Стром наблюдал за тем, как я собираю сумку, делая вид, что очень увлечён чтением сборника рагадской поэзии, но то и дело отвлекаясь на то, чтобы дать мне очередной совет по поводу карты поместья Ассели или того, как обычно проходили тамошние охоты и званые вечера.
– Адела Ассели редко участвует. Но к тебе, может, выйдет. Она же так любит препараторов. – Стром всегда говорил о благородной динне, лезущей в наши дела, с пренебрежением… Хотя, то и дело пытаясь отстаивать права препараторов на заседаниях совета, она, должно быть, видела себя нашей защитницей.
– Стоит взять с собой что-то удобное. Охота с диннами – то ещё удовольствие. Будешь несколько часов продираться через кусты в лесу, промочишь ноги и проклянёшь всё на свете… И всё ради чего? Ради того, чтобы завалить оленя или лису. Потом все будут надираться и радоваться так, как будто совершили подвиг.
– Спасибо за предупреждение, видимо, стоит прихватить снисс. Но вообще я люблю лес.
– Не стоит тебе налегать на снисс, – пробормотал он, переворачивая страницу. – Ты очень молода, но эликсиры и для тебя не проходят бесследно. А от снисса вдогонку здоровее не становишься.
– Ты тоже молод. И, как наставник, подаёшь мне пример.
Стром хмыкнул:
– Не сравнивай свой метаболизм с моим. И ты права: мне тоже пора с этим завязывать.
– Уверена, у тебя это легко получится.
– Ты становишься язвительной, Хальсон. Тебе это не идёт. – Но он улыбнулся и отложил книгу. Я улыбнулась в ответ, радуясь, что впервые за долгое время мы говорим друг с другом, как прежде. – Эликсиры? Блокнот?
– Я всё взяла. Кстати. У меня одна просьба… Конечно, если…
– К делу, Хальсон.
– Ладно… – я сомневалась, что это такая уж хорошая идея, но деваться было некуда. – По выходным я всегда навещаю Ласси и Аду, но в этот раз не смогу. Вот я и подумала…
– Исключено, Хальсон. Я не лажу с детьми – да ты сама видела.
– На дне рождения вы с Ласси отлично поболтали.
– Должно быть, ты не слишком вслушивалась в наш разговор. Просто напиши им, что пропустишь одну неделю. Уверен, ничего плохого не случится.
– Мне придётся терпеть приставания Ассели ради всеобщего блага, а ты не можешь сводить двух девочек в Зверосад? – я собиралась произнести это шутливо, но вышло, кажется, зло… Ничем иным я не могла объяснить то, как стремительно помрачнел Стром.
– Ладно, – глухо сказал он. – Я с ними погуляю. Пару часов! И потом – сразу обратно. Я не шутил, когда говорил, что у меня много дел, Хальсон.
– Хорошо.
Прежнее напряжение повисло между нами – и я начала жалеть, что завела этот разговор.
На следующий день автомеханика Ассели забрала меня от станции и доставила к воротам его усадьбы. Пока она ехала, за окном сменяли друг друга городские и пригородные пейзажи, а потом дорога круто свернула от фабрик в лес. Я открыла окошко и полной грудью вдохнула запахи мха и кислицы, хвои и росы. Лучшие на свете запахи. Закрыв глаза, можно было представить себе ильморское лето в разгаре. Утренний холод, бормотание Ильморки, птичье пение…
Этот лес, предназначенный для прогулок горожан и охот знати, был куда теплее, светлее, приветливей моего – и всё же это был лес. Я поймала себя на том, что беспричинно улыбаюсь – несмотря на волнение, мысли о Строме, кабелях и самолётах, Рамрике и его жене, чуждой мне компании, в которой я должна была очутиться уже совсем скоро, библиотеке, в которую мне необходимо было попасть…
Автомеханика остановилась среди прочих – я насчитала семь, – и слуга в тёмной ливрее подал мне руку, помогая выбраться наружу. Трёхэтажный дом из белого мрамора, с зелёными стёклами окон и витражей, верандами и балконами, многочисленными статуями и литьём балконных решёток, был светлым и просторным, но в том, как он поглядывал на меня сверху вниз, мне почудилось что-то недоброе. Усадьбу окружала высокая изгородь с острыми кольями, и мне представилось, как на них каждое утро корчатся пожелавшие пробраться в святая святых – а невозмутимые слуги в тёмных ливреях собирают несчастных и увозят в тачках подальше в лес, чтобы уже на следующий день всё повторилось.
По совету Строма я оделась наряднее обычного – поверх формы охотницы, чёрно-белой, с вышитыми звёздами, накинула бархатный плащ, отороченный по капюшону и воротнику белым мехом. Волосы, по обыкновению заплетённые в косы, я украсила алыми лентами, отделанными бордовым бисером. Знак уважения к дому Ассели – алый в своих нарядах препараторы использовали только по особо торжественным случаям.
Рамрик Ассели, лично встречавший меня на пороге, театрально замер, сощурившись, прижал руки к пухлой груди.
– Я очарован. Как прекрасно, дорогая госпожа Хальсон, что вы всё же нашли время почтить нас своим визитом. Уверен, вы об этом не пожалеете.
Я церемонно поклонилась – так, как учил меня Стром – и оперлась на предложенную руку.
– Мне жаль, что я не могла ответить на ваше приглашение раньше, господин Ассели. Я очень рада наконец оказаться здесь… Ваша усадьба… – я запнулась, подыскивая нужное слово.
Претенциозная? Огромная? Смущающая?
– Очень… изящная.
– Надеюсь, внутри она понравится вам не меньше. Прошу, прошу. Остальные гости уже собрались. Лёгкий завтрак, но я крайне советую вам им не пренебрегать. Нужно набраться сил перед охотой – кому как не вам знать об этом всё, не так ли? Но, думаю, сперва вам не помешало бы умыться с дороги? Я прикажу показать ваши комнаты. Прошу, чувствуйте себя как дома.
«Комнаты».
Динн Ассели определённо ничего не знал о том, как чувствовала себя дома уроженка окраины.
Переступив порог усадьбы, я очутилась в огромном зале с потолком высоким, как в храме. Сквозь витражи лился зелёный свет, отчего просторная комната, заставленная тёмной дубовой мебелью, мраморными изваяниями и гранитными вазами в человеческий рост, выглядела немного болезненно.
