Ган

Связываться с Севером было плохой, очень плохой идеей – но ни на что лучшее рассчитывать не приходилось. Дядя Гана был сумасшедшим и раньше. Судя по их последнему разговору, если что-то и изменилось, то только в худшую сторону, но, несмотря на это, в его словах был определенный смысл.

Как бы то ни было, теперь, зная, что Север жив, Ган действительно не мог позволить себе выпускать его из виду надолго. Кроме того, у него не было другого способа выбраться самому и увезти информацию, Каю – и своих людей, разумеется – из Красного города. У Севера – если он не лгал – такой способ имелся.

Если он не лгал, если Сандр не заметит их отсутствие слишком быстро, если не выкинет что-нибудь внезапное бестолковый Артем… От попыток просчитать все возможные варианты развития событий голова у Гана шла кругом. Если они не сумеют покинуть Красный город и будут вынуждены прятаться где-то здесь, среди бесконечных улиц и громад домов, в попытках выбраться за пределы Внешнего кольца, это будет развлечением для Сандра – примерно как в страшной книге про бегущего человека, которую Ган когда-то читал.

Только полный идиот не догадается сдать их Сандру, чтобы заслужить его одобрение, а значит, в Красном городе они будут обречены. Весь день, дожидаясь вечера, Ган снова и снова возвращался к мысли: вдруг на сей раз интуиция его подвела и этот орешек ему не по зубам? Вдруг он зря притащился сюда, зря привез людей?

Мысли все время упирались в одно и то же воспоминание. Он летит сквозь темноту с рукой Каи в своей руке… Внутри теплело. Ган не слишком боялся смерти – он привык жить в мире, где она могла настичь в любую минуту даже самого смелого, умного и хитрого.

И все же Ган всегда думал, что было бы неплохо – если возможно – прожить долгую жизнь. Ему хотелось еще многое сделать, попробовать, испытать. Было бы обидно так глупо и бездарно пропасть здесь, в Красном городе… Но, если так суждено, ему повезло снова встретить Каю.

Утром за завтраком ему удалось незаметно кивнуть Северу. Маска удовлетворенно кивнула в ответ, и за обедом у его тарелки оказалась записка, написанная дядиным пляшущим почерком. Почему-то, только увидев этот почерк, Ган окончательно уверился в том, что Север жив. Буквы, похожие на мушек, мельтешащих в глазах после удара, напоминали выходцев с того света.

Чтобы переговорить с Тошей и Сашей, Ган поочередно вывел их за пределы Красного замка. Конечно, сопровождавшие их стражи не давали расслабиться, хоть и держались поодаль, но в замке обсуждать предстоящую вылазку в лабораторию было бы еще опаснее.

Тоша воспринял идею с восторгом, как, кажется, воспринял бы с восторгом что угодно исходящее от Гана. Почему-то именно сегодня Тошина восторженность заставила сердце сжаться, а кожу – покрыться неприятными мурашками. Тоша доверял ему, отдавал всего себя без остатка – и что Ган давал взамен?

Глядя в честные голубые Тошины глаза, похожие на глаза их белой собаки, когда она была еще совсем глупым доверчивым щенком, Ган мысленно пообещал вознаградить Тошу за преданность по возвращении в княжество. Что могло бы по-настоящему порадовать его? Лучше всего, конечно, было бы свести Тошу с какой-нибудь славной девчонкой – может, из Ри или еще откуда. Кажется, именно об этом он мечтал в последнее время больше всего… Но вот заставить кого-то из красивых девушек обратить внимание на Тошу – слишком болтливого, чересчур старательного – увы, не в княжеской власти.

С Сашей было сложнее. Ган испытал вспышку самого настоящего стыда – неприятное чувство, которое он успел подзабыть, – поняв, что всерьез рассматривает возможность оставить Сашу здесь, в Красном городе. Это действительно могло быть к лучшему для них обоих. Если бы Гану удалось убедить Сашу провести вечер с Артемом – не напрямую, само собой, – он убил бы сразу двух зайцев. Саша отвлекла бы Артема, и они могли бы не бояться его несвоевременного вмешательства – уж кто-кто, а Артем точно заметит отсутствие Каи.

Останься Саша в Красном городе, не знай она ничего о планах Гана, с ней почти наверняка не сделали бы ничего дурного. Артем бы ее защитил. Саша была ему симпатична еще с их первой встречи в городе Тени. Ган думал об этом почти всерьез целых две минуты, а потом вспомнил об Инге. Вряд ли удастся убедить ее, что старшая сестра осталась в Красном городе по своей воле и всем довольна. Да и Тоша вряд ли поймет… Именно в этот момент Ган и почувствовал стыд. Он на самом деле думал бросить своего человека в Красном городе.

