Город был взят. Они одержали победу – но Кая не чувствовала ничего, кроме опустошенности.

Тела убитых свозили на площадь на тачках, и она старалась не смотреть в окно. Но некоторые тела она все же успела увидеть неподалеку от Красного замка – и лучше бы не видела.

Пока они поджидали Сандра в недрах Красного города, участвуя в чем-то, важность чего никто из них не понимал, люди продолжали умирать. Падали дирижабли, рушились ветхие здания, разрывали холодный воздух звуки выстрелов и взрывов.

Битва продолжалась, пока в руки группы Севера не попала капитан Сокол. Север лично взял ее в плен – и теперь она была где-то здесь, в Красном замке, под одной крышей с сотнями убитых по ее вине. Кая знала, что Север серьезно ранил ее, но мысль о том, что Сокол может умереть, не дождавшись суда, не вызывала в сердце ни жалости, ни даже волнения, и от этого делалось жутко.

Пока город зализывал раны, пока успокаивались улицы и площади – их лишь время от времени лихорадило отдельными боями, – Кая потерянно блуждала по залам Красного замка, переоборудованным под лазареты и мертвецкие.

В одном из залов она встретила Шоу – сердце пропустило удар – живую, с перевязанной раной. Подруга ее не заметила – крепко сжимала руку Ворона, бледного, с крупными каплями пота на лбу. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять – дело плохо. Кая не стала подходить к ним ближе.

Потом она увидела Ингу – как вообще она очутилась здесь, кто сошел с ума настолько, что взял ее с собой?

Инга выглядела целой и невредимой – стояла, покачиваясь, тяжело опираясь на костыли, и смотрела на раненых посеревшими глазами.

– Кая, – слабо сказала она, с явным трудом разлепляя пересохшие губы. – Это ты.

– Это я, – пробормотала она машинально. – Что ты тут делаешь?

– Меня Ник на один из дирижаблей взял.

– Ник – безумец.

Ее губы дрогнули:

– Ник мертв.

Они помолчали.

– Я не могу найти Сашу. – Глаза Инги снова стали пустыми – ужасные глаза на таком юном лице. – Помоги мне найти ее. Ты должна…

«Я ничего не должна тебе. Оставь меня в покое». Она сама не знала, откуда взялась эта злость, и, чтобы исправиться – Инга-то точно не была ни в чем виновата, – сказала как можно мягче:

– Хорошо. Я найду ее. Отыщи место поспокойнее. Поешь… Я найду ее.

Инга смотрела ей вслед – Кае не нужно было оборачиваться, чтобы чувствовать это.

В другом зале лежали мертвые – она малодушно хотела отступить, но не позволила себе. Шла и шла вперед, как в дурном сне, чувствуя, как к горлу подкатывает горечь. Среди погибших были лица знакомых – из Красного города, со станции Ворона, из Зеленого, Агано.

«Не отворачивайся. Не смей. Смотри».

Она увидела Оникса – того самого смешно хорохорившегося Оникса, который подмигивал ей и улыбался, с которым она не знала как быть.

Больше об этом можно не думать. В груди у него была дыра, и через эту дыру утекла жизнь, неловкость, улыбчивость.

Она видела Ника – того самого Ника, который, рискнув всем, привел сюда группу из Агано. Он преданно искал князя – а нашел свою смерть.

Пома тоже принесли в этот зал, и Кая видела ка питана Стерх, стоявшую у его тела. Безупречная прическа растрепалась, губы дрожали – она, казалось, разом постарела на десять лет.

«Не стой. Иди. Ты ничем не поможешь – как такому можно помочь?»

Следующее, что она увидела, заставило сердце остановиться – Кая думала, что и вправду больше не сумеет вдохнуть – никогда.

Потому что среди многих других, чьих-то близких, друзей, любимых, лежали Андрей и Макс. Андрей, мудрый, смелый, добрый, и Макс, задиристый, драчливый, дерзкий, – теперь были одинаково спокойны и холодны.

Кая опустилась рядом с ними на колени и не смогла подняться. Она сидела так долго-долго, пока ее не нашла Шоу и не увела за собой.

В зале, где Сандр собирал роскошные приемы – жизнь назад Кая танцевала здесь в красном платье, – теперь собрался военный совет.

