя всё, что только накопилось в ноже, — отметил профессор, — а нет ничего на свете прилипчивей проклятия! Немудрено, что связь духа и артефакта стала такой, какая не со всякой семейной реликвией случается. Вот только если б не врождённая сопротивляемость, тут бы ему и конец пришёл!

— Так что насчёт осложнений? — напомнила Дана о своём вопросе.

— Силовые узлы чрезмерно стянуты, меридианы недостаточно эластичны, ядро слишком нестабильно. Типичная картина, ничего из ряда вон. Но расширять абрис в таком состоянии не рекомендую. Начните со стабилизации всего и всея.

— Нашим соглашением это не предусмотрено, — отметил Ночемир. — Придётся доплатить.

— Доплачу, — пообещал я безо всякого воодушевления.

— Вот! — наставил профессор на меня узловатый палец. — Золотой пациент! Такого надо холить и лелеять, внученька, чтоб раньше времени не помер!

Он покинул комнатушку, я тут же подхватил свои пожитки и поспешил следом, на ходу бросив парочке аспирантов:

— До завтра!

Уже на лестнице нагнал старика и поинтересовался:

— Профессор, а можно как-то улучшить мой артефакт?

— Артефакт! — фыркнул вздорный дед. — Ты б ещё лом к духу привязал!

— Так можно или нет?

— С учётом остаточных следов порчи и черноты ничего путного из этого не выйдет, — мотнул головой профессор, но сразу поправился. — Нет, даже не так. Может, и выйдет, только процесс приобретёт неконтролируемый и необратимый характер. Единственный реальный вариант — это соединение с другим артефактом, имеющим сродство с твоим духом, но и в этом случае ты не получишь ничего за исключением разве что увеличения размеров. Оно тебе надо?

— Не надо, — признал я. — А почему ничего другого не получу?

— А самому головой подумать? Нет? — Профессор вздохнул. — Сродство просто так не возникает! Но если какая-то магия и без того уже присутствует в тебе, то на кой чёрт привязывать вещь с аналогичными свойствами? Выгоды никакой, а риск осложнений будет чрезвычайно высок. Мой тебе совет: забудь.

И старик начал подниматься на второй этаж, а я тяжко вздохнул и поспешил к чёрному ходу.

Дел было просто невпроворот.

Перво-наперво я отправился на поиски сапожника. Пришлось порыскать по округе, но в итоге всё же остановил свой выбор на одной из лавок. Мастер снял мерку, справился о моих предпочтениях и, взяв задаток, пообещал пошить туфли в самое ближайшее время. Конкретных сроков он не назвал, но злить тайнознатцев полагалось среди обывателей в высшей степени неосмотрительным, поэтому я нисколько не сомневался, что всё будет сделано так быстро, как только это возможно.

Дальше я направился в Чернильную округу, покрутился немного по её окраине, а в Букварском переулке зашёл в дом напротив особняка Сурьмы. Отыскал хозяина, уточнил:

— Ну как — приходили пауки?

Пузан озадаченно уставился на меня, припомнил и покачал головой.

— Не приходили.

— Комнату придержал?

— Не было такого уговора! — возмутился домовладелец. — Но комнаты есть свободные, только…

— Только — что?

— Они для студентов и вольных слушателей. Документики нужны.

Требование заставило раздражённо поморщиться.

— Учебный год не начался ещё, так? — спросил я, не желая уходить несолоно хлебавши. — Вот на три дня и заселюсь. Как раз остатка денег хватит. Не забыл про остаток-то?

Тут уже пришёл черёд хозяина морщиться, я ухмыльнулся и предупредил:

— А за это время я обратно вольным слушателем оформлюсь, и всё своим чередом пойдёт.

— Своим чередом — это снова на чердаке жить станете?

— Ну уж нет, комнаты показывай!

Свободными оказались две комнаты: на пару кроватей со стороны двора и крохотная каморка, выходившая единственным окном на улицу. Надо ли говорить, что остановил я свой выбор именно на последней?

Вытолкав за порог хозяина, кинул вещмешок на узенькую койку, после чего сначала прикрыл, а затем и запер дверь на засов, огляделся, хмыкнул.

А и сойдёт!

