Кая видела битву сверху – и ей было и страшно, и стыдно. Выстрелы, крики людей, грохот взрывов, дикое ржание лошадей сливались в такую какофонию, что ее отголоски долетали даже сюда, наверх.

Она видела чудовищные машины древних, прущие напролом как гигантские неповоротливые черепахи. Люди обстреливали машины из-за углов и гибли под обломками зданий.

С их дирижаблей вниз были сброшены здоровенные штуки вроде стальных ежей – там, где «ежи» упали удачно, машины останавливались, беспомощные, как будто увязнув в болоте.

Кая видела алые цветы взрывов, распускающиеся внизу один за другим. Черные столбы дыма валили от загоревшихся зданий. Кажется, весь город был охвачен пожарами, и кто-то пробормотал у нее над ухом:

– Если так пойдет и дальше, нам достанутся одни головешки.

Кая видела, как умирают люди. Смерти сверху казались крошечными, игрушечными, но она слишком хорошо знала, что это не так.

Толпы людей бежали друг на друга, вооруженные мечами, железными трубами, дубинами. Сверху Кае казалось, что не все они знают, куда бегут и с кем именно сражаются. Возможно, так и было.

Пару раз они видели, как люди Красного города бросают оружие, увидев знакомые лица среди нападавших. Но это останавливало не всех.

– Если бы Сокол сумела объединить людей, нам бы туго пришлось, – сказал кто-то из-за другого плеча. – К счастью, она отлично справилась с тем, чтобы разобщить их.

И все же у нее были люди, и машины, и оружие, и дирижабли – встреча в открытом поле закончилась бы плачевно для их объединенных сил.

Но велись уличные бои – и тяжелая военная тех ника здесь не всегда могла развернуться. Совет Артема уже сослужил им хорошую службу – Сокол явно не ожидала наступления. Группы нападавших двигались с разных сторон – и большая часть людей пересекла Мертвое кольцо незамеченными. Север был прав, когда на одном из военных советов сказал:

– Все испуганные тираны совершают одну и ту же ошибку. Судя по данным разведки, Сокол не исключение. Она стягивает силы к себе, в центр, потому что все больше боится голодных людей с окраин. Но не помнит о внешнем враге. Внешний враг – это мы, если кто забыл. Еще немного холода и голода, напряжения и страха – время играет в нашу пользу. Если используем эффект неожиданности…

Все вышло так, как он говорил.

Их дирижабль атаковали трижды. Они были к этому готовы: еще на этапе формирования экипажа капитан Стерх объяснила, что им придется снижаться для того, чтобы сбрасывать «ежи», зажигательные смеси и сетки, и люди на земле непременно воспользуются ситуацией – попытаются сбить дирижабль или вывести его из строя.

Им предстояло снизиться еще раз – для того, чтобы спустить Каю и остальных, чьей главной задачей было попасть в лабораторию.

– Как можно ближе, – отметила Стерх, – но потом на нас не рассчитывайте. Чтобы приземлиться, дирижаблю нужно время – и желательно помощь людей у посадочной площадки. – Она вздохнула. – Вы уверены, что хотите идти, не дождавшись конца битвы?

– Вы же сказали, что там вряд ли будет много ох раны. – С виду Шоу была расслаблена, как кошка у огня, – но в ее голосе Кае послышалось напряжение.

– Я предположила. После нашего удара с запада Сокол, скорее всего, стянет все силы туда, чтобы удержать ворота. Лаборатория в глубине – возможно, она решит отозвать оттуда людей, по крайней мере на время. Но это только предположение.

– Если она верит в то, что лаборатория – главное для возвращения Сандра, она, может, наоборот, туда кучу людей нагонит, – пробурчал Пом. Он хмурился и как никогда напоминал настороженного медведя.

– Решать им. – Стерх пожала плечами. – Я не вижу необходимости в такой спешке.

– Не им, – вдруг сказал тогда Пом, – а нам.

Дирижабль сильно тряхнуло, и Кая почувствовала, как слабеют ноги. Она представила, как раскалывается пополам гондола, как все они с их планами, надеждами и опасениями падают вниз, кружась в потоках воздуха как бумажные фигурки.

Но этого не случилось.

Ее чувствительно ткнули в бок, и она увидела острую улыбку Шоу.

– Испугалась? Соберись. Там наша помощь нужна.