Предстояло решить, что делать в первую очередь, где хоронить убитых, размещать раненых, как организовать людей. Предстояло восстанавливать сообщение города с Внешним кольцом, и Кая смутно помнила, что самым важным было наладить работу лаборатории – как можно быстрее, но мысли ускользали. Ее трясло, голова гудела, и все путалось, мешалось, распадалось.

Она не могла думать ни о чем – даже о Гане и Артеме, даже о том, что будет дальше. Справились ли союзники Артема с Сандром на той стороне? Если да – будут ли прорехи закрыты? Вернутся ли Ган и Артем домой?

Она насильно прокручивала все это в голове, но все время возвращалась мыслями в зал – к Андрею, Максу, Пому, Ониксу, Нику, к десяткам людей, каждого из которых кто-то ждал дома. Каю затрясло так, что застучали зубы, и Шоу стиснула ее руку крепко – то ли чтобы успокоить, то ли чтобы встать поустойчивее – ее повязка пропиталась алым.

Кая с трудом заставила себя слушать, что говорила капитан Стерх, пока ее слушали остальные – Север и его люди, жители Красного города, люди из групп Агано и Зеленого. Она заметила Михаила, стоявшего в углу. Он плакал, не таясь, как ребенок, и слезы проделали светлые дорожки на его грязных щеках.

– …Что же касается лаборатории, я предлагаю завалить вход в нее. Это лучшее, что можно сейчас сделать. Мы не знаем, жив Сандр или мертв. Группа не смогла сообщить точно. – Слова, срывающиеся с губ Стерх, были мертвыми, как камни. Лицо напоминало маску.

Наверное, стоило подойти к ней, сказать хоть что-то о Поме, но Кая не смогла заставить себя сделать это – не могла до сих пор.

– …Если жив – он может предпринять еще одну попытку. Но если мы заблокируем подвал лаборатории – возможно, взорвем то, что внизу…

– Нет! – Кая не сразу поняла, что это говорит она сама. – Мы не знаем, что будет дальше. Может… наши люди вернутся. Сейчас там… там же то, что делали по чертежам моего дедушки, то, что использовал Сандр, чтобы…

– Именно, – резко сказала Стерх. – Там есть что-то, чего мы не понимаем, но что помогло ему открыть сквозную прореху. Нельзя, чтобы это повторилось. Мы все будем отвечать, если…

– Дождитесь ученых! – Кая сама понимала, что кричит и что кричать нельзя, – но не могла сдержаться. Все рушилось. Люди, которых она знала, мертвы. Она ничего не знала о том, что происходит на другой стороне. – Пусть они разберутся, пусть…

– Кая! Тебе нужно отдохнуть. Сейчас всем тяжело, но криками делу не поможешь.

– Вы не можете решать за всех. – Наверное, не стоило говорить с ней так перед всеми, но Кая чувствовала странную легкость. Оцепенение скорби не сковывало – освобождало. Ей было так плохо, что, казалось, взамен все теперь позволено. – Вы должны дождаться ученых. Ведь сигнал тем, кто на станции, подали, так? Они уже сегодня могут быть здесь. Пусть они решат, что…

– Кая. – Голос Стерх понизился, глаза сощурились по-змеиному. – Поверь, я сочувствую тебе. Все мы понесли сегодня потери. Но я очень хорошо знаю: у нас нет сил противостоять новому нападению с той стороны… Если прореха опять откроется, мы…

– Подождите-ка минуточку. – Север, до этого молчаливо стоявший у стены, ожил и сделал шаг вперед. – В том, что говорит рыжик, есть смысл. Почему ты одна вздумала решать, что правильно, а что нет? Верно я говорю, ребята?

Люди Севера забормотали что-то неопределенно-одобрительное. В комнате их было много. Больше, чем других.

– Сейчас не время спорить, – холодно отозвалась Стерх. Возможно, оцепенение скорби пьянило и ее. – Нам нужно похоронить мертвых. Позаботиться о живых. Решить, что в первую очередь…

– Не стоит утруждаться, птичка! – Север махнул рукой, вышел на середину комнаты, оттеснив капитана Стерх плечом. – Если у нас столько проблем, очень удачно, что я здесь. Потому что я, знаешь ли, мастер решать проблемы.

– При всем уважении, – сказала Стерх таким тоном, что даже Кае стало не по себе, – в Красном городе всегда умели решать проблемы. Мы ценим твою помощь, и награда будет высока, ты получишь все, о чем просил, но…

– Я здесь чужак, не так ли? – любезно подсказал Север, и капитан Стерх промолчала.