Один чёрт, приходить сюда стану только на ночь, а особняк Сурьмы из окна не сказать, будто совсем уж как на ладони, но всё же просматривается не сильно хуже, чем с чердака. Там тоже деревья обзор перекрывали, а когда они облетят, и здесь ничего мешать не будет.

Когда облетят?

Тянуть не хотелось, но подавил дурной азарт и уселся на подоконник. Искажения магической защиты ощущались теперь несказанно отчётливей прежнего — стоило только поймать состояние гармонии с небом, и они начали накатывать настоящими волнами, а порождала их…

Нет — не сеть и не сплошной купол, а гораздо более сложная структура, напомнившая мне внешнее проявление защитной формации летучего корабля. Только сигнальные щупальца, шарившие вокруг обиталища магистра алхимии, были тоньше и находились в беспрестанном движении, прорех заметить не удалось.

Незаметно не пробраться.

Досадно.

Я в сердцах чертыхнулся, слез с подоконника и развязал вещмешок. Вынул из него шар зачарованной стали, развернул, брезгливо взвесил в руке. Украшенные сложным узором бока покрывали багряные разводы, сам металл казался неприятно тёплым и липким.

Два фунта порчи, говорите? Хватит этого Сурьме, которая меня личным могуществом отнюдь не впечатлила? Полагаю — с лихвой.

Вот только времени с нашей последней встречи утекло немало, могла и продвинуться по Лестнице возвышения. Опять же — мало перебросить ядро через забор. Может, оно и рванёт, подпитавшись энергией от защитной формации, а может, тех крох для этого и не хватит.

Да и рванёт ли вовсе? Или вырвавшаяся на свободу порча начнёт во что-то перерождаться, и Сурьма успеет сбежать, а то и попросту прихлопнет её, воспользовавшись удачным моментом. При ней ведь ещё и аспирант-огневик охранником состоит!

На волю случая я полагаться не желал и попытался оценить состояние магической пакости. Но только ощутил отклик и не удержался, завернул стальной шар обратно в тряпку и принялся вытирать пальцы об одеяло.

Мерзость!

И мерзость та была преимущественно красного диапазона с вкраплением черноты высшего проклятия. Уловил это отчётливей некуда — как ни крути, всю ту пакость запихнул в ядро самолично, там и моего собственного пурпура скопилось немало. Вот оно — то самое сродство!

Но хватит ли его, чтобы обуздать перерождённое проклятие и натравить его на Сурьму, или предварительно следует над этой заготовкой чуток поработать? Обработать, влить энергию, нацелить…

И вот тоже вопрос — а на кого мне его нацеливать, ежели я за всё время наблюдения так ни разу Сурьмы воочию и не лицезрел? В этом заключался главный изъян моего плана, но я сразу припомнил время от времени выезжавшую за ворота и возвращавшуюся обратно карету, поэтому раньше времени расстраиваться не стал.

Итак — натравить. А дальше? Убежать?

По идее в этом был весь смысл использования ядра, вот только как тогда избежать случайных жертв? И не выследят ли меня самого по остаткам зловредных чар?

Могут ведь! Точно могут!

Тут было о чём подумать, а весомых причин для спешки, наоборот, пока что не имелось ни одной, поэтому я достал из вещмешка и разложил на кровати свою одежду и уместил на освободившемся месте стальной шар. Хранить его в комнате не собирался по той простой причине, что в случае негласного обыска пауки либо сразу донесут в епархию о проклятом артефакте, либо сделают это после устранения мной Сурьмы.

Вытянув из моряцких ботинок шнурки, я связал их и захлестнул ножку табурета, выскользнул в коридор и подтянул к двери так, чтобы незваные гости непременно сдвинули его с места. Шнурки высвободил и убрал в вещмешок, воткнул между косяком и дверью неприметную бумажку, спустился на первый этаж и строго-настрого приказал хозяину в мою комнату не соваться, ещё и стребовал с него второй ключ.

Дальше я, безмерно довольный собой, отправился в пансион к бывшим соученикам, но об осторожности при этом не позабыл и хоть направленных в спину чужих взглядов и не уловил, всё же в одном из проходных дворов взлетел на крышу дома, перебежал по ней и спустился уже на соседней улице.

Если и была слежка, точно с хвоста сбросил!