Выстрелы чудом не задели их запасов зажигательной смеси, но теперь, судя по лицу Стерх, избавиться от них требовалось как можно скорее.

– Сбрасывай вниз, когда будем пролетать над их воинами! Там, у баррикад! – закричал кто-то. – Наших там пока нет – но они идут из-за угла! Поможем!

С высоты люди на баррикадах казались одинаковыми, муравьинообразными. Но они были разными. Живыми.

Стерх и Пом, вся их команда, наверняка знали кого-то из тех, в которых сейчас бросали зажигательную смесь, целясь деловито, как будто люди внизу были нарисованными мишенями.

Кая отвернулась. Она не хотела, чтобы кто-то видел ее лицо. Люди внизу вопили, кричали, плакали без конца, а потом дирижабль снова тряхнуло – кто-то ответил им, и Кая вдруг поймала себя на том, что шепчет молитву – старую молитву, которой научил ее дедушка…

Она сама не знала, о чем просит. Пусть их зажигательные смеси летят мимо. Пусть дирижабль доберется до лаборатории. Пусть ее не убьют сегодня.

Пусть умолкнут крики. Пусть погаснут пожары. Красные лепестки пожирали одно за другим здания, которые стояли тут, должно быть, сотни лет. Что, если пламя пойдет дальше? Что, если Красный город сгорит дотла?

Пусть пойдет снег. Мокрый снег, который погасит огонь.

– Кая, не стой столбом! – рявкнула Стерх. – Бросай! Или подавай хотя бы, сейчас все руки нужны.

Она послушно подала бутылку со смесью Шоу, а потом ее вырвало прямо себе под ноги.

Больше ее не трогали.

Дирижабль трясло и крутило – но сбылась по меньшей мере одна из ее молитв. Пошел снег, крупный, липкий и холодный.

– Вовремя, – буркнул Пом. – Видимость ужасная.

– Мы успели сбросить смеси, – сказала Стерх, не глядя на него, как бы обращаясь ко всем сразу. Она опустила на глаза черные летные очки, и ее взгляд стал непроницаемым. – Теперь они нас тоже не видят… Шансы добраться до лаборатории…

Мокрая снежная завеса взорвалась выстрелами. Громкими, близкими… слишком близкими. Шоу вдруг айкнула – как от пчелиного укуса – и осела на бронзовый поручень.

– Шоу! – Кая не узнала собственного голоса.

Новый выстрел заставил тело действовать быстрее мысли. Она присела, наклонила голову и поползла к Шоу. Снежинки таяли на ее руках. Выстрелы продолжали разрывать воздух, и Кая увидела едва различимый за снеговой завесой остов другого дирижабля – одного из тех, что остались в Красном городе.

Люди за ее спиной кричали, укрывались от выстрелов, отстреливались, но Кая слышала все будто издалека. В голове стучало: «Шоу. Шоу. Шоу», и сердце выстукивало это имя, как сумасшедшее.

– Кая, назад!

Она не остановилась. Шоу была совсем рядом, и Кая поймала ее руку. Ладонь была перемазана чем-то липким.

– Шоу! Ты в порядке? – по-дурацки крикнула она, чувствуя, как подступают к горлу слезы, – а говорят, что в самые тяжелые моменты битвы плакать нет ни времени, ни сил. Что они понимают?

Кая сжимала руку Шоу изо всех сил, как будто от этого что-то зависело, и горько плакала, а вокруг с ума сходили выстрелы, и завывал ветер, и кричали люди на обоих дирижаблях.

Подняв голову, Кая увидела бронзовый поручень на другом воздушном судне совсем близко – и людей, стоявших у него с оружием. Из-за снега не было видно четко, но она готова была поклясться, что среди них была Сокол. Горящие синие глаза, хищно приоткрытые ярко-алые губы – мелькнувшее под меховым капюшоном лицо было лицом Снежной королевы. Холодной. Беспощадной. Безумной.

Кая выхватила из-за пояса пистолет, не думая, выбросила руку вперед, выстрелила. Она не услышала собственного выстрела – одновременно с ней стреляло несколько человек с обоих дирижаблей. Фигура в черной куртке упала плашмя. Это была не Сокол, и Кае не суждено было узнать, кем был этот человек, остался ли он в живых и ее ли пуля в него попала.