Они с Сашей говорили на площади. Здесь было много народу, Ган быстро тащил ее за собой. Стражи не слишком прислушивались к разговору. Они увлеченно наблюдали за приготовлениями к празднику. Справедливости ради, тут было на что посмотреть. По краям площади установили лотки со всякой всячиной: разноцветными платками и шапками, горячими напитками, мясом, жарившимся тут же, на решетках, бусами, амулетами и прочими мелочами. Все деревья и фонарные столбы украсили красными флажками и лентами.

Ган полюбовался бы площадью и нарядами горожан – тем более он и сам привлекал внимание. Можно было попробовать завязать с кем-то знакомство – с компанией разговорчивых военных в форме экипажа дирижабля или с кем-то из барышень в длинных разноцветных юбках. Они хихикали и перешептывались, поглядывая на него, а значит, разговорить их было бы легче легкого… Но из-за стражей за спиной и мрачной Саши по правую руку о знакомствах пришлось забыть.

Саша выслушала его торопливые объяснения молча и только кивнула в ответ. С тех пор, как он отказался поговорить с ней один на один, она отстранилась, последние несколько дней много времени проводила с Артемом… До сих пор его это более чем устраивало, но теперь, когда ему требовалась абсолютная преданность, могло стать проблемой.

– Все в порядке, Саша? – спросил он. Это был плохой вопрос – слишком легко ей было бы ответить на него «нет» и начать неприятный разговор.

Она потянула носом:

– Жареное мясо. Как думаешь, где они держат скот? Я видела только конюшни.

Он вздохнул.

– Все в порядке?

Ее губы дрожали, щеки раскраснелись, а кончик носа побелел, как будто Саша потерлась им об меловую стену. Темные кудряшки топорщились из-под шапки беззащитнее обычного, и Ган с трудом подавил желание пригладить их. Он и так позволил себе с ней слишком много…

Она всегда была для него смешной маленькой девочкой, сестрой его друга. Ган не думал, что она воспринимает все так серьезно… Оправдывает ли его это?

Ведь еще давно, назвав себя князем, он принял решение думать обо всех своих людях, защищать их… Не совершать ошибок.

Он не лгал Кае в Агано, говоря, что давно один – с момента гибели Веты. Но прежде он всегда думал, что мелочи вроде той, что случилась между ним и Сашей, – не в счет (сочтет ли так Кая?). Кажется, пришла пора расплачиваться за заблуждение.

– Да. – Она подняла глаза. Кажется, решила вести себя так, словно ничего не произошло. Во всяком случае, сейчас… Оставалось надеяться, что этой решимости хватит на какое-то время.

– Здорово. – Ган помедлил, собираясь с мыслями. – Послушай, Саша, мне жаль, если мы… неверно поняли друг друга.

Она молчала, упрямо стиснув зубы. Идя рядом с ней, Ган видел, как судорожно бьется жилка у нее на шее.

– Ты прекрасна, – сделал он еще одну попытку, ища и не находя верный тон. Сложно найти его, когда в ответ на любые твои слова собеседник реагирует холодным молчанием. – Ты знаешь, что я всегда относился к тебе хорошо. Но…

– Ты ее видел, – прошептала Саша.

Ган услышал ее, но переспросил:

– Что?

– Ты видел ее.

– Кого? – Ему самому стало неловко от фальшивости этого вопроса, и Саша исподлобья бросила на него взгляд, полный укора.

– Сам знаешь кого. – Прежде Саша никогда не позволяла себе разговаривать с ним таким тоном, но почему-то Ган чувствовал, что сейчас не вправе на нее злиться. Саша была похожа на маленькую разъяренную гарпию – пожалуй, даже разозлись он, ее бы это не впечатлило. – Эту рыжую… – Кажется, она хотела продолжить, но, поймав его взгляд, осеклась. – Я же знаю, что она здесь. С Артемом.

– С которым ты проводишь кучу времени последние три дня, – заметил Ган, – но ведь я на тебя не злюсь.

Щеки Саши вспыхнули ярче прежнего. Он надеялся рассмешить ее, но, кажется, она поняла его слова по-своему.

– Ты отлично знаешь, – зашептала она, рассеянно блуждая взглядом по площади вокруг, – что, если бы ты только хотел, я была бы рядом все время, но…

– Саша. – Ган покачал головой. – Послушай меня… Пожалуйста. Если ты продолжишь в том же духе… тебе будет нелегко вспоминать этот разговор. – Он коснулся ее локтя, и она вздрогнула – каким-то невероятным образом почувствовала прикосновение через рукав толстого пальто. Ган понизил голос: – Нам нужно вернуться домой. Ты слышишь меня? Сделать так, как я велю… Сейчас нет времени на эти… разборки. Мы будем дома… и тогда поговорим. Ты меня поняла?

