Прошло несколько дней после таинственного происшествия в лаборатории, но им так и не удалось приблизиться к разгадке. Более того, повторить эффект тоже никому не удалось. Кроме Каты, его самого и Каи, никто его и не видел. Когда другие ученые всей толпой подбежали к столу, магнитная крошка преспокойно лежала на листе бумаги.
Кая, само собой, не горела желанием без конца обсуждать загадочное вращение крошки, поэтому все эти дни Артем не вылезал из лаборатории. Он и Ката почти не спали, снова и снова меняя условия и пытаясь понять, как могло произойти то, чему они стали свидетелями. Наверное, если бы Ката не видела того же, что и он сам, Артем бы подумал, что ему попросту померещилось…
Они так увлеклись, что Павлу пришлось силком выгонять их из лаборатории, чтобы они могли поесть и поспать… Кажется, он не воспринимал их доводы всерьез, и Артем не мог его за это осуждать… Но тем больший азарт он испытывал при мысли о том, что им с Катой удастся повторить эксперимент и объяснить случившееся.
Они попрощались у входа в лаборатории – Ката пошла направо, а он налево, через площадь, в сторону дома. Впервые за последние дни он смог нормально подумать о Кае и осознал, как сильно скучает. Это было странное чувство – ведь они жили в одном доме. Но Кая рано ложилась, чтобы не опоздать на работу в конюшнях. Артем поздно приходил из лаборатории, читал, спал, а потом снова шел работать. В результате они почти не виделись, хоть и жили вместе, и отдалились друг от друга еще больше.
Он скучал по их ночевкам в лесу, чтению у костра, разговорам – даже когда она нападала на него, – спорам в дороге, отблескам костра, игравшим в ее волосах. Скучал по ее усмешкам, хмыканью и угрюмому «угу», когда она давала понять, что не хочет продолжать разговор. По тем моментам, когда он писал у себя в дневнике, а она рисовала и он старался повернуть голову так, чтобы Кая не заметила, что он заглядывает ей через плечо.
Артем готов был сделать все, чтобы добиться здесь высокого положения, – надеялся, что тогда она останется с ним. Но сейчас он впервые с ужасом осознал, что, возможно, именно из-за этого ее потеряет.
Вот бы проникнуть в ее мысли хотя бы на минутку, всего на одну минутку: узнать, думает ли она о нем и если да, то что. Выяснить, помнит ли она еще о Гане и не мечтает ли по весне уйти в Агано. А еще – что она чувствовала тогда, когда его рука лежала на ее талии на балу… Артем судорожно вздохнул. Неужели ему придется гадать бесконечно? Неужели он так и не решится поговорить с ней, сказать о том, что уже давно, с тех самых пор, как он ее увидел, когда они оба были еще детьми, он… Произнести это даже про себя было невозможно. «Ну, скажи это, – шепнул ему внутренний голос, – скажи хотя бы себе – не будь таким трусом».
Правую руку вдруг прошило такой болью, что побелело в глазах. Артем глубоко задышал, сделал шаг на обочину, привалился к желтоватой стене трехэтажного особняка. Руку простреливало болью, и, казалось, если это не прекратится, он не выдержит, закричит… С трудом пытаясь сделать новый вдох, Артем почувствовал, как щекочет щеку слеза. Он не собирался плакать – просто боль была такой сильной, что это произошло помимо его воли. Артем поднял дрожащую руку к лицу. Вдруг ему показалось, что его мизинец цел – все еще здесь, на месте, под повязкой, и он с трудом сдержал желание сорвать бинты, чтобы увидеть это своими глазами. На мгновение он решил, что боль отступила, но его захлестнула новая волна – белая, ослепительная, а потом он услышал голос:
«Как… Как там… Как…»
Новая вспышка боли – на этот раз она пульсировала не в руке, а в голове, в самом центре головы… Артем едва не вскрикнул – сжал виски, стиснул зубы. На долгое, долгое мгновение он испугался, что сейчас потеряет сознание – упадет прямо здесь, посреди улицы…
«Ты там. Говори со мной. Говори. Говори. Говори!»
– Хватит, – прошептал Артем. На его лбу проступили холодные капли пота. Воздух как будто сгустился, и дышать было тяжело.
«Говори! Говори!»
– Прекрати!
– Вы в порядке?
Молодая женщина в длинном коричневом платье смотрела на него с тревогой, а маленькая девчонка лет четырех или, может, пяти – с испугом. Он увидел себя их глазами – бледного, вспотевшего, как от быстрого бега, скорчившегося от боли и привалившегося к стене так, как будто еще несколько мгновений – и он по ней сползет.
– Да… Все хорошо…
– Вы уверены? – Теперь она смотрела на руку, которую он прижимал к груди. – Может, позвать врача?