Север повернулся к своим людям, и Кая вдруг заметила, до чего одинаковое – жадное, странное и пустое – выражение появляется на их лицах, когда они смотрят на своего лидера. Один из них, невысокий крепкий мужчина с лицом, залитым кровью, сделал шаг вперед:

– Он вел нас в бой и рисковал собой.

– Сохранял нам жизнь в холода, – отозвался кто-то из угла.

– Придумал, как напасть на Сокол.

– Накормил моих детей.

– Он один из нас.

Губы Стерх дрогнули. Кая видела, что она недооценивает опасность, исходящую от Севера, – может быть, потому что даже капитан не может продолжать мыслить здраво сразу после того, как Пом – с которым они даже не попрощались как следует – был убит.

Кая знала, почему Север делает то, что делает, однако понятия не имела, как далеко он способен зайти. Но сейчас, глядя в полубезумные лица его сторонников, вдруг почувствовала: вот-вот случится что-то страшное.

– Как я уже сказала, я не отрицаю твоих заслуг. Но ты действительно чужак, и…

– Чужак! – гулко и громко повторила маска, и Кая поняла, что́ сейчас произойдет.

– Север, – сказала она громко. – Не надо…

– Помолчи, рыжик. – В его голосе глухо зарокотала угроза. – Время разговоров закончилось. – Он повернулся к капитану Стерх. – Быть может, я и чужак здесь – но что же тогда говорить о тебе, птичка? Вы еще не поняли? Так посмотрите на ее шею. Там метка этого вашего императора-монстра. Такую же мы видели, когда пообтрепали Сокол перышки. Разве это не доказательство? Она такая же, как они. Она с той стороны.

К чести капитана Стерх, она и бровью не повела.

– Вот, значит, как. У нас был уговор, но ты собираешься его нарушить. Хочешь хитростью…

– Кто говорит о хитрости, дорогая? – Север хмыкнул. – Я говорю правду. А вот ты – хитришь.

– Ты выдаешь догадку за факт, и это… – Кая с ужасом почувствовала страх в голосе капитана. И ее люди – почему никто из них не вступался? Сейчас здесь не было Ворона, не было Пома, но другие члены команды Стерх – где были они? Кто-то был послан помогать устранить беспорядки в городе, кто-то, возможно, погиб. Люди из их группы молчали – как будто ждали, что будет. Боялись Севера?

– Это не догадка. – Кая знала, что под маской он улыбается. – Среди моих тоже был один такой… с татуировкой. Менее осторожный. Более болтливый. Мы с ним славно побеседовали… один на один. Он рассказал мне о вашем маленьком закрытом обществе – ну, все, что я разобрал через его крики. Но этого оказалось вполне достаточно.

У Каи голова пошла кругом. Значит, то, что он закинул ей как догадку, как наживку глупой рыбе – в попытках посеять сомнение, – Север знал наверняка. Но не сообщил об этом Кае, на случай, если она передаст Стерх его слова. Он ничего не сказал ей точно – и теперь нанес удар внезапно, расчетливо.

Капитан Стерх что-то говорила, но ее голос утонул в возмущенном гуле. Ее люди растерянно молчали – мешкал Михаил, мешкали люди из чужих групп, а вот люди Севера бормотали, кричали, смотрели так, что Кая окончательно уверилась: все подстроено.

– Угомонитесь! – крикнула Шоу, перекрывая на миг гул и морщась от боли. – Даже если это правда, что с того? Стерх вела вас в бой, она…

– Вела в бой с воздуха! – крикнул кто-то. – А Север рисковал своей шкурой рядом с нами, на земле!

– Север!

– Север!

– Уймитесь! – надрывалась Стерх. – Выслушайте меня! Мы должны разобраться, я… – С ужасом Кая услышала в ее голосе панику. Стерх проиграла.

– Оставь ее в покое! – крикнула Кая Северу, зная, что ничего не сможет изменить, но понимая: промолчать сейчас – запомнить это на всю жизнь. – У вас был уговор. Она ничего плохого не…

– Кая, – маска качнулась, – дай ей волю, и она завалит путь к сквозной прорехе. Разве ты не слышала? Она, быть может, знает о том, что там, больше нашего. И теперь мы это выясним. – Он повысил голос. – Взять ее! Живой!

Дальше все происходило очень быстро. Несколько человек, к их чести, бросились на защиту Стерх – в их числе Кая и Шоу.