Ее губы дрожали. Саша кивнула.

– Посмотри на меня. – Он говорил жестко, но знал: так надо. – Посмотри и скажи так, чтобы я тебя слышал.

Она подняла глаза, и на этот раз во взгляде было что-то, чего он не сумел расшифровать.

– Хорошо. – Она выплюнула это слово, как принцесса в старой сказке – жабу. – Я поняла.

– Молодец. – Полагаться на нее все еще не стоило. Но он сам виноват, что заварил эту кашу.

– Ган. – Она больше на него не смотрела. – Она тоже будет там сегодня, да?

– Да. И не только она. Тебя не должно волновать, кто там будет, Саша. Сосредоточься на другом. Если не ради себя – то ради Инги. И ради того, чтобы мы все вернулись домой.

– Я обещала встретиться с Артемом перед приемом.

– Значит, теперь скажешь, что передумала. И будь осторожна. Он теперь – человек Сандра. Заподозрит что-то раньше времени – и мы все можем пострадать.

Она что-то прошептала, очень тихо, а когда Ган переспросил, только помотала головой. Дальше, изображая прогулку, они шли молча – сквозь разноцветные палатки, взбудораженных людей, красные флажки.

Ган хотел сказать: «Ведь ты сама вызвалась поехать со мной», но промолчал.

К вечеру он был готов – все ценное и мало-мальски полезное было разложено по карманам. Ган вооружился припрятанными раньше ножами – если все пойдет по плану, скоро у него будет оружие получше… Ган переоделся было в свою одежду, но, подумав, заменил старую кожаную куртку, которую любил, на здешнюю, с красным шитьем, похожим на языки пламени, на левом рукаве. Затем повязал на шею красный же шарф. Не стоило привлекать к себе лишнего внимания. Пока они еще не сделали ничего дурного, он оставался желанным гостем Красного города – ненадолго.

Около восьми он видел в окно, как горожане начали стекаться на площадь. В ларьках и под навесами зажигали разноцветные огоньки в стеклянных лампах, и вечер за окном расцветился сотней крохотных сияющих глаз.

Еще через десять минут Ган услышал, как одна за другой начинают хлопать двери соседних комнат. В сопровождении стражей гости Красного города выходили один за другим, чтобы следовать на прием Сандра, который был назначен ровно на девять. Времени оставалось всего ничего – Ган считал хлопки дверей на этаже. Дверей было десять, из них три – в комнатах Гана, Тоши и Саши. Двери хлопнули семь раз, шаги семь раз прогрохотали в сторону лестницы. Теперь должен был наступить их черед – их комнаты ближе к краю… Ничего не происходило.

Ган приложил ухо к двери, медленно досчитал до десяти, а потом распахнул дверь. Стражей в коридоре не было. У лестницы стоял человек в маске, и, хотя видеть это было невозможно, Ган готов был поклясться, что он улыбается.

– Путь свободен, – гулко сказала маска.

– Где наши стражи?

– Прилегли отдохнуть. – Маска качнулась и хмыкнула.

– Что?.. Они живы?

– А это важно? – Глаза в прорезях маски закатились. – Давай, пошевеливайся. Или я провернул это, чтобы мы под благовидным предлогом пропустили вечеринку?

Определенно, не стоило связываться с Севером.

– Как мы теперь попадем на территорию за старой стеной? – спросил Ган, изо всех сил стараясь оставаться спокойным. – Или, думаешь, без стражей мы не привлечем внимания?

Север пожал плечами:

– Проще было отделаться от них здесь. Внизу их плащи – двое из нас изобразят стражей, двое пойдут открыто. Всего делов… Ты какой-то нервный. Кажется, переизбыток ответственности не идет тебе на пользу.

Ган не успел ответить – соседняя дверь распахнулась, и к ним вышли Саша и Тоша. Оба не подали виду, что удивлены, увидев человека в маске.

– Привет, ребята, – прогудел Север. Тоша знал его, пусть и недолго, и ему наверняка доставляло удовольствие оставаться неузнанным. – Готовы к приключениям?

Они спустились быстро. На первом этаже никого не было, и Север указал им на черные плащи стражей, висевшие у двери.

– Приоденьтесь, мальчики. Время дорого.

Ган подобрал плащ, достаточно длинный, чтобы скрыть одежду; Тоша последовал его примеру.