Артем вымученно улыбнулся. Боль уходила, как будто падала в глубокий колодец, становилась далеким воспоминанием. Он постарался выпрямиться и улыбнуться убедительнее.
– Да… Рука заболела. – Он поднял перебинтованную кисть перед собой, как будто защищаясь. – Но все уже хорошо. Правда. Спасибо.
Женщина неуверенно кивнула и притянула дочку к себе.
– Ладно… Если вы уверены…
– Да, спасибо! Уверен. – На этот раз у него получилось улыбнуться по-настоящему, и он торопливо заковылял прочь – быстро, чтобы женщина больше не задавала ему вопросов.
Скосив взгляд, Артем увидел, что женщина и девочка смотрят ему вслед, и прибавил шагу.
Все это время он старался не думать о Тени – о том, что Тень остался снаружи, за стеной. Кая бы сказала, что он сошел с ума, но иногда он действительно чувствовал себя так, как будто… скучает? Чувствует себя виноватым? Артем и сам не знал.
Точно было одно: Артему льстило – льстило еще тогда, – что Тень доверился ему. Что он, возможно, стал первым человеком, вступившим в контакт с разумным существом с той стороны. И не просто разумным – Тень был самым сильным, самым совершенным убийцей из всех, каких только можно представить. Что бы ни говорила Кая, вся эта мощь была готова встать на их защиту в случае необходимости… Пока у них был красный камень.
Артем свернул в переулок. Он все еще не приблизился к разгадке тайны красного камня, Тени и связи между ними. Он даже успел убедить себя в том, что Тень ушел, растворился где-то в лесу, выполнив непонятную ему функцию. Изуродованный мизинец, на который Артем старался реже смотреть, не давал забыть окончательно…
Что ж, теперь еще и сам Тень решил о себе напомнить.
До сих пор Артему не приходило в голову, что Тень сможет установить с ним связь на таком расстоянии. Раньше они всегда говорили лицом к лицу. На этот раз все было по-другому. Вспомнив, как именно, Артем поежился… При одном воспоминании об этой боли желудок сжало спазмом, а голова закружилась, и Артему снова пришлось остановиться передохнуть у ближайшей стены.
Он вспомнил ночь пожара в лагере у караванщиков. Вспомнил, как метался в жару, как видел Каю рядом с постелью, как во сне полз темный, таинственный шепот… В ту ночь Тень тоже говорил с ним, не будучи рядом, но Артем никак не мог вспомнить, что именно…
Струйка пота стекла по виску, щекоча шею, как будто на улице было жаркое лето. Но сейчас стояла осень. По утрам легкая изморозь уже похрустывала под его новыми кожаными ботинками. Поздними вечерами щеки и нос, бывало, пощипывало от холода. Со дня на день в Красном городе должен был выпасть первый снег – и тогда, как Артему сказали в лаборатории, местные жители устроят праздник. Дети будут водить хороводы на площади, а взрослые – петь песни и танцевать допоздна, чтобы согреться. Ему объяснили, что этот праздник символизирует собой призыв объединиться перед лицом наступающих холодов…
Артем ничего не ответил, но про себя удивился беспечности этой странной традиции. В Зеленом никому не пришло бы в голову праздновать начало зимы – холодного, жестокого, страшного времени, в которое каждый год не своей смертью погибали люди. Единственный плюс зимы для Зеленого, пожалуй, заключался в том, что некоторые твари из прорех умеряли пыл – им зима тоже не слишком нравилась. Артем задумался о том, бывала ли вообще зима там, откуда они приходили. Многие водные твари погибали или опускались на дно водоемов. Стоило соблюдать осторожность у прорубей, но в остальном…
Артем нервно потер щеку здоровой рукой. Скоро выпадет первый снег. Люди будут петь и танцевать на главной площади. Он вдруг вспомнил обитателей окраин Красного, оборванных, с голодными глазами. Они вряд ли будут рады наступлению зимы.
Скоро выпадет снег. Он совсем сбился со счета, забросил дневник – уже много дней делал записи только в общих лабораторных журналах… А ведь прошло столько времени с тех пор, как они с Каей покинули Зеленое.
Боль почти стихла – теперь она проявлялась лишь короткими вспышками то в руке, то в животе, то в голове… По сравнению с тем, что Артем чувствовал еще совсем недавно, это казалось легким покалыванием.
Скоро выпадет снег – эта мысль крутилась в голове, как застрявшая песня. Скоро выпадет снег, а Артем еще ни капли не приблизился к разгадке тайны красного камня, Тени, собственной роли в их истории.