Дирижабль резко развернуло и стремительно поволокло прочь – теперь их разделяло расстояние слишком большое, чтобы целиться и стрелять, и экипаж Сокол был неразличим в снежном крошеве.

– Шоу. – Кая всхлипнула, пистолет выпал из рук. – Шоу…

– Чего?

Пальцы Шоу в ее руке дрогнули, ожили, и Кая почувствовала, что теперь слезы бегут по ее щекам неудержимо.

– Ты в порядке?..

– Я бы так не сказала, – Шоу хмыкнула, – мне явно нужна помощь…

Кая ухватила ее за воротник, и Шоу взвыла:

– Осторожнее!

Пом тронул Каю за плечо – он тоже передвигался ползком, хотя вражеский дирижабль скрылся из виду.

– Дай помогу.

Вдвоем они дотащили Шоу до каюты. За ней по де ревянному полу тянулся след из красных капель. Капли заметал снег.

Шоу оказалась ранена в плечо.

– Неопасно, – заявил Пом, перевязывая рану, пока Шоу морщилась и закусывала губу, сдерживая стон. – Но пуля внутри. Ее нужно будет достать.

– Блеск, – пробормотала Шоу. – Я смогу пойти с вами в…

– Никуда ты не пойдешь, хотя я, конечно, не врач, – пробурчал Пом. – Разве что хочешь тормозить нас почем зря.

Кая вдруг с ужасом почувствовала, что рада его словам. Она не хотела, чтобы еще кто-то пострадал из-за нее. Не хотела, чтобы Шоу рисковала с ней.

– Нет, я пойду. Должна пойти. Эти оболтусы ее не защитят, а я…

– Я сама могу защитить себя, Шоу.

– Ты рискуешь собой ради тех, кто этого не ценит, – сказала Шоу неожиданно резко. – Рядом должен быть кто-то, кто…

– Я пойду с ней.

Это было так неожиданно, что обе умолкли, и Пом пожал плечами.

– Не надо, – сказала Кая, хотя меньше всего на свете ей хотелось отказываться от его защиты. – Я же не одна пойду. Мы справимся.

Пом мотнул головой:

– Говорить не о чем. Если все правда, это самое важное для всех. И для нее тоже, даже если…

– Если что? – на пороге стояла капитан Стерх, все еще в летных очках, – понять ее эмоции было по-прежнему невозможно.

Пом тут же покраснел, как помидор, и бочком направился к ней, напоминая медведя больше обычного.

Стараясь не вслушиваться в их ожесточенный спор, Кая придвинулась к Шоу. Дирижабль снова тряхнуло, и на этот раз ее подруга не сдержала стон.

– Очень больно? – спросила Кая.

Это был глупый вопрос, но лучше, чем ничего, и Шоу криво улыбнулась:

– Очень. Но еще больнее от того, что мне придется отлеживаться, пока вы будете разбираться со всем этим…

– Ты не в безопасности. Дирижабль могут сбить.

Шоу хмыкнула:

– Большое спасибо. – Помедлив, она сжала руку Каи в своей. – На случай, если так оно и выйдет. У меня была сестра, ее звали Хола. Была бы твоего возраста, если бы…

Кая покачала головой:

– Расскажешь мне о ней, когда будем праздновать победу.

Шоу улыбнулась вымученно:

– Отличная идея. Будь осторожна, Кая.

Они осторожно обнялись, и Кая повернулась к двери. Стерх там уже не было, а Пом выглядел несчастным и решительным одновременно.

– Готова, девочка? – спросил он Каю голосом сиплым, как от насморка. – Тогда идем. Мы близко к лаборатории. Ты все помнишь?

Кая кивнула. Она помахала Шоу, прежде чем последовать за Помом в холод и белизну.

– Сокол была там. На том дирижабле. Вы видели? – Ей приходилось перекрикивать ветер, и Пом помотал головой:

– Нет! Но если она так глупа, чтобы идти в бой вместо того, чтобы отсиживаться, нам же лучше, верно я говорю?

Их группа уже собралась у одного из поручней. Люди помогали друг другу надеть крепкие кожаные сбруи, в которых их должны были спустить на длинных веревках. При мысли о крутящейся бездонной пропасти под ними Кая почувствовала тошноту, но деваться было некуда.

Михаил, уже облаченный в сбрую, улыбнулся немного нервно, и она подошла ближе к нему.