– Снаружи то ли снег, то ли дождь, – сказал Ган. – Хороший повод натянуть капюшоны пониже.

Плащ Севера подозрительно топорщился со всех сторон, и, поймав взгляд Гана, человек в маске вытащил из-за пояса пистолет – самодельный, но смертоносный.

– Стражам они больше не понадобятся… Какое-то время. Окажете мне честь, князь? Вам это пригодится. – Север понизил голос. – Только, чур, уговор: в меня, пока мы не свалили, не стрелять. По рукам?

– По рукам, – неохотно отозвался Ган, пряча пистолет за пояс. С ним он сразу почувствовал себя увереннее, хотя в Агано предпочитал арбалет и стрелял из него лучше. Однако стражи Красного города были вооружены в основном огнестрельным оружием, поэтому пистолет Севера был весьма кстати – уж лучше, чем его ножи.

– Больше нет? – улыбнулся Тоша, прячась под капюшоном. Он, кажется, сделал какие-то выводы о человеке в маске и не выглядел встревоженным – в отличие от Саши, которая то и дело бросала на Севера нервные взгляды.

– У меня не оружейный завод, парень… К сожалению. Ничего, скоро все разживемся оружием получше. – В голосе Севера звучало плохо скрытое удовлетворение, как у ребенка, который знал, что скоро получит подарок. Ган заметил, что Саша побледнела, и коснулся ее локтя.

– Тебе не нужно будет сражаться. Просто держись рядом.

– Не обещайте того, в чем не можете быть уверены наверняка, князь. – Маска качнулась. – У тебя что же, малышка, совсем никакого оружия нет? Вот, возьми. – Он протянул Саше нож, небольшой, с деревянной рукоятью, в кожаных ножнах. Ган хотел сказать Саше, чтобы она его не брала, но не успел. Та торопливо сгребла нож с широкой Северовой ладони и бросила на Гана быстрый взгляд – то ли отчаянный, то ли вызывающий.

Да, он сам был виноват, слишком он был беспечным… И все же Ган подумал, что, когда они вернутся домой, позаботится о том, чтобы отправить Сашу с сестрой в Ри или еще куда подальше на месяц-другой.

Ему и прежде случалось проводить время с кем-то из девчонок по-дружески… Это было легко – и так же легко было прощаться и вести себя как ни в чем не бывало. Только Саша создавала столько проблем. Он вспомнил Каю и почувствовал, что улыбается. Не лучшее время… Что, если для Саши мысли о нем – то же, что мысли о Кае – для него? Думать об этом было тяжело. Но он в любом случае ничего не мог поделать.

– Идем тихо, – сказал он вслух. – На улице полно народу, так что мы легко пройдем через ворота. Лаборатория – там нас ждут.

Ждет Кая.

Он хотел бы верить, что они не привлекут чужого внимания, но, выходя под дождь и снег, натягивая капюшон на глаза, Ган почувствовал, что нервничает сильнее, чем ожидал. Людей на улице и вправду оказалось больше, чем когда бы то ни было. Пару раз его толкнули локтем, испуганно извинились – кажется, местных жителей черные плащи стражей пугали; раньше Ган не обращал на это внимания.

На улице стемнело, липкие влажные хлопья снега, похожие на рваную бумагу, летели прямо в лицо. Ган толком ничего не видел, кроме тьмы вокруг и бесконечных прыгающих спин. Кажется, жители Красного города были настроены веселиться несмотря ни на что. Кто-то бодро пел, издалека раздавались хлопки, и в какой-то момент вперемешку со снегом Гану в лицо полетели разноцветные конфетти. На площади мерцали огни. Сквозь завесу снега и дождя казалось, что они то пропадают, то появляются вновь, как болотные духи, заманивающие неосторожных путников в трясину.

Ган взял левее. Он почти ничего не видел, но примерно понимал, в какую сторону им нужно двигаться. От огней явно стоило держаться подальше. Он слышал пыхтение Тоши у себя за плечом, чувствовал присутствие дяди – ядовитое, выжидающее, и Саши – обиженное, пульсирующее… Искушение резко свернуть в сторону, раствориться в пелене снега и дождя, найти Каю – и исчезнуть. Дворец за стеной сиял огнями, наверное, миллиона свечей, как маяк в ночи. Сквозь ворота проходили мужчины в красных и коричневых костюмах, дамы в длинных платьях с корсетами и шлейфами осенних цветов… В красивую и нарядную мышеловку.

Проходя через ворота, Ган опустил голову ниже и увидел, что Саша взяла Севера под руку и улыбнулась одному из стражей.