Почти никто не был вооружен. Стерх успела вытащить пистолет, но Север двигался как молния – оружие упало на пол. Шоу оттеснили в сторону, и она завопила от боли. Кая бросилась вперед, сама толком не зная, что собирается делать, но Север сжал ее руку повыше локтя, как тисками.

– Не советую, Кая. – Голос его был каким-то но вым, бархатным, как будто он наслаждался происходящим.

– Михаил! – крикнула она, затем повернулась к парню из Агано, чьего имени не помнила. – Сделайте что-нибудь!

Парень из Агано промолчал, а вот Михаил заговорил, отведя взгляд в сторону.

– Прости, Кая. Мы потеряли… многих. Больше никого терять я не хочу. Это не наша битва.

А вот люди Севера действовали слаженно, быстро – всего через несколько минут капитан Стерх и те немногие, кто пытался помочь ей, включая Шоу и Каю, были разоружены. Капитану Стерх грубо заткнули рот.

– Заприте их! – велел Север голосом человека, привыкшего раздавать указания. – Кроме нее. – Он дернул Каю за руку. – Она моя и пойдет со мной.

– Отпусти их! – Кая попыталась вырваться, но с тем же успехом можно было пытаться разжать тиски голыми руками. – Отпусти меня…

– Брось, рыжик. – Маска была совсем близко, и Кая заметила пару пятен крови ближе к краю. – Нам будет весело вместе, обещаю. Я приготовил тебе сюрприз. – Он повернулся к своим людям, смотрящим на него со слепым обожанием. – Продолжайте работу. Все, что обсуждали на совете, должно быть сделано. Сформируйте группы. Первая – позаботьтесь о встрече женщин, детей и их защитников. Всех, кто может работать, направить к руководителям второй. Вторая – патрули города. Нужно унять беспорядки и разобраться с теми, кто еще не в курсе, что Сокол здесь больше не главная. Третья – позаботьтесь о мертвых. Четвертая – лазареты. Пятая – горячее питание. Начнем с этого – остальное подождет.

– Да, император. – Они отвечали вразнобой, но трепет в их голосах напомнил Кае времена Сандра, и по коже пробежали мурашки.

– Отпусти Шоу, – сказала она тихо. – Ее друг в лазарете.

– О ее друге позаботятся, – отозвался он. – А вот твоя подружка, даже раненая, слишком взбалмошна. С ней все будет в порядке. Я же не злодей. Идем. Я кое-что тебе покажу.

Он потащил ее за собой, и Михаил сделал шаг вперед:

– Она не пойдет, если не хочет.

Север хохотнул:

– Наконец настало время для рыцарства? Принцессе не нужна твоя помощь. – Он слегка встряхнул ее. – Рыжик?

Кая через силу кивнула Михаилу, слабо улыбнулась ему – и Шоу, которая молчала – только раздувались ноздри, а на лбу проступали мелкие капельки пота.

– Все в порядке. Со мной все будет хорошо.

– Верно. – Север кивнул. – У нас с малышкой общие дела. Семейные, а семья – это святое. Не так ли?

Идя за ним по коридорам Красного замка, Кая чувствовала странное равнодушие. Андрей, Макс, Оникс, Пом, Ник. Стерх с заткнутым ртом. Шоу, которую удерживали против воли.

Все рушилось – и тогда, когда должно было починиться. Была ли и в этом ее вина? Может, она не достаточно предостерегла Стерх?

– Нам сюда. Не оступись.

Двое людей, поприветствовавших Севера «мой император» – значит, они уже обо всем знали, знали заранее, открыли перед ним запертую на засов дверь.

Неожиданно невысокую для Красного замка – Кае пришлось наклонить голову, чтобы не удариться о притолоку.

Ее глаза не сразу привыкли к полумраку – окно было крошечным и находилось высоко, под потолком. А потом…

– Кая? – В комнате, привязанные к стульям, сидели Саша и Шиповник. Оба бледные, растрепанные. Губы Саши потрескались, на скуле Шиповника темнел кровоподтек. Он был без сознания. Увидев ее, Саша задрожала, как язык пламени, и глаза ее казались больше и темнее обычного.

– Ты… здесь… – прошептала она.

Кая вспомнила Ингу – ее безжизненный взгляд.

– Молчать. – Север повернулся к Кае. – Как тебе мой подарочек? Мы нашли этих предателей быстро. Они особо и не прятались.