– Спасибо, что идешь!

– Не за что! – заорал он в ответ даже громче, чем следовало. – Я до сих пор помню, как ты выручила меня на испытании, рыжая! – Теперь он понизил голос. – К тому же я уходил из Зеленого не только чтобы Андрея найти… но и чтобы сделать что-нибудь по-настоящему важное.

Кая хотела бы сказать, что вовсе не уверена в том, что они сумеют сделать что-то важное, не уверена ни в чем, но у нее больше не было такого пра ва. Все, кто собирался пойти, поверили Артему – и ей, – а значит, она не должна сомневаться.

– Что внизу?

– Людей у лаборатории нет, но мы не знаем, что внутри!

– Войска стянули к месту нашей атаки у ворот. – Капитан Стерх, как всегда, говорила весомо и негромко, но почему-то ее было хорошо слышно, несмотря на снег и ветер. – Все идет по плану. – На Пома она не смотрела. – Желаю вам удачи. Увидимся, когда город будет взят.

Кая затянула на себе кожаные ремни, надежно охватившие плечи, талию, подмышки. Пом проверил ремни у всех, прежде чем экипироваться.

– Это просто страховка, – сказал он Кае, и она поняла, что выглядит более напуганной, чем хотела показать. – Мы спустимся на платформе. Отцепим это, и все дела. Бояться нечего.

– Я и не боюсь, – ответила Кая, и Пом понимающе хмыкнул.

– А ветром нас не снесет? – спросил парень из Зеленого, чье имя Кая не могла вспомнить.

– Для этого и нужна страховка.

– А если начнут стрелять?

Пом пожал плечами:

– По платформе попасть не так-то просто. Ну и глядите в оба… Оружие наготове.

Звучало неутешительно, но деваться было некуда.

– А причалить нельзя было? – Парень не унимался, и Пом закатил глаза.

– Мы не можем садиться без площадки внизу. Есть еще один способ, но он долгий и трудный, а дирижабль нужен нашим парням на земле, ясно? Нужно прикрыть их спины сверху, у нас еще есть кое-какие сюрпризы.

Они погрузились на сколоченную из досок платформу один за другим, и Стерх в последний раз махнула им рукой, отдавая людям на борту команду.

Платформа, качаясь, пошла вниз, и Кая уцепилась за деревянный поручень с такой силой, что, кажется, могла бы сломать его пополам. Ветер крутил их и болтал, и пару раз платформа опасно кренилась набок – если бы не поручни и ремни, связывавшие их с дирижаблем, они посыпались бы вниз.

– Мы умрем? – все это время бормотал парень из Зеленого, цветом лица полностью соответствующий названию своей общины. – Умрем, да? Скажите мне честно! Мы умрем?

Никто не отвечал ему.

Видимость все еще была плохой, а ледяной ветер продувал до костей, но снег стал падать реже.

Кая вспомнила о словах Пома и дрожащими пальцами, неуклюжими в вязаных перчатках, вытащила пистолет – и почти сразу убрала обратно. Слишком боялась уронить его вниз.

– Снижаемся! – заорал Пом с центра платформы.

Он единственный выглядел сосредоточенным и спокойным, и Кае стало легче. Сама она, после неудачной попытки вооружиться, присела, продолжая изо всех сил цепляться за поручни, и думала только о том, как сдержать рвоту.

Платформа ударилась о землю сильнее, чем Кая ожидала, – она согнула колени, как посоветовал Пом, но удар все равно вышиб воздух из легких и отозвался болью в ногах.

– Быстро! – скомандовал Пом, перекрикивая шум ветра и крики сражающихся в отдалении. – Уходим с платформы!

Кая распутала кожаные ремни дрожащими пальцами и спрыгнула с платформы за мгновение до того, как та, тяжело качнувшись, пошла вверх.

Они были совсем рядом с лабораторией, но Кая не сразу поняла это – снег покрывал мир серебряной паутиной, за которой сложно было что-то разобрать.

Площадь изменилась. Это Кая различила даже сквозь снегопад. Идеально убранная при Сандре, сейчас она была завалена мусором и грудами досок. Несколько деревьев, украшенных когда-то разноцветными лентами, лежали теперь, сломанные, бессильно уронив ветви в грязь. Мокрые ленточки выглядели жалко.

