— Проклятье, откуда у большевиков такие танки взялись⁈

Командующий 2-й танковой группой генерал-полковник Гейнц Гудериан обошел подбитый русский танк, который показался ему настоящим исполином, древним рыцарем, с головы до пят закованным в броню. Да, он прекрасно знал о существовании у большевиков многобашенных монстров Т-28 и Т-35, которые ежегодно появлялись на парадах. Последняя машина, высоченная, с тремя пушечными и двумя пулеметными башнями производила впечатление, но на людей некомпетентных в бронетанковой технике. «Зимняя война» в Финляндии показала, что абсолютно все русские танки имеют слабую противопульную защиту в 15–20 мм, прошиваемую 37 мм снарядами. Правда, в конце февраля большевики стали применять танки с дополнительными броневыми экранами и «нашлепками», но их было немного, и какого-то заметного распространения они не получили. Однако из Хельсинки прислали фотографию одного новейшего русского тяжелого танка, который удалось подбить — финны с него даже сняли крышку одного люка, и сделали замеры брони, которая оказалась внушительной. Со лба броня была в 7,5 см, с борта в 6 см, и такую защиту «бофорсы» уже не пробивали. Вид архаичный — на длинном корпусе с восемью катками, большевики установили две башни — первую с 45 мм пушкой, вторую возвышенную над ней вооружили трехдюймовым орудием со стволом в 30 калибров, судя по всему.

Но этот танк оказался одним-единственным, других подобных не замечалось до нынешнего утра, и внезапное появление сразу нескольких подобных машин сильно удивило немцев. Немедленно уведомили «шнелле-Гейнца», а именно такое прозвище имел Гудериан в панцерваффе за свое требование всегда действовать быстро и решительно. Командующий тут же прибыл к единственному захваченному мосту, который оказался не взорванным большевиками — невероятное чудо, на которое никто этим утром и не надеялся. Все прекрасно понимали, что если русских не захватить врасплох, еще спящими, то те успеют подорвать мосты. Что и произошло на самом деле, вызвав мимолетное чувство острой досады у многих.

Не такими легкомысленными оказались большевики, они только демонстрировали немцам беспечность, а на самом деле к заминированным заранее мостам, охранявшимся обычными пограничными стражниками, подвели поближе свои новые секретные танки и тщательно их замаскировали, используя перестуки идущих в обе стороны поездов для глушения рева танковых моторов. Так что не стоило недооценивать азиатского коварства, и солдаты штурмовых групп, которые сумели перебить пограничников внезапным нападением, были просто сметены с мостовых настилов необычайно мощным артиллерийско-пулеметным огнем. Да и что сделаешь в такой ситуации, когда этот монстр встал посередине, а 37 мм пушки, судя по многочисленным отметкам попаданий на броне, оказались совершенно бессильными. А потом следовали подрывы мостов, причем повсеместно, явно по команде — пролеты с восточной стороны падали в реку, вздымая миллионы брызг.

Находясь на западной стороне Буга, всего в нескольких километрах от предместий Бреста, Гудериан в мощную оптику разглядел подрыв железнодорожного моста — стальные фермы просто сложились, судя по всему, под них подложили полтонны взрывчатки. Немного обидно, но на легкую прогулку никто не рассчитывал. Потому для наступления танковых дивизий подготовили и заранее подвезли понтоны, так что мосты на восточную сторону пионеры навели быстро, а строители скоро примутся за восстановление разрушенного. Так что все произошедшее некритично — дороги для автотранспорта уже открыты, пусть медленный проезд по понтонам, а железнодорожные мосты будут восстановлены в течение месяца — а даже такой срок совершенно не исказит картину будущего наступления. Все дело в колее, ширине между рельсами — у европейцев она уже, чем у русских, которые специально это проделали, опасаясь рейха со времен кайзера, и «перепрошивка» пути займет гораздо больше времени и усилий, чем восстановление любого моста, да что там — всех вместе взятых.

Так что ничего серьезного не случилось — если потребуется, то к трем понтонным мостам к югу и северу от Бреста, наведут еще несколько, не такая и трудная задача. А вот этот танк действительно может стать очень большой проблемой, если у большевиков их много. А то, что начали выпускать серийно, понятно — наблюдатели отметили не менее десятка таких машин, которые выползали, сопровождаемые «старыми знакомыми» Т-26, безнаказанно расстреливали немцем, и тут же отходили. Но этот удалось подбить — поблизости стояла батарея 10,5 см полевых пушек. Канониры не оплошали, и в танк попало два снаряда — один проломил борт, попав под поддерживающие катки, другой под острым углом ударил в лобовую вертикальную плиту, поставленную под небольшим углом, оставив там глубокую вмятину.

— У него броня корпуса вкруг семь с половиной сантиметра, экселенц. Башня литая, толщина девять с половиной сантиметра.

Гудериан кивнул — соответствие выдержано, литая броня не отличается прочностью как катанная. А то, что танкисты уже принялись изучать этого исполина похвально — требуется как можно быстрее узнать его сильные и слабые стороны. Но первое, что бросилось в глаза, длинный ствол трехдюймовой пушки, а не привычный для русских «окурок» с устаревших машин. А это очень опасно — ни один германский танк с установленной «нашлепкой», попадания снаряда из такого орудия не выдержит — пробьют с дистанции менее шестисот метров гарантировано, да еще под углом.

— Установлен мощный дизель, экселенц, баки у него заполнены соляркой. Подвеска торсионная, широкие гусеницы обеспечивают меньшее удельное давление на грунт, судя по всему, проходимость хорошая. Экипаж пять человек, башня трехместная, сверху установлена командирская башенка как на наших «панцерах», только броня толще. Но оптика, кроме прицела, плохая, с «разводами». Картинка чуть «мутноватая» — «он» плохо «видит». Вес не менее сорока пяти тонн, может и пятьдесят, больно крепко выглядит.

Гудериан молча слушал подробный доклад, все же его офицеры очень опытные, а на новейшую бронетехнику противника, если она появится на поле боя, существовало особое распоряжение ОКХ. И обо всех образцах следовало немедленно докладывать в Берлин, а этот случай как раз из такого разряда. Причем очень важный — теперь понятно, почему большевистская делегация, посетившая по решению фюрера германские заводы, причем Гитлер приказал показать все новые танки, настойчиво требовала показать тяжелые танки. И русские открыто проявляли недоверие, когда их убеждали, что Pz-IV самый лучший и тяжелый танк из всех имеющихся в панцерваффе. Нет, есть конечно, французские трофейные «бисы», но эти танки весят чуть более тридцати тонн, тихоходные и как все машины галлов совершенно не подходят под нужды германских танковых войск.

Теперь понятна суть требований — они просто сравнивали со своими разработками, а этот танк вдвое тяжелее, и гораздо лучше забронирован. Причем понятно, что с ним лучше не связываться в открытом столкновении, возможно противотанковая 50 мм пушка способна бороться с этим «циклопом». Это хорошо, что большевики не наладили производство хорошего оптического стекла, теперь «ахиллесова пята» найдена, пока одна, но после тщательного изучения, выявятся и другие…

Опытный тяжелый танк СМК (названный так в честь Сергея Мироновича Кирова), был построен в Ленинграде в единственном экземпляре и подбит в первом же для себя бою на карельском перешейке зимой 1940 года…