У высокого зеркала в золочёной раме Рамрик передал меня из рук в руки служанке в форменном чёрном платье. Чёрный – цвет прислуги… и препараторов.
Служанка, бесконечно приседая и пряча взгляд, повела меня по широкой лестнице, покрытой тёмно-зелёным ковром, на третий этаж.
– Мы ждём вас, дорогая Сорта, – сказал Рамрик мне вслед, и по спине пробежали мурашки. Я принуждённо улыбнулась. Динн никак не мог понять, улыбаюсь я или нет, но кто знает – ему могла наушничать служанка.
– Сюда, пожалуйста, госпожа. – Было очень странно слышать это «госпожа» и видеть почтение в глазах от кого-то вдвое старше тебя. Для этой женщины я была не Иде по прозвищу Сорта, которую все в Ильморе знали как смышлёную дочку Матиса, старшую из многочисленных дочек Хальсонов… Я была госпожа препаратор, охотница с высоким рейтингом, служащая с самим Эриком Стромом. Мне благоволил её хозяин, благородный динн Рамрик Ассели, и от меня могло зависеть, наградят её или прогонят прочь.
Услышав волнение – почти страх – в её голосе, я впервые почувствовала, что такое власть.
– Пожалуйста, проходите. Здесь вам будет удобно, я уверена. Но если чего-то недостаёт, прошу, госпожа, говорите в любое время.
Не знаю, чего мне могло бы недоставать в этих покоях, подобных каким я никогда не видела, состоявших из собственной маленькой гостиной с изящными креслицами, обитыми белым бархатом, спальни с необъятной кроватью под балдахином, ванной со стопкой пушистых полотенец у глубокой ванны на гнутых звериных ножках… И даже крохотной гардеробной, на полках которой мне нечего было разместить.
– Спасибо.
– Позвольте помочь вам распаковать сумку.
– Нет… Не нужно. – Уважение служанки ко мне могло и поколебаться, если она увидит, что в моём багаже нет ни нарядов, ни украшений… – Вы можете идти.
В роскошной ванной я тщательно вымыла руки и лицо. Вода здесь шла горячая, без перебоев, которых можно было бы ожидать в месте, столь удалённом от города. Я пригладила косы и осторожно припудрила лицо костной пылью, стоявшей рядом с раковиной в баночке, сделанной из морской раковины. Я видела такие только на картинках и не удержалась, покрутила её в руках, погладила гладкий пятнистый бок кончиком пальца.
Собственное лицо стало новым, незнакомым – матовая бледность скрыла шрамы, но не тьму у левого глаза.
Задерживаться не следовало… Но перед тем, как выйти, я немного постояла у зеркала, пристально вглядываясь в собственное отражение. Увиденное не слишком меня взбодрило. Я понятия не имела, что именно привлекло во мне Рамрика. Я уж точно в подмётки не годилась его жене, но, может, даже от идеала со временем устаёшь? Я – сухопарая, крепкая от охот и тренировок, с чёрной звездой, раскинувшей лучи вокруг жёлтого глаза, темноволосая – была подходящим способом отдохнуть от идеала.
«О том, что я красивая…»
Эрик Стром промолчал. Если бы нет – было бы мне сейчас проще?
Я моргнула, потёрла виски, отгоняя непрошеное воспоминание. Не о нём мне стоило думать сейчас.
Дом был так велик, что я боялась заблудиться, но гости Ассели шумели не хуже препараторов в Гнезде по вечерам, и я нашла их без труда.
Столовая, в которой они сидели, с длинным столом и огромным очагом, в котором жарко и весело пылали сосновые бревна, вместила бы сотню человек, но завтракающих было только восемь. Сам Рамрик, трое знатных диннов, двое со своими жёнами, седобородый мужчина, судя по одежде, храмовый служитель – единственный из присутствующих одетый не для охоты – и… госпожа Анна.
Не лучшее развитие событий. Я не ожидала, что одна из Десяти – причём именно та, к которой Стром уходил недавно посреди ночи – тоже окажется здесь, но деваться было уже некуда.
Жена Рамрика не появилась.
– Хальсон! – сказала госпожа Анна сладким голосом, протягивая мне руку. – Как приятно увидеть свежее лицо в нашем кругу.
– Вам что же, уже наскучили наши лица, Анна? – спросил один из диннов – тот, что приехал без жены.
– Ну что вы, динн Маттерсон, – голос её стал ещё более сладким, и теперь прямо-таки сочился мёдом. – Ваше лицо может наскучить только самым пресытившимся.
На месте динна, которого вряд ли хоть кто-то назвал бы писаным красавцем, я бы не расценивала это как комплимент, но он выглядел довольным.
– Здравствуйте, госпожа Анна. Я не надеялась встретить вас здесь… Но очень рада встрече.
– Не сомневаюсь. Такое юное личико не может лгать, не так ли? Как вы находите нашу маленькую охотницу, господа? Эрик Стром, с которым вы все хорошо знакомы, ею очень доволен.
– Не сомневаюсь, – хохотнул один из диннов, и его жена, прямая и тощая, как жердь, нахмурилась.
– Не смущайте мою гостью, – сказал Рамрик, довольно потирая пухлые ладони. – Или придётся вас всех выставить. Присаживайтесь, Сорта, прошу вас. Ешьте и пейте, а я пока вам всех представлю.
Я опустилась на один из стульев поближе к динну Ассели – это казалось вежливым – и, стараясь держаться как можно более невозмутимо, отдала должное завтраку, состоявшему из яичницы с беконом, белых булочек с маслом и вареньями, каши, кофе и фруктов.
Мужчина в храмовой одежде оказался ни много ни мало главным служителем Харстедом.
– Приятно познакомиться, служитель. Вы не будете участвовать в охоте?
– Мир и Душа не одобряют напрасного кровопролития, – ответствовал тот голосом тихим и вкрадчивым, как шелест листьев. – Но вам, госпожа Хальсон, как нашей защитнице, всё простится.
– Надеюсь, члены Совета считаются, – вставила госпожа Анна. Я замерла, но служитель Харстед рассмеялся. Видимо, здесь, в усадьбе Ассели, даже он мог позволить себе расслабиться.