Рядом с одним из деревьев Кая увидела чей-то темный силуэт, а подойдя ближе, едва сдержала крик – перед ней лежал мертвец, совсем юный парень, возможно, младше нее самой. Широко раскрытые светло-голубые глаза слепо таращились в небо, правая рука, перепачканная кровью, вытянулась в сторону Красного дворца. Кая сделала шаг к нему, как зачарованная, – желание закрыть ему глаза было непреодолимым. Но Пом резко дернул ее за рукав:

– Не подходи к нему. За мной. Не разделяемся.

Пригнувшись, они пошли к лаборатории, стараясь держаться ближе к стенам. Обманный маневр Севера и Стерх, видимо, сработал – людей здесь не было. Пока что.

Мыслью об этом Кая как будто накликала беду – темные фигуры выросли как из-под земли, стоило им зайти за угол. Кая, Пом и остальные схватились за оружие – а потом Кая разглядела лицо женщины, идущей во главе.

– А, девочка! – воскликнула та. – Ты жива. Отрадно видеть. Что я говорила? Все снова пошло ко всем чертям!

– Мальва, – сказала Кая со смесью облегчения и страха.

Да, это была она, женщина, под началом которой она трудилась в конюшне, но в нынешних условиях это ничего не значило. За спиной у нее Кая различила лица ополченцев, явно не имевших в прошлом отношения к военному делу. Среди них было много женщин и подростков; видимо, большинство работали при дворце. Многие были вооружены, но смотрели на группу Каи с таким испугом, как будто держали мечи впервые в жизни. Возможно, так оно и было.

– Мы не хотим никого убивать, Мальва, – прогудел Пом у нее за спиной, – не хотим. Отойдите с дороги. И никто не пострадает.

– Нам можешь не угрожать, – сварливо отозвалась Мальва и кивнула людям у себя за спиной. – Сокол вооружила всех в городе, кто не разбежался из-под ее прекрасного руководства. Но лично я сыта этим по горло. У вас есть план?

Кая кивнула:

– Да.

– Прекрасно. Он включает в себя арест Сокол?

– Как минимум, – буркнул Пом.

– Великолепно. Тогда мы вас не видели. – Мальва властно, как когда-то Кае на конюшне, кивнула своему отряду: – Пошли. Она забрала всех моих лошадей. – Теперь она смотрела прямо на Каю, и Кая постаралась ответить как можно более возмущенным взглядом. Для Мальвы лошади были что родные дети, и это знали все.

– Мне жаль. Может, они уцелеют…

– Их уже съели, – мрачно отозвалась Мальва. – Люди в городе голодают, Кая. Все связи, которые император наладил с Внешним кругом, разорваны. Там, где Сандр действовал хитростью, Сокол использует страх. Ученые работали на нее поначалу – а потом взбунтовались. Она заперла их, насколько мне известно… Хорошо, если они еще живы. Если бы вы не явились – думаю, уже скоро в городе набралось бы достаточно недовольных, чтобы… – Мальва осеклась, и с ее губ сорвалось и растаяло в воздухе облако пара. – Люди гибнут… Но многие пошли защищать город из страха перед Соколом, из-за вранья… Многие погибнут в этой неразберихе. Нужно остановить это как можно быстрее.

Пом кивнул:

– Нам надо попасть в лабораторию. Дорога свободна?

– Почти. Ее охраняет отряд в десяток человек. Мы должны были предупредить их, если кого-то увидим. – Мальва помолчала и вдруг как-то на глазах постарела, превратилась из энергичной женщины в усталую старуху. – Люди в отряде преданы Сокол. Договориться с ними не выйдет… Постарайтесь не убивать без нужды. – Она отвернулась. – Идем.

– Пошли с нами, – предложил Михаил, выйдя из-за плеча Пома. – Поможете нам там.

Мальва хмыкнула:

– Нет, спасибо… вояки. У меня здесь одни женщины и дети. И сейчас я веду их в безопасное место. Если Сокол победит, пусть вешает меня за это на столбе.

– Сокол не победит, – сказал Пом твердо. – Идите. Прячьтесь. Когда она поймет, что мы обманули ее, здесь станет жарко.