– Господа? – Они уже миновали ворота, когда рядом с ними из ниоткуда возник тоненький парень лет пятнадцати. Его лицо под капюшоном было неуверенным, встревоженным, и он в упор смотрел на ближайшего к нему Тошу. – Вы – пятый патруль?.. Или…

– Перед тобой офицеры, рядовой, – сказал Ган как можно более грозно, оттирая Тошу в сторону плечом и наугад тыча пальцем в нашивку на своем плече. Оставалось понадеяться на то, что он угадал – или что парнишка ничего не разглядит из-за ветра. – У нас личный приказ императора сопровождать особых гостей. Помощь нам не требуется.

Это было подозрительно, плохо, очень плохо, и Ган начал продумывать пути отступления, но, к счастью, слово «офицеры» оказало на мальчика поистине магическое действие. Судорожно одернув насквозь вымокший плащик, он наклонил голову, быстро моргая, похожий на взъерошенного птенца:

– Прошу простить, офицеры! – и растворился в воздухе.

Гану показалось, что он слышит вздох облегчения за спиной, но никто из них ни на миг не остановился; все продолжили путь.

– Недурно, князь, – бормотнул Север, поравнявшись с ним. – Офицеры… Рядовой… Быстро соображаешь. Это хорошо. Будет интересно.

Они свернули от дворца к лаборатории, убедившись, что удалились от толпы на достаточное расстояние и никто за ними не следит. Если не знать, что в темноте притаилась огромным зверем громада со стеклянным куполом оранжереи, ее можно было бы и не разглядеть… В отличие от ярко освещенного дворца, лаборатория сегодня была темной, потухшей, безлюдной.

Ган прибавил шагу. Темные окна тревожили, вызывали суеверный страх. Он подумал: вдруг что-то помешало Кае? Если сейчас они не найдут ее, придется следовать плану. И если Север не лжет, если Гану и его людям удастся избежать подставы – а в том, что дядюшка попытается подставить его и бросить в Красном городе, Ган не сомневался, – ему придется уйти без Каи. Что, если, пока они не виделись, она поразмыслила хорошенько и решила остаться под защитой красных стен?

Но она была здесь. Ган почти сразу увидел темную фигурку у стены лаборатории.

– О, – сказал Север, вероятно, ухмыляясь под маской, – какая неожиданность.

– Помалкивай, – бросил Ган и двинулся навстречу Кае.

Он ожидал, что она будет рада его видеть, но, когда подошел ближе, радостно чувствуя, как пустеет в животе, она отшатнулась.

– Что он здесь делает? – спросила Кая, кивая в сторону Севера, и добавила, понизив голос: – Откуда ты его знаешь?

– Он поможет, – ответил Ган, избегая ответа на последний вопрос. – У нас общая цель.

Кая кивнула, но сделала маленький, едва заметный шаг назад, когда Север насмешливо поклонился ей.

Тоша помахал Кае рукой:

– Привет.

Хотелось бы Гану знать, что избавило его от обычной разговорчивости – осознание важности того, что им предстояло, или то, что Артема в их команде не было. Тоша ни разу не спросил об Артеме, как и Кая или Саша, – даже сейчас, когда уже всем было ясно, что он не покинет Красный город вместе с ними. Что ж, с другой стороны, если они молчат, значит, согласны.

– Привет, – отозвалась Кая, а потом кивнула Саше. – Привет, Саша.

Саша не ответила и отвернулась.

– Ну что же вы, дамы, – грохотнула маска, – веселей! Не факт, что все мы уцелеем… Так что, возможно, ваши проблемы решатся сами собой. Во всем нужно искать хорошие…

– Закрой рот. – Ган махнул рукой в сторону темного угла здания. – Пора.

– На проходной моя подруга, Марта, – сказала Кая. Она не смотрела ни на кого из них, только на Гана, и он почувствовал, что холодный ветер, заставляющий остальных кутаться в куртки и переступать с ноги на ногу, над ним власти не имеет. – Она пропустит нас. Я обещала ей, что никто не пострадает…

– Это зря. – Север расправил плечи, качнул головой – вправо, влево, разминая шею.

– Мы сделаем все, чтобы так оно и было, – твердо сказал Ган, про себя думая: следить за Севером нужно в оба.

Они двинулись в сторону входа в торце здания, где из дворца в такую погоду их никто не смог бы разглядеть. Пока что все шло слишком хорошо, и было в этом что-то зловещее. Метель летела им навстречу, но вокруг лаборатории действительно не оказалось ни одного стража, а где-то вдали грохотал огнями и шумом набирающий обороты городской праздник, как вызов холоду, мраку, зиме.