Конечно, я прекрасно понимала, в какой роли здесь нахожусь. Никто не воспринимал меня как равную. И всё же приятно было притвориться – даже перед самой собой… Я рискнула пошутить – и они рассмеялись. Смеялась над их шутками – на меня глядели благожелательно.
Может быть, я и была здесь только в качестве диковинки и развлечения для хозяина дома – что ж, и от этой роли можно было получать удовольствие… Особенно если ни на мгновение не забывать, зачем я здесь. О том, что если преуспею, – Рамрик Ассели, его собственный особняк и библиотека, таящаяся в нём, поспособствуют тому, что жизнь в Кьертании изменится навсегда… И тогда – кто знает, кем станет в ней каждый из нас.
– Что ж, время охоты, – сказал Рамрик, хлопнув себя по толстым ляжкам. – Господа! Прошу, прошу во двор.
– Надеюсь, мы вернёмся не слишком поздно, – пробормотал один из диннов. – Я хотел бы обсудить с вами свежие новости дравтодобычи, любезный хозяин.
– Вы можете поговорить и дорогой, – пропела Анна. – Охота не удастся, если только и будете думать что о том, как бы поскорее её закончить. Поверьте моему опыту, благородные динны.
– Почему бы и нет, – отозвался Рамрик. – Главное, чтобы наш разговор не заставил вас скучать.
Его собеседник выглядел не слишком довольным, но спорить не стал.
Я последовала за ними, думая о том, как легко и непринуждённо госпожа Анна убедила их обсуждать торговые дела при ней.
Во дворе ждали слуги Ассели со сворами длиннолапых шумных собак, корзинами с припасами, ружьями, ловушками и манками. Я опасалась, что не лучшим образом оделась для охоты, но уже скоро мои сомнения развеялись. По большому счёту, охотились слуги и егеря. Мы только шли вслед за ними по проторённым тропам, беседуя и поглядывая по сторонам.
Пройти по тропе больше, чем вдвоём, не удавалось, поэтому я оказывалась в паре то с самим Рамриком, то со служителем Харстедом, то с кем-то из благородных динн, и поначалу от многочисленных разговоров у меня закружилась голова. Но от меня требовалось не так уж много. Вовремя улыбнуться и кивнуть, осторожно подобрать ответ, который будет приятен собеседнику, отшутиться или промолчать. Это было как игра – и через некоторое время я с изумлением обнаружила, что наша прогулка мне нравится.
– Вы знакомы с госпожой Ассели, Сорта? – спросила меня Авела, кудрявая смешливая жена одного из диннов, когда мы в очередной раз очутились по соседству. Она, в отличие от Рамрика, не называла меня госпожой.
– Мы виделись на Летнем балу, но нас не представили.
– Как жаль. Наша Адела – такая необычная собеседница.
– Я слышала, она очень начитанна. Верно?
– Целыми днями в книгах… Вы тоже, не так ли? Не отпирайтесь, я поняла это, потому что вы уже дважды цитировали авторов, которых я даже не открывала. Разве это не прелестно? По-моему, очаровательно, когда девушка любит читать. Бесполезная забава… Сама я предпочитаю вышивание… Но, в любом случае, и чтение – очень приятное развлечение, я уверена.
– Вы правы. К тому же вышивание никогда мне не давалось, а чтение особого навыка не требует.
Авела заливисто расхохоталась.
– Очаровательно.
– Я ведь, должно быть, ещё получу возможность познакомиться с госпожой Ассели, не так ли? – осторожно спросила я.
– Конечно. Рамрик всегда возит её с собой… Хотя ей – между нами – эти охоты, да и наше общество совершенно не интересны. Нет, у Аделы свой интерес, ведь в усадьбе хранится большая часть библиотеки Ассели. Так что пока мы веселимся, бедняжка чахнет над книгами.
Вот оно. Теперь я наконец ощутила охотничий азарт.
– Может быть, мне стоит заглянуть туда, составить ей компанию… И, наконец, познакомиться с нашей хозяйкой.
– Ну, если Рамрик вас отпустит, – Авела игриво подмигнула, и я успешно замаскировала гримасу отвращения под ответную улыбку. – Библиотека на верхних этажах, в южном крыле. Но возвращайтесь поскорей – до вашего приезда Рамрик был куда грустнее, а мы любим весёлого Рамрика.
– Как и я, разумеется. – Я постаралась добавить в голос Анниной медовости, и, видимо, Авела осталась довольна.
– Слышал, вы интересовались здешней библиотекой, – сказал служитель Харстед, когда они с динной Авелой поменялись местами. Он выглядел слегка запыхавшимся – видимо, не привык к долгим пешим прогулкам. Его крупный нос в красных прожилках покрылся бисеринками пота.
– Не совсем так. Я хотела бы познакомиться с динной Ассели, а её, как я поняла, проще всего найти в библиотеке.
– Ясно, ясно, – служитель покивал, и нам обоим пришлось остановиться, отстав от группы, пока он вытряхивал камешек из сапога. – Хотя я, госпожа, не считаю, что дурно препараторам интересоваться чем-то, кроме службы. Например, знать учение Мира и Души, историю Кьертании, династии Химмельнов, формирования государственности нашего континента… Человек без знаний – камень, брошенный чьей-то рукой. Но человек, вооружённый знаниями, – рука, бросающая камень. Что скажете, госпожа охотница? Вы со мной согласны?
– Думаю, с этим нельзя не согласиться, служитель, – осторожно сказала я. – В книгах можно найти много интересного… Не только о Кьертании и Химмельнах.
– Но именно они должны прежде всего занимать наши умы, – назидательно отозвался тот. – Вы произвели на меня впечатление мудрой девушки. Уверен, вы выбираете только верное чтение. И надеюсь, что другие юные препараторы следуют вашему примеру. Если же не так… Вы всегда можете обратиться за помощью ко мне или любому другому служителю. Для своей паствы мы всегда открыты.
– Большое спасибо, служитель, – сказала я, будто помимо воли ускоряя шаг. – Я буду иметь это в виду.
