— Андрей Иванович, у противника слишком много резервов — я отдал приказ 11-му мехкорпусу отходить. К Семятычам не пробиться, мы только напрасно потеряем оставшиеся танки, отражать германское наступление будет нечем — тут командарм-3 Кузнецов прав. У Лелюшенко в танковых бригадах осталась едва половина БТ и Т-32.

Еременко стоял хмурый, день клонился к закату. После утреннего порыва, когда удалось продвинуться на два десятка километров, и ему казалось, что победа так близка, последовал неожиданно мощный удар немецкими танками из глубины. Да и пехоты у противника добавилось, причем немцы прекратили наступать, и встречали механизированные дивизии в наспех отрытых окопчиках. Судя по последней радиограмме Чуйкова, дела в 4-й армии пошли плохо — противник своего наступления на Кобрин отнюдь не прекратил, наоборот, серьезно усилил нажим, введя в действие не менее трехсот танков — а Василий Иванович к паникерству не склонен.

— Директиву Генштаба мы не исполнили — фашисты обладают полуторным превосходством в силах, о том я уже поставил в известность Павлова, — после короткой паузы отозвался Еременко.

Голос генерала прозвучал надтреснуто, даже как-то сломлено:

— Хацкилевич тоже потерял половину танков, броня «тридцать двоек» пробивается навылет новыми германскими противотанковыми орудиями. С такой защитой на поле боя делать нечего, перебьют. Даже 45 мм будет мало, так что правильно, что отказались от ее наращивания. «Тридцатьчетверка» необходима — шестьдесят миллиметров брони «вкруг» надежная защита, а там «лоб» и до семидесяти пяти довести можно.

Андрей Иванович выругался — не такими он ожидал увидеть действия механизированных соединений. Двинулись вначале браво, дружно навалились, одну вражескую дивизию опрокинули, другую растрепали, казалось, что победа близка и еще немного и продвинутся далеко вглубь, соединятся с армией Чуйкова, а там будут безостановочно наступать до самого Бреста, сметая германские дивизии одну за другой. Но стоило нарваться на стойкое сопротивление вражеской пехоты, в изобилии имевшей противотанковые средства, как все смешалось, и о смелых планах пришлось забыть. Таковые бригады стали действовать в отрыве от мотострелкового полка, мотоциклетные и разведывательные батальоны со своими бронемашинами «потерялись», потеряв возможность двигаться по проселочным дорогам, застревая перед каждым участком заболоченной местности, какие здесь идут целыми полосами. Гаубичные полки вообще действовали сами по себе, а после налетов вражеской авиации сразу отстали, оставив танки и собственную пехоту без огневой поддержки. А когда после полудня фашисты нанесли сильнейшие встречные контрудары своими бронетанковыми соединениями, то все буквально «посыпалось» на глазах, перспектива разгрома стала нарастать с каждым часом — такого сокрушительного «ответа» никто не ожидал.

Под удар первым попал 6-й кавалерийский корпус, потерявший во встречном бою все свои старенькие БТ-5. И если бы немногие Т-32, что имелись для поддержки, то катастрофы было бы не избежать. Но и так результат оказался крайне негативным — конницу отбросили в Беловежскую пущу, и генерал Зыбин получил приказ отводить кавкорпус назад. Досталось и войскам Чуйкова — Василий Иванович прервал все атаки, и стал отводить войска на восток. А сейчас пришла радиограмма, что Каменец и Жабинка полностью оставлены, а немцы ворвались в Кобрин, идут уличные бои. Но мало было этого — из «тумана войны» выскочил еще один моторизованный корпус — удара с двух сторон Хацкелевич не выдержал, его части начали откатываться. Выправила ситуацию 6-я противотанковая бригада, ее батареи прикрыли отход соединений — нарвавшиеся на убийственный огонь трехдюймовок, немцы в замешательстве остановились, даже отскочили, но подтянув гаубичные дивизионы, повыбивали половину пушек. Но те свою задачу выполнили — уже вечерело, ожесточение спало, немцы не собирались вести ночное преследование мехкорпусов, которые начали повсеместное отступление.

— Оттягивай армию за Нарев, Иван Васильевич, там попробуем задержать немцев, здесь у нас уже ничего не получится. КМГ нужно отводить в тыл, к Волковыску, там приводить в порядок. К Слониму через два дня подойдут 13-й механизированный и 3-й кавалерийские корпуса.

Решение далось Еременко с невероятным трудом, он не хотел выглядеть при возвращении в Минск побитым псом, однако ничего другого не оставалось. Надо честно отдавать самому себе отчет — приграничное сражение на Брестском направлении проиграно, ставка на контрудар из глубины механизированными соединениями оказалась битой.

Не выручила положение авиация, хотя по приказу Павлова командующий ВВС генерал-лейтенант Кравченко ввел в действие пять авиадивизий — пару бомбардировочных и три истребительных. Да еще 10-я САД поддерживала армию Чуйкова. Огромная воздушная мощь, в налетах участвовало до семисот самолетов, половина которых была потеряна — или сбиты германскими истребителями и зенитной артиллерией, либо получили серьезные повреждения. Еременко не раз наблюдал ожесточенные воздушные бои — даже новейшие скоростные «миги» не смогли переломить ситуацию. СБ и И-16 вообще сбивались немцами легко, даже как-то играючи, да и больше было у них самолетов — сновали по небу безостановочно. О том было доложено в Минск и в Москву — о таком числе вражеских самолетов там не подозревали, как минимум двойное превосходство на стороне люфтваффе.

— У тебя в резерве будет 11-й мехкорпус, двумя стрелковыми корпусами создавай прочную оборону, Иван Васильевич. С севера ты прикрыт Осовецким и Гродненским укрепрайонами, командарм Кузнецов их удерживает прочно. Стягивай корпусные артполки, а вот противотанковую бригаду держи в своем резерве. Думаю, Гудериан повернет один из корпусов на север, к Белостоку, а двумя будет наступать на Барановичи. Так что будем отбиваться сколько сможем, у тебя на складах много чего имеется, одного бензина несколько тысяч тонн, да боеприпасы можно считать десятками эшелонов. Так что продержись, на подходе армии из внутренних округов.

Еременко знал, о чем говорил Болдину — при отъезде из Москвы был у начальника Генерального штаба генерала армии Жукова, и Георгий Константинович вкратце поведал о выдвижении армий «второго эшелона». В Полоцк отправлялась 22-я армия из шести стрелковых и танковой дивизии. У Витебска и Смоленска собиралась 20-я армия из двух стрелковых и механизированного корпусов. Южнее, по линии Днепра, от Орши до Гомеля выдвигались соединения 21-й армии — четыре стрелковых и один механизированный корпуса, общей силой в двенадцать стрелковых, две механизированных и три танковых дивизии. Так что совокупно войск там не меньше, чем во всем Западном фронте. Причем уже полностью отмобилизованных до полных штатов, и они вовремя прибудут, для переброски потребуется еще две недели максимум, возможно вообще десять дней. Кое-что уже прибыло в прифронтовую полосу — от того же Гомеля на подходах к Бобруйску движутся две дивизии, в Полоцке уже три, одна дивизия от Лепеля идет к Минску.

— Нам надо только продержаться, Иван Васильевич, помощь идет…

Броня «тридцатьчетверки» не спасала с близких дистанций — видны характерные следы пробитий 37 мм и 50 мм ПТО вермахта, и отметины от попаданий пуль противотанковых ружей. Это хорошо понимали еще в сороковом году, когда начались работы по созданию принципиально нового танка, но «замаскированного» под аббревиатурой Т-34М…