Он был беспечен. Позволил себе увлечься и забыть о Тени. Черном, опасном, зловещем, ожидающем, зовущем. Тень помог им с Каей добраться сюда, Тень хотел, чтобы они доставили красный камень в Красный город. И Тень не стал бы так просто отказываться от своих целей, в чем бы они ни заключались. Он все еще хотел, чтобы Артем выполнил его волю… Ждал. Может ли Тень пробраться сюда, если Артем так и не сделает то, что от него требуется?
Артем снова вспомнил недавнюю боль и поежился. Если Тень сделал это – что еще он может сотворить с ним вот так, не приближаясь? Если он потеряет терпение… Артем глубоко вдохнул. Нужно было успокоиться, прекратить паниковать. Это была мысленная связь. Артем не знал, как именно она работает, но, очевидно, чтобы связаться с ним через такое расстояние, Тень приложил немало усилий. Возможно, именно это дало такой эффект. Тень не хотел ему вредить. Он был нужен Тени – все еще. Зачем-то. Руку кольнуло, и Артему ярко представилось, как Кая закатила бы глаза в ответ на эти его рассуждения.
Он старался успокоить себя, но так велико было искушение пойти к Сандру, рассказать ему обо всем, попросить о помощи. Сандр умен и ценит его. Кая к нему несправедлива.
Но все же… Артем с досадой потер щеку. Он обещал Кае ничего не предпринимать без ее согласия. Не рассказывать Сандру про камень и Тень. И хотя в последнее время их мнения на тему Сандра и Красного города расходились все сильнее, Артем не терял надежды переубедить ее… И нарушить данное Кае слово, выдать Сандру их общий секрет – явно не лучший способ сделать это. Но есть другой.
Артем вдруг ощутил головокружительную, легкую, как пузырек воздуха в воде, решимость – как будто ее внушили извне. Будь что будет. Сегодня вечером он поговорит с Каей. Он поделится с ней мыслями о Сандре и Красном городе, расскажет, как важна их работа, чего они уже достигли… О том, что Анатолий Евгеньевич, отдавая им бумаги, наверняка хотел именно этого.
А еще он поговорит с ней и о другом… Прошло много времени с тех пор, как они разошлись с Ганом в Северном городе. Она выбрала идти с ним, Артемом, а не остаться с князем. Она выбрала его! Артем резко остановился. Прежде он никогда об этом не задумывался.
Они дружили с детства, и она, наверное, даже не догадывалась о том, что… Артем почувствовал, что краснеет, и вдруг начисто забыл о боли в руке, голове, животе – забыл о том, что боль существует на свете.
Сегодня он расскажет ей о своих чувствах. Она ходила с ним на прием, танцевала с ним, хотя они об этом и не договаривались. Она сама попросила провести ее в лабораторию…
Он поговорит с ней вечером, может быть, подарит ей что-то очень красивое… Но что? Артем шел через переулки, как сквозь теплую воду, блуждая в мечтах, представляя себе, как Кая улыбается, как ее глаза вспыхивают радостью.
На самом деле в глубине души Артем вовсе не был уверен в том, что она обрадуется, даже в том, что действительно решится с ней об этом заговорить… Но думать об этом было так приятно, что он не мог заставить себя перестать.
Поблуждав в переулках среди старинных особнячков, Артем снова вышел к площади.
На ней опять царило столпотворение. Видимо, он гулял по переулкам куда дольше, чем думал. Воздух ощутимо похолодел, на улице темнело… И все же не разглядеть севший на площадь дирижабль и собравшуюся вокруг него толпу любопытствующих было невозможно.
Небольшую квадратную площадку огородили разноцветными керосиновыми фонариками на палках, в руках у многих встречающих тоже мерцали разноцветные огоньки. Начали зажигать ночную иллюминацию, которую Артем впервые увидел с высоты дирижабля после приема. В свете огней ночная площадь выглядела фантастически. Любуясь верхушками собора, теплым цветом городских стен, цветными лентами на черных ветвях деревьев, Артем даже на мгновение забыл о дирижабле… А потом вдруг подумал: вот почему эти дирижабли сажали не там, где обычно, – на большой посадочной площадке у границы Внутреннего кольца с Внешним. Сандр хотел пленить их, покорить, поразить их воображение с первого мгновения в Красном городе.
И он достиг цели: люди, выходившие из дирижабля по шаткому мостику, который придерживали двое стражей, выглядели ошеломленными. Толпа с фонариками радостно зашумела, приветствуя их. Один за другим они спускались на площадные камни. Высокая темнокожая женщина (людей с настолько темной кожей Артему видеть раньше не доводилось), двое невысоких одетых в меха мужчин с раскосыми глазами, древняя старуха, гремевшая килограммом бус на тощей шее, и… Сначала Артем не поверил своим глазам. Он подошел ближе, чтобы убедиться наверняка. Последними, по обычаю Зеленого пропустив всех старших вперед, по ходившему ходуном трапу спустились Андрей и Макс.