Некоторое время я шла по тропе одна, и эти минуты были лучшими за всё время охоты. Листва на деревьях колыхалась над моей головой, и сквозь прорехи в ней на тропу падали солнечные заплаты. Я вдыхала запахи палой листвы, хвои, тёплой земли и думала о том, как мелки по сравнению со всем этим наши заботы. Если нам со Стромом удастся добыть то, что мы ищем, – покроют ли всю Кьертанию леса? Превратится ли она в нежное, зелёное, трепещущее сердце, бьющееся посреди океана?
Я вдруг ощутила острую тоску по Строму. Жаль, что его нет рядом, что нельзя вместе с ним посмеяться над пыхтящим позади служителем и щебечущими диннами. Он бы не побоялся спорить, провоцировать, бросать вызов. На него мне хотелось бы стать похожей… Но пока я оставалась собой – Сортой родом из Ильмора, которая, даже находясь в самом изысканном обществе, не могла забыть о бормотании кур за стеной отчего дома.
Долгое время нам не везло. Несмотря на все попытки егерей и слуг, несмотря на вынюхивание старательных собак, зверь нам не попадался. По правде сказать, я была этому рада. Было что-то несправедливое в такой охоте – охоте ради развлечения, а не ради еды или тепла.
И стоило мне обрадоваться, как собаки вдалеке затявкали, завизжали, и закричали егеря, спуская их с поводков.
– Наконец! – громогласное заявил Рамрик. – Мир и Душа благосклонны к нам. Добрый знак!
– Стоит спросить у служителя Харстеда, – хихикнула госпожа Анна. – Он лучше, чем любой из нас, разбирается в знаках.
Мы ускорили шаг, и уже через несколько минут вышли на полянку, где бился, накрытый сетью, дикий олень. Собаки вокруг него с ума сходили – и егерям стоило немалых усилий удерживать их на расстоянии.
Прекрасный, крупный зверь, настоящий владетель леса. Желтоватые рога – ему было не меньше пятнадцати лет. Шкура испещрена шрамами, как тело препаратора. Он не раз бился за благосклонность олених – и, должно быть, часто выходил победителем.
Жилистый, крепкий, сильный. Его мясо будет слишком жёстким для стола знатного динна. После охоты нам наверняка подадут другое – а этого красавца скормят егерям, слугам и собакам.
Он уже чувствовал, слышал приближение своей судьбы. Его глаза закатились до белков, пена крупными хлопьями срывалась с губ и падала на взрытую ударами копыт землю.
– Прекрасный зверь! – сказал динн Ассели так гордо, словно самолично загнал его. – Кому же мы предложим честь решающего удара?
Один из слуг подошёл к нам, торжественно неся перед собой охотничье копьё, похожее на то, что я брала с собой в Стужу, но окованное в драгоценный металл и кость.
Служитель Харстед шагнул назад, и вслед за ним отпрянули Авела и вторая динна, хихикая, ахая и возбуждённо поглядывая на оленя. Они притворялись напуганными, но я чувствовала: обе жаждут увидеть кровь. Мне стало противно.
– Динн Маттерсон? Может быть, вы?
– Не уверен, что вы захотите смотреть на это. В прошлый раз мне потребовалось три удара, и мою жену стошнило.
– Поэтому нынче она не почтила нас своим присутствием?
Все засмеялись. Они смеялись, а олень бился под сетью, слушая свою смерть.
– Как сказал служитель Харстед, – заявила я громко, – мне, как защитнице Кьертании, всё простится. Позволите, динн Ассели?
Рамрик улыбнулся:
– Конечно. Нам с самого начала следовало предложить это кому-то из наших прекрасных охотниц, не так ли?
Кажется, госпожа Анна собиралась что-то ответить, но неуспела. Ускорив биение сердца, разгонявшего по жилам утренние препаратры, я выхватила копьё из рук у слуги, подошла к оленю и, примерившись, ударила. Препарат под моей лопаткой усиливал удар меньше, чем в Стуже, но и этого было достаточно… Копьё вошло в его тело легче, чем вошло бы в тело снитира, и нашло сердце за доли секунды. Прекрасные глаза расширились и погасли. Ноги рефлекторно дёрнулись, и я отпрыгнула назад, чтобы олень не задел меня.
Люди за моей спиной молчали, а потом я услышала хлопки, смех, восхищённые возгласы.
– Чистая работа, – сказала негромко госпожа Анна. – Полагаю, Стром был бы тобой доволен.
– Ваша рука не дрогнула, госпожа Хальсон, – добавил Харстед, подошедший вслед за ней. – Как поучительно… Я рад был лицезреть… милосердие препаратора.
– Красивый олень, – сказала Авела. – Как жалко…
Ноздри её хищно раздувались.
Я отвернулась.
На обратном пути Рамрик снова очутился рядом, взял меня под руку, и я почувствовала волну терпкого запаха пота.
– Как ваши дела, госпожа Хальсон? Конечно, это не та охота, к которой вы привыкли…
– Пожалуй, – на этот раз я улыбнулась вполне искренне. – Но мне очень нравится этот лес. Он напоминает о доме. Спасибо, что пригласили меня, динн Ассели.
– То ли ещё будет. – Он сильнее прижал мою руку. – Уверен, здесь вас ждёт ещё немало радости.
В его улыбке было нечто плотоядное, и я в очередной раз задумалась о том, что ближайшую ночь мне предстояло провести под его кровом. До сих пор мне не приходилось отвергать настойчивых ухаживаний. Что уж там, до сих пор никто и никогда не проявлял ко мне такого интереса… Но всё когда-то случается в первый раз.
Мне не хватало голоса Строма в своей голове. Впрочем, я знала его достаточно хорошо, чтобы вообразить, что он мог бы мне сказать.
«Заставь его поплясать перед тобой – и оставь с носом».
Госпожа Анна – вот у кого мне следовало поучиться. В моём воображении ещё рекрутом она уже была такой же хитрой, ловкой и пленительной, как сейчас. Даже если это только маска, она слишком давно и прочно приросла к прелестному лицу.
– Я тоже так думаю… А интуиции охотницы можно верить, динн Ассели.
Он едва не спихнул меня с тропы, и я испугалась, не переборщила ли с игривостью в голосе.
К нашему возвращению в усадьбе повсюду жарко пылали очаги. Валовых светильников зажгли столько, что светло было, как днём. В столовой уже накрывали. Служанки сновали туда-сюда с бутылками и блюдами в руках. Гости Рамрика разошлись по комнатам, чтобы прихорошиться к ужину.
