— Дмитрий Карпович, мы с тобой друг друга давно знаем, так что в оценках происходящего с нашими танковыми войсками, можем не стесняться. Так что скажи честно — войну мы как встретим, и с чем?

Василий Иванович внимательно посмотрел на генерал-майора Мостовенко, зная того по службе с 1938 года, когда того поставили начальником АБТУ округа. «Прирожденный» танкист, две академии закончил, начальником командного факультета ВАММ пять лет пробыл, начиная с 1933 года, всех командиров танковых войск знает, как и то, на что они способны. На этот раз командование 11-м механизированным корпусом мимо него прошло, так что Мостовенко остался на своей весомой, но административной должности, со «скромным» набором из пары звездочек на черных танковых петлицах. Ровесник, человек старого закала, прапорщик царской армии, также был начальником полковой команды пеших разведчиков, воевал в здешних местах с германцами в империалистическую войну, потом стал огнеметчиком — потянуло в технический род войск. Возможно, это назначение и сыграло свою роль, когда после «зимней войны» прошло расширенное совещание высшего командного состава РККА, участниками которого они оба и были. И когда встал вопрос о том, чему уделить главное внимание — производству новых танков или модернизации устаревших машин, оба выступили как раз за второй вариант. И возможно, это стало той «спасительной соломинкой» — было принято решение провести реорганизацию БТВ, и улучшить с помощью модернизации боевые характеристики имеющихся на вооружении РККА огромного количества танков. И такой подход стал превалировать из-за экономической целесообразности — Т-26 стоил меньше 90 тысяч рублей, в то время как тот же КВ тянул на 650 тысяч. Запчасти вообще шли по «копеечным» сметам, и Сталин поддержал предложенный план, причем не только по танкам, но и противотанковой артиллерии, и это касается в первую очередь Ф-22. Ведь переделка уже готовой пушки требовала всего две с половиной тысячи рублей, с боеприпасами для нее проблем не было — на вооружении РККА находилось без малого пять с половиной тысяч 76 мм орудий образцов 1931 и 1938 годов. Так что предложенную ГАУ для принятия на вооружение новую 107 мм М-60 «зарубили» не доводя до испытаний — Ф-22 имелось чуть ли не три тысячи штук, и «сорокапяток» почти пятнадцать тысяч — с таким количеством стволов посчитали, что и противотанковые ружья не нужны. И правильно — ведь имеется еще почти двадцать тысяч тех же 45 мм пушек, установленных на танках и бронеавтомобилях, и они тоже могут пробивать броню вражеских танков. Главное, обеспечить всю эту бронетехнику надежной защитой, и работы пошли с размахом, не так, как было в прошлом сороковом году, резко и крайне серьезно…

— Все «двадцать шестые» с прошлогоднего выпуска получили полную защиту корпуса и башни от попаданий 37 мм снарядов, подвеску передних тележек усилили, так что эти две тысячи танков свою роль в боях сыграют. У нас в округе их почти семь сотен, полсотни танковых рот. Танки с коническими башнями, выпуска 1938 и 1939 годов капитально отремонтировали, на подбашенные коробки и башни поставили «нашлепки» — с бортов по десять миллиметров, со лба вдвое толще, и больше нельзя — и так одиннадцать тонн веса, еле ползают. Их чуть меньше, в округе мы сами переделали почти шесть сотен. И это все, что имеем — в каждой из девяти дивизий собрали полторы сотни таких Т-26, как раз на три батальона и выходит. Остальные однобашенные «двадцать шестые’потихоньку ремонтируют, ставят новые двигатели, но кроме лобовой 'нашлепки» на корпус, и навешенных поверху траков ничего не делают — толку от них не ждем, порядком изношены, ходовая часть ненадежна. Из трех с половиной тысячи танков едва две тысячи семьсот «двадцать шестых» пригодны, в стрелковых дивизиях эксплуатация безобразная, машины фактически «убили». Из них формируют четвертые батальоны, в пятый идут огнеметные танки Х-130, они при батальоне КВ отдельную роту в каждой бригаде составляют.

Мостовенко глухо выругался, не в силах сдержать горечь, и Василий Иванович его хорошо понимал в эту минуту — четверть из имеющихся Т-26 выпусков 1933–1937 годов просто «выпала». Эти танки числились по 4-й категории — проще говоря, подлежали списанию.

— А вот двух башенные машины и огнеметные танки ХТ-26 полностью выведены из боевого состава — они уже отслужили уйму лет, бесполезны как танки. Башни передают в укрепрайоны под пулеметные точки или ПТОПы, корпуса пытаются отремонтировать, всемерно облегчают, чтобы подвеска держала — такие на тягачи идут, у тебя таких «переделок» в дивизиях много. Пойдем, покажу тебе «АТ-1», вернулись мы к хорошо забытому прошлому, так сказать. Некоторые роты уже усиливаем парой таких машин, их в Ленинграде сейчас массово переделывают, в войска обещают до трех сотен таких «арттанков» направить — и то хлеб.

Мостовенко пошел к остановившейся на дороге колонне Т-26, Кузнецов держался с ним рядом — он уже увидел приземистые машины, с невысокой рубкой. Башни с бывших танков были сняты, демонтированы и подбашенные листы — машины существенно облегчали. В таком виде они становились тягачами после ремонта подвески и установки нового двигателя. Очень нужная машина, как оказалось — подвоз всего необходимого для воюющих танков на поле боя именно ими и обеспечивался, как и транспортировка дивизионной артиллерии. Но стоящие на дороге машины он видел впервые в жизни — обычный Т-26 без башни, только впереди торчит короткий ствол узнаваемой КТ, сверху коробки откидные броневые щитки, позади вырезанная в броне дверца, сейчас настежь открытая. Взобрались оба, уцепившись за дверцу, посмотрели сверху на открытую без крыши рубку.

— Тесновато здесь экипажу, орудийная тумба места много занимает, — оценил новинку Кузнецов, стараясь припомнить, что он про эту самоходку знает. Аббревиатура АТ-1 вроде не запомнилась в жизни. Но Мостовенко тут же внес ясность, как говорится, «по существу вопроса».

— Их с десяток вроде хотели сделать, но сам понимаешь, что пять лет назад было. Вот и опасались делать подобные штуки, а они, ой как нужны — вроде «штургещютце», что у немцев. Вот и начали танки переделывать, а таких пушек много осталось, с «двадцать восьмых» снимают.

Кузнецов кивнул, прекрасно поняв, на что ему сейчас намекнули — был конструктор, но попал под репрессии, имя упоминать нельзя, «во избежание», так сказать. Потому просто кивнул в ответ…

Над самоходно-артиллерийскими установками в РККА много занимались — создали десятки образцов, некоторые выпустили малыми сериями. И хотя сами идеи были смелыми и передовыми, но время внесло свои «корректировки». И как ни старались выпускать в Ленинграде САУ, на «выходе» получались одни танки…