Но, прежде чем группа Мальвы скрылась из виду, еще одна фигурка отделилась от нее и подошла к Кае. В бледной, перепуганной насмерть девушке с растрепанными темными волосами она не сразу узнала Милу – свою бывшую соседку из Красного города. Воспоминание о том, как Мила говорила о ней гадости, вспыхнуло в памяти на миг – чтобы сразу же погаснуть. Все это казалось таким мелким, когда совсем рядом рушились стены и кричали люди.

– Вы поможете Сандру вернуться? – спросила Мила, цепляясь за рукав Каи. – Вы же за этим идете, правда? Скажи, что это правда! – Она была на грани истерики. Ее некогда идеальная кожа потрескалась от холода, из носа текло, но Мила этого не замечала. – Сандр все исправит… Император нас спасет… Вернет все, как было… Скажи, скажи, что вы идете за ним!

– Мы сделаем все, что можем, Мила, – тихо сказала Кая, осторожно отцепляя ее пальцы от рукава один за другим. – Обещаю.

Она не сказала ни слова неправды – и все равно на душе стало муторно, особенно от того, как просияла Мила перед тем, как поковылять вслед за своей группой, пугливо прижимаясь к стене и вздрагивая при звуках выстрелов.

– Не думай об этом, – сказал Пом, будто прочитав ее мысли. – Сосредоточься.

Они подошли к группе, охранявшей лабораторию, бесшумно. Здесь были военные, и Мальва говорила правду: пытаться договориться значило проиграть. Кая понимала это – и все равно то, что случилось потом, не раз снилось ей во снах, после которых она просыпалась с криком.

Схватка была быстрой и жестокой. Преимущество оказалось на их стороне – охранники не видели их приближения, и некоторых удалось снять выстрелом прежде, чем они поняли, что происходит. Снег сыграл их группе на руку – Кая точно знала, что один из ее выстрелов достиг цели. Ранила она? Убила?

Милосердный снегопад не дал узнать наверняка.

Вскоре все было кончено.

Люди лежали на снегу, и Кая не могла знать наверняка, многие ли из них поднимутся сами и скольких придется хоронить измученным живым. Быстро же они нарушили обещание, данное Мальве.

Один человек из их группы тоже остался лежать на снегу – тот самый мальчик из Зеленого, что все время спрашивал на платформе: «Мы умрем? Скажите, умрем?»

Кая остановилась, чтобы закрыть его глаза, – в горле как будто застрял острый кусок льда. На этот раз Пом ее не остановил.

– Живей. – Пом оставался спокойным, уверенным – более спокойным и уверенным, чем в обычной жизни, как будто именно это – битва, опасность – было его стихией. – За мной.

Куда девались его бурчание и неуклюжесть, нелепая косолапая походка? Глядя на этого Пома, Кая начинала понимать, что в нем видела Стерх.

В лаборатории царила та же разруха, что и на площади.

Опрокинутые столы, разбитые склянки, рассыпанная земля, сломанная и повисшая на одной петле дверь оранжереи. Кая бросила взгляд в дверной проем – все диковинные растения высохли и завяли. Мертвые, пожухшие, они напоминали осенний лес.

– Кажется, Сокол не слишком заботилась о продолжении работы, – прошептал кто-то за ее спиной, и тихие слова показались пугающе громкими в мертвом застоявшемся воздухе.

Они миновали залы один за другим. Папки, которые Ган с таким азартом сгребал когда-то давно – в прошлой жизни – со столов, лежали теперь, раскисшие, на полу, похожие на выброшенных на берег водяных тварей.

Кая увидела стол, за которым обычно сидел Артем, и сердце ее екнуло. Его чашка с темным от недопитого чая ободом так и стояла здесь, покрытая, как и все остальное, толстым слоем пыли.

Она вспомнила слова Мальвы о том, что ученые отказались работать на капитана Сокол.

Они спускались ниже и ниже, и везде было одно и то же – грязь, пустота, заброшенность. Проходя по одной из лестниц, Кая заметила застарелое бурое пятно на стене, и ее замутило.

Несколько раз она повторила про себя код от двери, скрывающей вход в подвалы, – оставалось надеяться, что Сокол не нашла способ его сменить.

Ступая за поворот, Кая вздрогнула. Ей вдруг показалось, что сейчас она увидит последствия того самого сражения – тела людей и нечисти, пятна крови, гильзы и пепел.

Конечно, все это давно было убрано – и с тех пор коридор успел покрыться слоем пыли – она комками жалась к стенам, серебристо парила в воздухе.