Идеальный момент, чтобы проскользнуть в библиотеку, непривлекая лишнего внимания.
Я быстро выкупалась, переплела косы и переоделась в платье, купленное специально для этих выходных. Длинные рукава и юбка, высокий воротник… Чёрный цвет ткани и белый – расшитого блестящими камушками пояса напоминали о моём статусе, но платье было куда более нарядным, чем всё, что я носила обычно.
Вероятно, случай требовал больших стараний – мне не помешало бы лишних полчаса у зеркала, – но я тихо вышла из своей комнаты и направилась наверх, в южное крыло.
Пару раз я свернула не туда, заглянув сначала в небольшую гостиную, уставленную столиками для тавлов, а затем в кабинет с мебелью из тёмного дерева. Третья попытка оказалась удачной.
Глаза не сразу привыкли к полумраку – стёкла окон под потолком были затемнены, чтобы солнечный свет не вредил драгоценным книгам – но зато я почуяла запахи старой бумаги, кожи переплётов, чернил… Вдыхая их, я впервые почувствовала себя в поместье Ассели по-настоящему уютно.
Никогда прежде я не могла даже представить себе столько книг, собранных в одном месте. Бесконечные ряды кожаных пухлых корешков, корзины со свитками, папки тетрадей, многотомники с золотыми надписями, тускло мерцающими в валовых отблесках… У меня захватило дух.
В углу негромко бормотала огромная валовая пасть, оправленная в раму из зубов эвеньев, переплетённая жилами васок и вурров. От пасти шло в мою сторону мягкое тепло – она регулировала влажность воздуха. Драгоценное устройство – но и сама библиотека, чьей сохранности оно служило, была настоящим сокровищем.
Тут и там расположились передвижные винтовые лесенки, столики с неяркими лампами, креслица и пуфы, скамеечки и подставки для книг… Если бы у меня было время, я бы, наверное, провела здесь остаток дня, укрывшись от Рамрика и его гостей, читая, читая, читая…
Некоторое время я блуждала среди стеллажей, пытаясь разобраться в здешней системе, сворачивая во всё новые коридорчики и переходы, обнаруживая двери, ведущие в соседние залы… Библиотека занимала всё крыло целиком, а я пока так и не обнаружила ни формуляров, ни карты, которые могли бы помочь мне сориентироваться.
Я запаниковала. По ощущениям, прошло не меньше получаса с момента, как я пришла сюда. Скорее всего, меня вот-вот хватятся, а я так и не нашла нужных книг – более того, понятия не имела, где искать. Стром ни слова не говорил о том, что библиотека Ассели настолько огромна…
Я проверила несколько книг наугад – они соседствовали безо всякой системы. На полках не было никаких условных обозначений.
– Дьяволы, – сказала я, и эхо из-под сводов зала тихонько рассмеялось.
Возможно, стоило вернуться в столовую, а потом пробраться в библиотеку посреди ночи. В темноте искать труднее, но, по крайней мере, у меня будет больше времени.
Я уже собиралась так и сделать, когда услышала тихие шаги у себя за спиной.
– Я могу вам чем-то помочь?
– Да, наверное, – сказала я, а затем обернулась. – На самом деле, кажется, вы только что сделали это. Я хотела представиться… Госпожа Ассели.
Здесь, в полумраке зала, она показалась мне ещё красивее, чем в нашу первую встречу на Летнем балу. На ней было простое домашнее платье из светлого льна. Ни муки или пыли на лице, ни камней, ни украшений из серебра или кости в золотых косах… Даже изящные круглые очки – в самой простой оправе. Но госпожа Адела не нуждалась в украшениях. Даже сейчас, с пальцами, перемазанными чернилами, и взъерошенными волосами, она бы с лёгкостью затмила любую из разряженных гостий своего мужа.
– А вы, наверное, Сорта Хальсон? – Видимо, она, как и я, не была большим ценителем дежурных любезностей, потому что даже из вежливости не стала улыбаться. – Я видела вас на Летнем балу… Значит, вы искали меня? Зачем?
Я растерялась.
Разговоры прочих гостей усадьбы заставили меня утратить бдительность: я успела отвыкнуть от прямоты.
– Я тоже люблю читать, – ответила я, помедлив. – И, кроме того, мне показалось неловким приехать в гости и не познакомиться с хозяйкой.
– Как необычно. – Адела улыбнулась и провела кончиками пальцев по корешкам книг на ближайшей полке. – Вам не показалось неловким приехать сюда, чтобы спать с моим мужем… но вы не хотите быть невежливой по отношению ко мне. Это… немного странно. Но не волнуйтесь, – она с изяществом, достойным владетельницы, махнула рукой. – Похождения мужа меня не заботят. А вот вы… по правде сказать, удивили.
– Вы не так меня поняли, – наконец сказала я, чувствуя, что, совсем как в детстве, щёки и нос заливает мучительный, болезненный румянец. – Я вовсе не… Я не думала ни о чём подобном.
– Странно. – Адела рассеянно поправила очки. – Ты не выглядишь дурочкой. – Судя по тому, как резко она перешла на «ты», госпожа Ассели покривила душой. – Тогда о чём же ты думала? Впрочем, это не моё дело.
Времени на решение было всего-ничего. Адела, очевидно, недолюбливала мужа, а может, была с ним в ссоре. Можно было пойти на риск – или всю ночь блуждать по библиотеке Ассели наугад, а потом уехать ни с чем.
– Мне нужно найти кое-что здесь… В вашей библиотеке. Поэтому я и приняла приглашение динна Ассели. – Брови Аделы взлетели вверх, и я добавила: – Мне показалось, ты ценишь прямоту. – Я испытала секундную неловкость, обращаясь к ней на «ты». Всё же она была благородной динной – хотя и немногим старше меня самой.
– Всё так. Ценю. – Она подумала с минуту, которая показалась мне вечностью, и неожиданно тепло улыбнулась. – Послушай, я не хотела тебя обидеть.
– Я вовсе не обиделась. Я… понимаю.