Ган пропустил Севера вперед. Неприятно было лишиться обзора, но Гану хотелось держать дядюшку в поле зрения. Кая шла рядом с ним, чуть позади, и молчала. Замыкали шествие Тоша и Саша.

– У тебя есть оружие? – спросил Ган Каю. – Я могу отдать тебе нож.

– Нож у меня есть.

Он коснулся ее руки, горячей даже сквозь ткань перчатки.

– Привет, – прошептал он, зная, что метель украдет это слово и никто его не услышит… Но она услышала.

– Привет, – отозвалась она, слабо отвечая на пожатие, а потом убирая руку. Что-то было не так… Но она могла быть напугана или расстроена из-за Артема… Возможно, считала, что он обманул ее?.. Не лучшее время, чтобы выяснять.

У входа в лабораторию они остановились.

– На проходной и за ней должно быть по два стража, – сказал Север. – Мы…

– Откуда ты знаешь? – перебила Кая.

– В центре сложно найти людей, недовольных Сандром, – отозвался Север, помедлив, будто раздумывал, стоит ли отвечать. – Здесь живется сыто, не то что за кольцом… Но к хорошему привыкаешь. И люди хотят жить еще лучше… У меня появились информаторы, потому что мне было чем заплатить.

– Чем ты заплатил?

– Это допрос, рыжик? Сейчас не лучшее время для этого, не находишь? – В голосе Севера послышалось легкое раздражение, и Ган почувствовал, как учащается пульс, напрягаются мышцы… Он не чувствовал страха, но тело чувствовало. Привычка была сильнее здравого смысла, и он тряхнул головой, чтобы прогнать наваждение.

– Ваш князь предпочел довериться мне… Или у вас там демократия?

– Заканчивайте. – Пульс снова замедлился. – Мы следуем плану. Но если кто-то хочет уйти, сейчас последняя возможность это сделать.

Все молчали, и Ган выдохнул сквозь плотно стиснутые зубы:

– Хорошо. Идем.

Перед проходной маячили двое стражей. Ган двинулся вперед быстро, бесшумно, махнув рукой остальным, чтобы ждали. Десятки мыслей разом пронеслись у него в голове. Могут ли стражи позвать подмогу, если он сработает недостаточно быстро? Удастся ли ему не убить ни одного из них? Достаточно ли тихо он идет?..

Он не успел додумать мысль, потому что в следующий миг что-то большое и быстрое пронеслось мимо него и с размаху врезалось в одного из стражей. Тот взвыл – кажется, Север ударил его в бок, – и второй кинулся на выручку. Времени думать не осталось. Ган был уже совсем близко, поэтому рванулся ко второму стражу, ударом ножа выбивая у него из рук длинный меч, нацеленный на дядю, а затем обрушивая удар ему на голову. Вся схватка заняла, кажется, несколько секунд. Ган наклонился над противником, пощупал его пульс и принялся связывать руки ему за спиной вынутой из кармана веревкой. Увидев рядом с собой непривычно бледную Каю, кивнул ей:

– Дай что-нибудь заткнуть ему… – И осекся.

Конечно, Каю напугала не схватка, которой она стала свидетелем. Она смотрела ему за плечо, на противника Севера, также лежавшего на полу. Почти черная в полумраке кровь растекалась густой лужицей у его бока. Север отнял ладонь ото рта стража – зажимал ему рот, не давая издать ни звука, пока тот умирал, – и осторожно вытянул нож, аккуратно обтер от крови краем одежды.

– Зачем вы это сделали? – прошептала Саша, подойдя к ним.

Кажется, она забыла, что планировала вести себя тихо и отстраненно. Даже Тоша выглядел потерявшим самообладание. Конечно, каждый из них должен был понимать, что необязательно удастся избежать жертв… Но то, что произошло, не было случайностью. Север убил – хладнокровно, небрежно – там, где убивать было совсем необязательно.

– Он мог убить кого-то из нас, малышка. – Север перехватил нож поудобнее и кивнул Тоше. – Давай ты, парень. Оттащи его в сторонку. Незачем привлекать внимание.

– Теперь они точно… – начала Кая, но Север тряхнул головой.

– Точно? Рыжик, думаешь, оставь мы их в живых, они бы погладили нас по головке? Не будь дурой. – Север подошел ко второму стражу с ножом, и Ган встал, заслонив лежавшего на земле.

– Мой – жив. И живым останется. Отойди.

Некоторое время Север молча мерил его взглядом с головы до пят, а потом хмыкнул:

– Дело твое.

Они оттащили обоих стражей – живого и мертвого – подальше от входа. Ган оттащил «своего» от мертвеца – когда придет в себя, ему не позавидуешь… Впрочем, его товарищу повезло еще меньше.