– Как склеп, – пробормотал кто-то, и Кая машинально кивнула.

– Набирай код, девочка. – Пом пропустил ее к двери. – Все, приготовьтесь. Мы не знаем, что встретим внутри.

Кая вдруг представила, что они опоздали. Сандр воспользовался новой прорехой. Сандр поджидает их за закрытой дверью. Они идут готовить засаду – но он опередил их, и это они – те, кто идет в ловушку.

Она прикусила губу, и во рту стало солоно. Голова закружилась. Замок щелкнул, и дверь бесшумно открылась.

Внутри было пусто – Кая ощутила общий вздох облегчения как собственный.

Стена, в которой тогда зияла прореха, была гладкой – ни пятна, ни трещины. Самая обыкновенная стена.

Клетка, в которой сидела темноволосая девушка с другой стороны, Анле, больше не светилась голубым.

Кая подошла к тому самому месту, где они стояли на коленях, связанные, – Ган, Марта, Тоша, Саша, она сама. Она вспомнила, как дергался Ган под ударами Сандра, пытаясь улыбаться ей, как мгновенно побелело лицо Марты, когда ее пронзил кинжал, как летел к стене – неотвратимо, неотвратимо – Тоша.

– Не расходимся! – прикрикнул Пом. – Двигайтесь живее. Нужно приготовиться. Закройте дверь. Отсюда никто не выйдет – да, не выйдет.

– Мы что, будем сидеть в засаде часами? – спросил Михаил.

Он заметно побледнел, и голос его звучал нервно. Он наверняка и прежде видел, как умирают люди, но, видимо, битва, за которой он наблюдал с высоты полета дирижабля, а потом дорога до лаборатории выбили из колеи и его.

– Сколько нужно, столько и будем, – резковато ответил Пом. – Если догадки Каи – правда, он может появиться в любой момент.

Они заняли указанные им позиции под прикрытием разломанной мебели и прочего хлама, приготовили оружие. Каю поставили в пару с Михаилом, и она тупо наблюдала за тем, как он постукивает по колену – снова и снова. Снова и снова.

Это действовало на нервы, но она молчала.

– Стреляйте на поражение, если он появится, – сказал Пом хрипловато. – У нас будет один шанс. Если он придет сюда – так потому, что думает, что тут ему рады. Стреляйте – не прекращайте стрелять.

– И это наш план?

Пом кивнул:

– Да. Такой вот план.

Он хмурился, но руки на оружии не дрожали, а голос был полон мрачной решимости. Кая вдруг не к месту вспомнила, что он не знал секрета капитана Стерх – она сама говорила, что солгала ему насчет татуировки. Пом так легко обернулся против недавнего императора, узнав, что тот на самом деле – чужак с другой стороны. Что бы он сказал, узнав секрет своего капитана?

Ожидание тянулось мучительно. Они находились слишком глубоко под землей, и до них не долетали звуки битвы. В подвале было прохладно, но и вполовину не так холодно, как снаружи. Люди поснимали шапки, расстегнули одежду, не сводя взглядов со стены. Кая ощущала, как ладони на рукояти пистолета становятся влажными, как во рту появляется солоноватый металлический привкус.

Все молчали. Напряжение, которое должно было бы пойти на спад – просто потому, что такое напряжение невозможно выносить бесконечно, – только нарастало. Воздух теснил грудь, густел.

– Что, если он вообще не появится? – прошептал Михаил, казалось, вечность спустя.

Без окон или часов невозможно было понять, сколько времени прошло, и Кая чувствовала себя так, как будто они оторваны от всего мира.

Где-то там, должно быть, продолжали гибнуть люди – а они, вместо того чтобы помочь, ждали, ждали, ждали того, чего могло и не случиться.

– Если нет – значит, мы перестраховались, – буркнул Пом, спасая Каю от необходимости отвечать. – И вообще, если…

– Смотрите! – воскликнул кто-то. – Там!

Стена таяла. Плавилась, оплывала, как свеча. Каменная поверхность бурлила пузырями, мерцала, дробилась.

Прореха рождалась на ней – все так, как говорил Артем, – безо всякого электричества. Сама собой. Кая почувствовала, как разом скрутило холодом внутренности, – и вдруг не к месту подумала о Зеленом, охранных письменах на заборе, связках амулетов, позвякивающих на ветру.