– В общем, забудем о неудачном начале, хорошо? Мы можем быть полезны друг другу. Без меня ты тут в жизни ничего не найдёшь. Рамрика не слишком занимает библиотека. Он позволил мне заниматься картотекой и всеми вопросами, связанными с фондом. Сейчас я провожу здесь небольшое… обновление. Так что не ищи картотеку. Ты её не найдёшь. Всё у меня… но я могу поделиться. Знание нельзя запирать в клетку. Это преступно.
– Большое спасибо, я…
– Не спеши радоваться. – Адела нахмурилась, сосредоточенно разглядывая невидимую зацепку на ткани рукава. – Мне кое-что нужно взамен. Услуга за услугу. Ты мне поможешь?
– Конечно, – осторожно ответила я. – Но чем я могу тебе помочь? Это как-то связано с препараторами?
– Нет. Препараторы тут ни при чём… Разве что очень косвенно. Это касается Рамрика. Мне нужно, чтобы ты… ну… – До сих пор Адела выглядела отстранённой, и из-под завесы этой отстранённости проступала самоуверенность, но теперь динна явно смутилась и не знала, с чего начать. – В общем… мне нужно, чтобы этой ночью ты отвлекла его. Я хочу сделать кое-что… нельзя, чтобы он знал.
– «Отвлекла», – повторила я тупо, и Адела кивнула:
– Да. Именно. Не подумай, я не имею в виду… ничего такого. Мне всё равно, как ты это сделаешь. Заболтай, позови на ночную прогулку… Ты ему нравишься. Придумай что-нибудь.
– Я не уверена, что…
– Он всё равно почти наверняка придёт к тебе, – сказала она, и в её голосе я услышала многое – и презрение, и горечь. – По правде сказать, я даже радовалась твоему приезду… Если ты его выставишь, он наверняка придёт ко мне. Поверь, я знаю своего мужа. Займи его… скажем, до пяти, и всё будет в порядке.
– Хорошо, – отозвалась я, понятия не имея, как именно это сделаю. – А то, что я ищу?..
– Напиши, что тебе нужно, скажем, здесь. Ночью я найду номера полок. И в половину шестого встретимся здесь же – тогда я расскажу, где искать. Все уже будут спать. Ну что, договорились?
– Нет. То есть… не совсем. Я хочу сама посмотреть картотеку. Можно?
Адела пожала плечами:
– Хорошо. Утром я отведу тебя туда. Это просто займёт чуть больше времени, и всё. Я только хотела помочь.
Разумеется, она была права. Но мне не хотелось, чтобы благородная динна, сующая свой нос в дела препараторов, узнала, что именно я ищу…
Как быстро я выучилась думать, как препаратор. Прежде желание Аделы Ассели помочь всем нам тронуло бы меня – а теперь раздражало. Ради защиты Кьертании мы, препараторы, отгородились от всего мира, стали другими. Сердце Стужи, дьяволы, охраняющие его, – всё это было только нашим. Чужим, даже сочувствующим, здесь было не место.
По крайней мере, я могла доверять Аделе – насколько хоть кому-то под этой крышей можно было доверять. Посвятив меня в собственные планы, она тоже рисковала. Вряд ли тайком от мужа динна планировала встретиться с подружками или отправиться слушать пение ночных птиц.
В столовую она так и не явилась – судя по всему, Адела Ассели делала всё, чтобы не пересекаться с собственным мужем.
– Мы заждались вас, дорогая Сорта! – Рамрик помахал мне, и я заметила, что он раскраснелся… Мой отец краснел точно так же, когда перебарщивал со сниссом. – Садитесь, садитесь сюда!
Я повиновалась. Судя по лихорадочному оживлению, витавшему над столом, выпить успели все. Кроме разве что Анны. Проходя мимо неё, я не почувствовала запаха алкоголя – а сама она сидела прямо и напряжённо, как хищная птица, готовая к атаке. Это контрастировало с мягкой улыбкой и нежным голосом. Если не присматриваться – или изрядно выпить, – не догадаешься, что Анна трезва и внимательно ловит каждое неосторожное слово.
Вероятно, до моего прихода разговоры крутились вокруг дравтодобычи и торговли, и я с трудом подавила разочарование. Я явилась сюда не за этим – и всё же мне жаль было упускать возможность узнать что-то, что не услышишь больше нигде – и, быть может, лишь спустя время узнаешь из газет.
Я села рядом с Рамриком, и его ладонь тут же перекочевала мне на плечо. Я почувствовала исходящие от него запахи снисса, пота, розового мыла.
– Позвольте налить вам лично, прелестная охотница! – сказал он, знаком отправляя слугу прочь. – Яркая звезда нашего сегодняшнего дня, где вы прятались от нас, хотел бы я знать… – мне не показалось, он и вправду был не слишком трезв. Это давало надежду на то, что справиться с просьбой Аделы будет проще, чем мне думалось.
– Благодарю вас, динн Ассели, – сказала я, принимая из его рук бокал. На миг все притихли, глядя на меня, и я поняла – они ожидают тоста. – Я… хотела бы ещё раз поблагодарить вас за приглашение… – Динн Маттерсон пил, не дожидаясь, пока я закончу. Госпожа Анна что-то шептала ему на ухо. Её длинные, облачённые в тёмные перчатки пальцы путешествовали по его колену. Авела сидела в отдалении от своего мужа и строила глазки широкоплечему слуге, стоявшему у дверей с подносом в руках. Её муж, похожий на сытого, сонного бьерана, клевал носом над тарелкой. – Для меня большая честь оказаться в таком обществе, – добавила я чуть громче. – Этот вечер я не забуду.
– Лучше не скажешь! – Рамрик осушил свой бокал, и я тоже сделала пару глотков.
Я надеялась провернуть трюк, который не раз выручал меня дома, с отцом. Я односложно отвечала на вопросы, стараясь разговорить Рамрика – а это было нетрудно, – смеялась над его шутками, вовлекала в нашу беседу соседей… И подливала, подливала, подливала – то вино, то – понемногу – снисс.
Должно быть, моего отца от такого изобилия уже давно бы заклонило в сон, но Рамрику, крепкому, здоровому мужчине, всё было как будто нипочём. Он оставался навеселе – но не более того. Его рука перекочевала ко мне на колено, и я вздрогнула. По коже пробежал холодок, и на мгновение мне вдруг показалось, что я вот-вот отделюсь от тела, как ястреб, и улечу далеко-далеко, в холодную и пустынную Стужу.