Кажется, Саша плакала.

– Не дрейфьте, – бодро сказал Север, расправляя плечи. – Я вывезу нас отсюда, когда все кончится. Есть дирижабль, который согласился иметь со мной дело. Так что…

– Меньше слов, – буркнул Ган. В темноте он снова нашел Каину ладонь – теперь она была холодной как лед.

Миновав темный коридор, они вышли к проходной. Там, за невысокой конторкой, сидела девушка, кажется, лет пятнадцати, со светлыми волосами. Девушка куталась в темно-зеленую шаль и мелко дрожала, склонившись над бумагами в свете керосиновой лампы. Заслышав шаги, она распрямилась и испуганно посмотрела на них.

– В-в-вы… – При виде Каи ее лицо посветлело. – К-кая… Т-т-ты в п-порядке?

– Да, – торопливо отозвалась Кая, делая шаг вперед. – Марта, это мои друзья. – Кая осеклась; видимо, подумала о человеке в маске. – Все будет хорошо… Там впереди кто-то есть?

– Д-д-двое. – Она умоляюще посмотрела на него, потом на Каю, потом на остальных. – П-по-пожалуйста… С-с-с ними в-все будет хорошо?

– Да, – твердо сказал Ган, глядя прямо на Севера и, не трудясь понизить голос, добавил: – Или, будь уверен, я убью тебя.

– Меньше пустых угроз, князь, – весело отозвался тот. – Без меня вам отсюда не выбраться. Но я вас понял. – Он выставил перед собой ладони – одна из них была в бурых пятнах. – Не будем ссориться. Я увлекся.

– У-увлек-к-к…

– Успокойся, Марта. – Кая обошла конторку, приобняла девушку, мягко, но крепко взяла за руку. – Это несчастный случай. Это не повторится. Не ходи туда.

– Н-н-нет… Это н-н-н-не…

– Один из стражей ранен, но он вне опасности, – продолжала Кая голосом спокойным, ровным, как журчание воды. – Мы оставили их там. Они… оба будут в порядке. Нужно идти вперед. Мало времени. Ну… Посмотри на меня. Нам нужно выбраться отсюда. Вспомни, что случилось с твоей семьей… Нужно.

Север тихо двинулся вперед, в темноту, к двери, ведущей в лабораторию.

Кая погладила Марту по щеке, потянула за собой.

– Идем. Все будет хорошо. Идем…

– Ган, мне страшно, – прошелестела ему на ухо Саша. – Ты знаешь, что делаешь?

– Шанс уйти у тебя уже был, – отозвался он жестче, чем собирался. – Соберись, Саша. Ты должна была догадываться, что в Красном городе может быть опасно. Это твое решение.

– Князь, я вперед пойду. – Тоша уже был спокойным, собранным. – За этим… Чтобы он чего не учудил.

– Иди, – кивнул Ган. – Возьми часть оружия… Я заберу остальное, и мы пойдем за тобой.

Он подошел к Кае и Марте:

– У вас все в порядке?

Кая кивнула. Девчонка, которую она держала за руку, все еще была бледной и дрожала.

– Марта, верно?

– Д-да…

– Меня зовут Ган. Не бойся… Скоро мы все будем далеко отсюда. Кая сказала о твоей бабушке… Обещаю, она будет отомщена. Да?

Девчонка нервно кивнула.

– Д-да…

– Вот, возьми. – Он протянул ей меч второго стража, но Марта в ужасе замотала головой.

– Хорошо. – Ган повернулся к Саше. – Саша, бери. И держись рядом. Все будет нормально, только не отходи от меня, ладно?

Помедлив, Саша кивнула. Ган поймал на себе быстрый взгляд Каи, но не понял его выражения.

За дверью впереди раздался шум, и Ган сказал девушкам:

– Идем.

Тоша был в порядке – уже хорошо. Он и Север связывали лежавших на полу стражей. Ган подошел ближе – на этот раз оба были живы, хотя волосы одного из них, того, над которым стоял Север, слиплись от крови.

– Все это странно как-то, князь, – вполголоса произнес Тоша, придвигаясь ближе к Гану.

– Что именно?

– У них у всех мечи… Огнестрельного оружия нет, а обычно есть, у них у всех… Все слишком просто, нет?

Ган кивнул:

– Мне тоже это не нравится. Будь настороже, друг. – Он бросил выразительный взгляд на Севера, который до сих пор обыскивал одного из стражей.

– Понял, князь. – Кажется, Тоша хотел о чем-то спросить, но промолчал.