Кто-то не выдержал – раздался выстрел, и пуля срикошетила о стену.

– Отставить! – взревел Пом. – Ждать!

Прореха продолжала плавить камень – никогда прежде Кая не видела ничего подобного. Свет резал пространство как острый нож. Под этим ножом стена расходилась в стороны, открывалась как занавес, обнажая что-то вроде коридора, уходящего в темную пустоту без дна. Кая различила далекое сияние огней – как будто звезды на небе или глаза хищников в ночи.

И в глубине этого коридора, в точке, в которой рождалась беззвездная чернота, она увидела темную фигуру. Фигура стремительно приближалась, припадая на одну ногу.

– Ждите.

Прореха содрогнулась, как чудовищная пасть, и фигура была теперь ближе, готовая вот-вот явиться на свет.

– Ждите.

Вспышки света внутри стали ярче, края дыры в пространстве начали твердеть – как будто новорожденная прореха утверждалась в своем праве на существование. Человек – теперь не было сомнений, что это человек, – шел уверенно, быстро. Возвращался во владения, которые считал своими.

Артем был прав.

А они были здесь – и были готовы.

– Сейчас! – рявкнул Пом. – Огонь! – Выстрелы грянули разом из всех углов подвала, и у Каи заложило уши.

Сандр покачнулся. Он почти вышел из прорехи и теперь стоял на линии разрыва, с отстраненным любопытством изучая расцветающие на камзоле кровавые цветы. А потом вскинул руки – резко, как вскидывают к плечу ружье, и с его пальцев сорвались и полетели во все стороны золотые змеящиеся молнии. Кто-то крикнул: «Боже!», кто-то, судя по звуку падения, осел на пол, кто-то уронил оружие… Но остальные выстрелили снова, слаженно, и Сандр покачнулся. На этот раз он нашел способ защититься от выстрелов – должно быть, золотые молнии умели не только атаковать, – потому что только одна пуля достигла цели и попала ему в плечо. Он дернулся, но это не остановило его молнии – они настигли нескольких людей, опутали, словно сетями, и люди, попавшие под их атаку, кричали, кричали без конца. Кая не могла разглядеть, кто именно был атакован, что с ними происходит, – сжавшись в комок за баррикадой, она перезаряжала оружие.

Кая выстрелила в третий раз – в унисон ее выстрелу прозвучало еще три с разных сторон, и, судя по звукам, кто-то торопливо перезаряжал оружие.

Сандр взревел, и с кончиков его пальцев сорвалось еще две молнии – но бледные, неуверенные. Неопасные – почему-то Кая была в этом уверена, хотя ни одна сила на свете не заставила бы ее вылезти из укрытия и отправиться проверять.

Теперь Сандр не кричал – шипел от боли. В его теле было по меньшей мере с десяток пуль. Ожидай он засады, им вряд ли удалось бы его одолеть. Кая не знала почему, не знала, как это возможно, но его силы были нечеловеческими.

При мысли о том, на что он способен там, откуда явился, Кая похолодела – но продолжила перезаряжать, хотя руки тряслись.

Любой человек упал бы от полученных ран, умер на месте.

Сандр все еще стоял – всего мгновение, – и Кая снова подняла пистолет – когда он вдруг тяжело шагнул назад, в прореху.

Темная пустота приняла его в свои объятия, и прореха закрылась – мгновенно, как по щелчку, и вот уже не было ни следа от нее на стене лаборатории, твердой, холодной, и Кая выбиралась из своего укрытия – почему-то все звуки доносились теперь как будто издалека – и опускалась на колени рядом с одним из тех, до кого дотянулась молния Сандра. Его лицо было обезображено, будто он сгорел, сгорел заживо, – и она вспомнила страшные крики, которые слышала во время атаки, – но Кая все равно узнала бы его – медвежью фигуру, лишившуюся разом своей неуклюжести.

Люди выползали из укрытий, кто-то кричал, кто-то оттаскивал еще одну жертву молний куда-то в сторону, видимо, еще не поняв, что уже не помочь…

Пистолет выпал у Каи из рук.

Она не могла думать ни о Сандре, ни о закрывшейся прорехе, ни о том, что все это могло для них значить.

Сидя рядом с Помом на холодном полу, она горько плакала.