Я поймала на себе лукавый взгляд госпожи Анны и моргнула.
– Господа, я хочу выйти подышать воздухом. Сорта, составишь мне компанию?
– Конечно. – Рука Рамрика неохотно отступила, а я проследовала за Анной на широкий открытый балкон, с которого голоса гостей казались далёкими, как звёзды над головой, а раскинувшийся внизу тёмный лес – бесконечным.
Стоило стеклянным дверям в костяных рамах закрыться за нами, с лица Анны слетела дежурная улыбка.
– Не знаю, что ты тут делаешь, Хальсон, – сказала она, повернувшись так, чтобы людям за стеклом не было видно наших лиц, – но если ты надеешься споить Рамрика, ничего не выйдет.
– Вот как? – неловко пробормотала я, и она кивнула.
– Именно так. Поверь моему опыту. Рамрик пьёт, как бык. Выглядит пьяным, но может сидеть так, накачиваясь, хоть всю ночь. Эрик не предупредил тебя?
Вот как это выглядело для неё. Она, значит, думала, что Стром отправил меня сюда, понимая, что, возможно, мне придётся…
А с чего я, собственно взяла, что он этого не понимал?
– Эрик здесь ни при чём.
– Само собой. – Анна закатила глаза. – Ты играешь в собственные игры, маленькая охотница. Твоё счастье, что я в это не поверю. – Её рука скользнула в карман, а потом я почувствовала, как она вложила мне в ладонь что-то маленькое и прохладное – круглый пузырёк из зелёного стекла.
– Что это такое?
– Добавь пару капель Рамрику в бокал. Пару капель, не больше! И не при гостях, иначе…
– Мне это не нужно. – Я сунула пузырёк обратно Анне, с трудом удержавшись от: «Вы что, с ума сошли». – Я не хочу причинять ему вред.
– Вред?.. – Анна приподняла брови, а потом расхохоталась. – Мир и Душа, девочка, ты что себе думаешь? Нужно будет сказать Эрику при случае, что он, видно, ума лишился, когда решил использовать детей в своих делах… Никакого вреда не будет. Бери, пока я добрая. Рамрик уснёт долгим, крепким, здоровым сном без сновидений… Или ты думаешь, что я сама планирую всю ночь ублажать этого дурака, Маттерсона? Оба пьяны… а после капельки этого чуда от моего знакомого кропаря вообще не вспомнят, было у них что-то или не было. Так что, если повезёт, уже завтра проснёшься любовницей Рамрика Ассели, а делать для этого ничего не придётся.
– Мне это вовсе не нужно. Я…
– Не надо объяснений. – Анна подмигнула и сжала мой кулак, обхвативший пузырёк. – Береги его. У меня есть ещё, но это стоит дорого. И передай дорогому Эрику, что серебро Стужи может превратиться в золото.
Она ушла быстрее, чем я успела ответить… Мне оставалось только последовать за ней с пузырьком в кармане.
Разговор в столовой продолжал идти по накатанной. Рамрик пил и ел за двоих. Его блестящие маленькие глаза затуманились, но продолжали смотреть цепко.
Постепенно, один за другим, гости начали расходиться по комнатам. Я собиралась последовать их примеру, когда Рамрик поймал меня за руку и с улыбкой, которая ему самому, наверное, казалась игривой, шепнул:
– Наша беседа была так увлекательна, милая Сорта… Скажите, можем ли мы продолжить её чуть позже? Что скажете?
– Конечно, – я ответила на его пожатие, а потом не без труда освободила руку из его влажных пальцев. – Буду рада.
Понимающие ухмылки оставшихся в комнате гостей, наверное, могли бы выжечь у меня на спине раскалённые клейма, и, когда я добралась до своих комнат, щёки у меня горели.
Времени переживать не было. Я попросила служанку принести вина и бокалы и, пока её не было, пригладила растрепавшиеся косы, а потом вколола в разъём на запястье немного эликсира из взятого с собой флакона. Об этом трюке я узнала от Маркуса, которому, в свою очередь, передал кто-то из старших друзей. Стром бы не одобрил, узнай он, что я использую часть утренней дозы, чтобы взбодриться с вечера… Но мне предстояло не спать всю ночь, и ястреба здесь не было.
Затем я разлила принесённое вино по бокалам, добавила в один из них пару капель Анниного зелья, села в изящное креслице перед столиком для тавлов и стала ждать.
Долго ждать не пришлось – дверь без стука отворилась, и динн Ассели вошёл в комнату, закрыл за собой дверь и рухнул в креслице по соседству. Оно жалобно скрипнуло под его весом.
– Я пришёл сразу, как вырвался, – заявил он, отдуваясь и утирая пот со лба. Видимо, мои усилия всё же не прошли даром. Он выглядел куда более пьяным, чем раньше – и всё-таки недостаточно. – Как вам нравятся ваши комнаты? И, Сорта… Могу я говорить вам «ты»? Пойми меня правильно. Ты так молода и невинна, и в Химмельборге тебя, уверен, подстерегает немало разных искушений… Людей… Девушке в большом городе трудно без друга, так ведь? Я хотел бы стать тебе другом. И в знак нашей дружбы…
– Да, разумеется, – сказала я торопливо, чтобы не позволить ему развить эту мысль. – Для меня это будет честью… Динн Ассели…
– Рамрик! Просто Рамрик…
– Рамрик… вы не хотите выпить со мной вина? Я попросила служанку…
Он по-кошачьи сощурился, и я заметила лопнувший сосудик на желтоватом белке его глаза.
– Конечно. Как это мило с твоей стороны – подумать об этом!
Я протянула ему бокал, взяла свой.
– Что ж, за нас, Сорта. За начало дружбы… которая, надеюсь, будет долгой и счастливой для нас обоих. – Он сделал пару глотков и вернул бокал на столик. Я от всей души понадеялась, что он выпил достаточно.
– Я также надеялась познакомиться с вашей женой, – осторожно сказала я, отодвигаясь от его руки, уже начавшей путешествие по подлокотнику моего кресла. – Знаете… я подумала, что, может быть, она не рада, что я…
– О, об этом можешь не переживать. – Он махнул рукой, вдруг разом став очень простым и развязным. – Адела – хорошая жена. Хоть в этом… – Его язык слегка заплетался, или я выдавала желаемое за действительное?