В отличие от остальных, он видел Севера – очень недолго, очень давно, но все же видел… Что ж, даже если он что-то и заподозрил, с этим можно будет разобраться позднее. Тоша предан ему, и он далеко не дурак. Он не проговорится, даже если уже понял, кто скрывается под маской. Если так, интересно, что он думает о самом Гане. Что он оказался слишком слаб – или слишком милосерден?

Так или иначе, они в лаборатории. Стражи – на площади и во дворце, Сандр прямо в этот миг должен открывать торжественный прием. Возможно, прямо сейчас он осознает, что часть гостей не явилась. Или Артем заметит это быстрее всех. Он наверняка сейчас рядом с Сандром… Возможно, у них мало времени… Но, если информаторы говорили правду, больше стражей здесь нет – а значит, путь к секретам Сандра открыт. Дело за малым – забрать все, что можно, и сбежать как можно дальше, чтобы потом использовать тайны Красного города против его императора… А если окажется, что найденное нельзя унести с собой, нужно попытаться это уничтожить.

И оставался еще Север, живой, относительно здоровый, горящий жаждой мщения. Об этом Ган решил подумать позднее… И Саша с Каей – о них он точно подумает потом – если останется жив.

– Скажи мне, где будет ждать твой дирижабль, – обратился он к Северу. – Или ей, если мне не хочешь. На случай… если с тобой что-то случится.

– Будь оптимистом, князь, – отозвалась маска. – Я проживу еще сотню лет. Это точно – мне нагадала в том году одна сведущая шаманка. Так что бояться нечего.

Они двигались вперед – все, кроме Марты, вооруженные, настороженные, готовые к тому, что в любой момент кто-то может броситься на них из-за угла.

Они быстро миновали первый ярус. Гану казалось, что он спит и видит сон. Каким-то нереальным было все происходящее. Кая и Север, Саша и Тоша, столы с бумагами и странными приборами, книги, книги, книги… Будь у них больше времени, он бы изучил каждый метр этого места. Но времени не было – поэтому Ган хватал папки с записями со столом практически наугад, бегло просматривая надписи на наклейках. «Результаты порталы 3», «Растения из порт. – глоссарий», «Нечисть – классификация», «Взрывч. формулы», «Хим. соед. соотнош. порталы». Конечно, все по-настоящему ценное наверняка было спрятано тщательнее, но ему хотелось забрать с собой хоть что-то. Если это и не окажется полезным, то хотя бы даст представление о том, чем именно занимаются ученые Красного города на разных ярусах лаборатории. Покосившись на дядю, Ган увидел, что тот делает то же самое.

Именно здесь, а не в сокровищницах и не на складах спрятаны главные драгоценности Красного города. Знания, которые удалось восстановить, систематизировать, сохранить, получить, пользуясь огромным преимуществом, жителям этого места…

На мгновение Ган ощутил укол отчаяния, будто сосущая пустота внутри подняла голову, почуяв его страх. Почему вообще он думал, что им хватит сил и ума тягаться с Красным городом? Возможно, выступив против него со своими людьми, он приведет к гибели и их, и себя?

Но потом Ган представил, как покорно идет на прием Сандра, покорно выслушивает вместе с остальными то, что он для них приготовил, и пустое чувство ушло. До сих пор чутье не раз спасало и его, и тех, кто в него верил. А чем дальше шли они сквозь полумрак пустынной лаборатории, не решаясь пока что воспользоваться свечами или одной из керосиновых ламп со столов, тем больше Ган чувствовал: ничего хорошего для людей за пределами Красного города Сандр не готовил. Да и стоило ли этого ждать, если даже его подданные за пределами Внутреннего кольца жили хуже некуда, судя по тому, что рассказала Кая?

Он перевел на нее взгляд. Собранная, легкая, она бесшумно шла в метре от него, время от времени нашептывая что-то ободряющее Марте, которая снова начала дрожать, как в лихорадке.

Ей одной он мог бы рассказать о своих страхах и сомнениях – наверное, не теперь, а когда-нибудь позже. Но, спускаясь ярусом ниже по темной лестнице, Ган подумал, что было кое-что, в чем он признаваться не хотел… И что наверняка понимал Север – в конце концов, они оба носили маску.

В глубине души ему было все равно, мечтал Сандр о том, чтобы поработить всех выживших после События, или о том, чтобы подарить миру всеобщее благо. Князь не хотел, чтобы Сандр преуспел, не хотел подчиниться ни ему, ни кому-то другому. Ради этого Ган шел теперь в темноту, глядя в спину человеку в маске, желающему ему смерти, и чувствуя за плечом дыхание девушки, которую боялся потерять больше всех на свете.