– Все не так! – Голос Саши дрожал, но она говорила быстро и страстно. – Кая, она сказала, что никто не пострадает, сказала, что…

– Я, кажется, велел молчать! – рявкнул Север и с силой тряхнул Сашин стул.

– Что вы делаете? – закричала Кая. – Прекратите!

Север замер, кажется, в недоумении.

– Я думал, ты порадуешься. Что сможешь сделать, что должно, сама.

– Что должно, – тупо повторила Кая. – Что?

Она увидела, как по бледной, очень бледной щеке Саши сбегает слеза.

– Предатели не заслуживают жизни, – сказал Север просто, как будто говоря о повседневных заботах вроде охоты или урожая. – Даже если будет суд, – Каю царапнуло это «если», – результат один. Казнь. Так какая разница? Никто даже не узнает. Это Сокол нужно будет казнить публично – слишком многим она насолила. Но эти детки… Я слышал, что они сделали. Я вижу, как вы с ней смотрите друг на друга – даже сейчас. – Он шутливо погрозил Кае пальцем. – Даже на пороге смерти она ненавидит тебя так, что мечтает поменяться с тобой местами. Столь сильная ненависть – не меньшая редкость, чем сильная любовь. Такие вещи нужно ценить. Видишь, Кая? Я все замечаю! Считай это моим подарком за твой маленький вклад в происходящее.

– Ты что, совсем больной? – Кая почувствовала, что переходит черту, – но ей было плевать. – Я не хочу их убивать. Я вообще не хочу, чтобы их убивали.

– Понимаю. – Маска сокрушенно качнулась, сочувственно, понимающе. – Наказывать – всегда так неприятно. Кто в здравом уме может получать от этого удовольствие? Но наказание – неизбежная часть жизни, Кая. Если ты хочешь чего-то стоить, хочешь менять жизни других людей – тебе придется научиться наказывать… и не отводить при этом взгляд.

– Я ничего не хочу, – устало сказала Кая. – Не хочу менять жизни других людей. Не хочу чему-то учиться. Я хочу, чтобы ты отпустил их… Пожалуйста.

Север покачал головой:

– Да уж… Вы с моим племянником поистине два сапога пара. Впрочем, чему удивляться? Все дети ленивы и не хотят ничего, кроме удовольствий. Но рано или поздно детям приходится взрослеть. – Его голос изменился, стал из бархатного холодным и гладким, как льдина. – Тебе тоже придется. Если ты не готова убить их сейчас – пусть живут. Пока что. – Он властно кивнул ей. – Идем со мной. Маленький город требует постоянного присутствия. Управлять большим городом можно откуда угодно… Мы с тобой подождем его вместе. Там, внизу.

– Может случиться что угодно, – сказала она не потому, что хотела предостеречь Севера, а потому, что при взгляде на плачущую Сашу и безжизненного Шиповника вдруг остро почувствовала, что хочет жить – несмотря на скорбь, несмотря ни на что. – Артем говорил, что-то случится сразу после…

– Очень хорошо, – пропел Север, заботливо вытирая слезы с Сашиной щеки. – Ну, ну, тише, тише. Тебе повезло с заклятой подружкой. Видишь, все хорошо. Ты пойдешь с нами. Как и твоя сестренка. И этот ваш обездвиженный приятель. Мне могут понадобиться все, кого Ган знает и любит. Так будет гораздо веселее. Ученых тоже прихватим с собой, они уже должны быть здесь, не так ли? – Он повернулся к Кае и повторил: – Очень хорошо. Когда что-то происходит, нужно всегда быть в гуще событий.

– Зачем я вам? – устало спросила Кая, уже идя за ним по коридору. – Почему просто не запереть меня с остальными? – Она смотрела на его шею перед собой – открытую, уязвимую.

Эта уязвимость была мнимой.

– Хитрый лисенок, – гулко отозвался Север, не оборачиваясь. – Нет уж, дорогуша. Ты теперь всегда будешь рядом со мной. Чтобы он точно пришел. Не сомневаюсь, он бы и так навестил дядюшку… И все же лишняя наживка не повредит.

– А если он не придет? – сказала Кая. – Ведь что-то на их стороне могло пойти не так. Вдруг они найдут дорогу назад спустя годы? – «Или не найдут вовсе».

Несколько мгновений Север молчал, а потом его плечи дрогнули.

– Что ж… Тогда хорошо, что нам с тобой так весело вместе.