– Мне грустно слышать, что у вас не всё гладко. – Я побоялась, что ступила на запретную территорию, но он оживился. Кажется, перспектива пожаловаться на жену радовала его даже больше, чем возможность схватить меня за колено.
– Адела – красавица. Я, знаешь, сразу, когда увидел её, понял: вот такая должна стать моей женой. И она любила читать книжки… Я думал, нам будет о чём поболтать. Думал, знаешь, что смогу рассказывать ей о своих делах, что ей будет интересно… – В обиде, зазвучавшей в его голосе, было что-то детское, и мне вдруг стало жаль Рамрика Ассели. У этого мужчины было всё – богатство, влияние, красавица жена… Любой работяга из Ильмора отдал бы годы жизни, чтобы поменяться с ним местами. Но этот благородный динн сидел здесь, с безродной девчонкой с окраины, изменённой препаратами, и изливал ей душу, вместо того чтобы пировать с друзьями или пойти к жене.
Впрочем, растрогалась я рано, потому что его ладонь вдруг переместилась ко мне на спину и начала рисовать круги у меня между лопаток.
– Тебе приятно, Сорта, а? Я ведь это по-дружески. Если неприятно, только скажи…
– Нет-нет, – сдавленно пробормотала я, съёжившись. – Очень приятно.
Мир вокруг снова поплыл, тело стало странно лёгким. Как далеко я готова зайти, если снадобье Анны не подействует?
Явно не так далеко, как надеялся Рамрик Ассели.
– Ну и, в общем, поначалу всё было хорошо. Но потом эта история с её братом… Она на меня обозлилась, хотя что я мог сделать, а? Вытащить его значило продать по меньшей мере один из заводов, понимаешь?
Теперь мне стала понятнее одержимость Аделы препараторами.
– Он прошёл Арки, так?
– Ну да… Я ей говорил, что парень должен отдать долг Кьертании, что это честь… А в неё будто дьявол вселился, можешь себе представить? – Его рука переместилась ниже. – Да… Хорошенькая Адела… Я думал, она такая, как мне надо… Была бы жива мама, она, конечно… – его бормотание теряло связность, и я затаила дыхание, молясь Миру и Душе.
Его рука бессильно упала на кресло, а сразу вслед за тем Рамрик захрапел.
Меня трясло так, будто я избежала гибели в Стуже. Там, где меня касались руки Рамрика Ассели, стало как будто липко и горячо, и желание смыть с себя его прикосновения было нестерпимым.
Не стоило оставлять его здесь одного, но я понадеялась, что никто не станет заходить в мои комнаты посреди ночи, а он не проснётся. Возможно, более добрая девушка укрыла бы его пледом, уходя, чтобы не прохватил сквозняк.
Когда я вышла в коридор, меня всё ещё трясло. Я не могла понять, почему мне настолько плохо. Не раз я оказывалась на пороге гибели в Стуже, не раз после смывала с себя кровь снитиров вперемешку с собственной… В конце концов, я жила под одной крышей с отцом, и годами слушала его пьяный бред, дышала его зловонием.
Но никогда прежде я не чувствовала себя такой грязной. Никогда мне не было настолько противно.
Ночная усадьба была гулкой и пустой, как храм или музей. Я ступала бесшумно, пережидая слуг, подкручивающих валовые светильники, в тёмных нишах или тупиках коридоров.
На этот раз я знала, куда идти, и в библиотеке оказалась быстро. Там, чтобы не терять времени в ожидании Аделы, я продолжила собственные поиски наугад.
Я устроилась с горой фолиантов за маленьким угловым столиком под приглушённой валовой лампой. Другой бы глаза сломал, но в последнее время изменённый радужкой орма левый видел в темноте всё лучше, даже когда я не предпринимала для этого усилий. Правому приходилось за ним поспевать. Из-за этого у меня часто болела голова. Приступы, порой очень сильные, приходилось снимать дополнительным эликсиром, который Стром добыл для меня у Солли.
Сейчас, сидя под тусклой лампой, оставаясь незаметной для любого, кому бы взбрело зайти в библиотеку посреди ночи, я думала о том, что всё это – не такая уж большая плата за приобретённые способности. Я читала и читала – о первых исследователях Стужи, нашедших в них свою смерть, о строительстве вышек, о разработке первых механизмов, работавших на дравте… Никаких карт – но, будто помимо воли, это чтение меня увлекло.
Всё время я не забывала чутко прислушиваться, не идёт ли кто… Но я так и не услышала лёгких Аделиных шагов, уже мне знакомых.
Ближе к пяти утра её голос раздался у меня над ухом – будто из ниоткуда.
– Доброе утро. Ну что, как там мой муж?
– Спит, – ответила я, подтягиваясь. – Откуда ты взялась?
– О чём ты? – спросила она невинно, подходя к одному из многочисленных стенных ящичков недалеко от стола, за которым я угнездилась, и открывая его маленьким золотым ключом. – Вот. Вся картотека здесь. Спасибо за помощь… Не стану спрашивать, как именно ты его отвлекала, ладно?.. Теперь я тебя оставлю.
– Ты появилась как будто из ниоткуда, – упрямо сказала я.
Она нахмурилась.
– Вовсе нет. Я вышла из-за того стеллажа.
– Я бы услышала. Я не слышала ни шагов, ни…
– Послушай, – мягко сказала она. – Я ведь не спрашиваю, что ты ищешь, так? Останемся… не друзьями, быть может… но союзницами. Что скажешь? – Она протянула мне руку и, поколебавшись, я пожала её.
– Вот и хорошо, – она вздохнула с заметным облегчением, и я вдруг заметила, что косы её заплетены по-новому. Там, куда уходила Адела Ассели, она распускала волосы – а потом убирала их опять. Возможно, её тайной был всего лишь любовник… И, с учётом Рамрика, я её не винила.
Конечно, таинственного появления это не объясняло – но, в конце концов, всё это и вправду меня не касалось.
Однако если Адела думала, что я забуду об этом, – она меня плохо знала.
Унося из библиотеки перерисованные карты путей дравта, я продолжала думать о ней, об Анне, о липких прикосновениях Рамрика… О всё новых и новых нитях, переплетавшихся с моей… и – в это мне хотелось верить – ведущих к цели.