Прошло меньше полугода с последней встречи, но они сильно изменились… И все же это были они. Андрей, сын руководителя Зеленого, стал, кажется, еще выше – но теперь слегка сутулился, опираясь на длинный прямой посох. Артем вспомнил, что, когда они с Каей покидали Зеленое, Андрей лечился от ран в лазарете… после того, как на вылазке взял у него, Артема, рюкзак с добытыми книгами. Артем ощутил укол вины. До сих пор он задумывался о судьбе Андрея гораздо меньше, чем следовало… Но что, если именно из-за него – из-за того, что он отдал рюкзак, – Андрей ходит теперь, опираясь на палку?..
Впрочем, Андрей не выглядел печальным. Да, он слегка сутулился, но голову держал – или старался держать – прямо. Его рыжие волосы, оттенком ярче, чем Каины, пламенели в полумраке, как языки костра. Он спустился на площадь, и в свете фонариков Артем увидел его спокойный, уверенный взгляд… Точно такой же, каким был раньше, когда Андрей возглавлял собственную группу стражей… Разве что чуть более серьезный. Андрей был одет в дорожный зеленый плащ с большим капюшоном, и Артем с трудом вспомнил, на ком видел его раньше… На Владе, отце Андрея.
Вслед за Андреем на площадь вышел Макс – все тот же Макс, который вечно дразнил Артема, выводил из себя, провоцировал… Кажется, на его лице прибавилось шрамов. Синие глаза смотрели все так же весело и зло, и Артем невольно поежился. При виде Максима он разом забыл о том, что уже не раз ходил по лесу один, что преодолел путь от Зеленого до Северного и от Северного до Красного города, что он – ученый, что его уважают здесь…
Он будто снова стал тем потерянным мальчишкой без друзей, который находил утешение только в книгах, разговорах с дедушкой Каи и возможности мельком увидеть пламя ее волос…
– Эй! Эй! Ты… Я тебя видел… Артем? Это ты, что ли?
Макс заметил его первым, и было поздно пытаться тихонько ускользнуть домой, чтобы избежать встречи с ними… Кажется, вся площадь смотрела на него, и Артему пришлось сделать шаг вперед и криво улыбнуться.
– Привет… ребята.
Стражи расступились, пропуская его к дирижаблю. Подойдя ближе, он узнал одного – это был Кварц, с которым они жили в одном доме. Кварц дружески кивнул ему:
– Привет, Артем! Это что, твои друзья?
Теперь и Андрей узнал его и смотрел сощурившись, молча, будто не мог решить, как лучше себя вести.
– Ага… – пробормотал Артем, откашливаясь, а потом, сделав глубокий вдох, продолжил. – Вроде того. Мы из одной общины… – Он неловко запнулся.
Андрей сделал шаг вперед – стукнула по камню его палка.
– Привет, Артем, – спокойно сказал он.
– Ну ты и вырядился, – добавил Макс со смесью зависти, неприязни и восторга в голосе.
– Ты изменился, – продолжил Андрей, не обращая внимания на Макса, и Артем отозвался:
– Ты тоже, – и сразу понял: это прозвучало ужасно. Ушам и щекам стало горячо.
– Это правда. – В отличие от него Андрей не выглядел смущенным. На мгновение его глаза затуманились, а потом он спросил:
– Кая жива?
– Да, – торопливо произнес Артем, вспомнив: Андрею нравилась Кая. Вдруг он ощутил вспышку очень подленькой, очень гадкой мысли: теперь, когда Андрей стал калекой, он ему точно не соперник… Артему стало тошно от себя самого. – Да, жива. Она тоже здесь, со мной. Если хотите, – затараторил он сбивчиво, чувствуя, что ему совершенно необходимо говорить хоть что-то, чтобы заглушить те мысли – отвратительные, запретные, – приходите к нам. Это здесь, совсем недалеко…
– Прости, Артем, – в разговор вмешался Кварц, – но с этим придется повременить. Они должны встретиться с Сандром, мы разместим их в центре, а потом…
– Нет уж, погоди-ка, здоровяк. – В голосе Макса послышались знакомые нехорошие нотки, и Артем поежился.
У него не было времени подготовиться, собраться с духом, но, скорее всего, он и не сумел бы. Артем мог сколько угодно рядиться в чужую одежду, жить в чужом доме – сейчас, рядом с Максом, он остро почувствовал: все это ошибка. Все это на самом деле не принадлежало ему и досталось лишь по счастливой случайности. Он почти забыл о том, кто он такой, но голоса Максима оказалось достаточно, чтобы напомнить Артему его место.
– Мы его знаем, ясно? Ничего себе, красавица. – Еще не услышав старого унизительного прозвища, которое Макс дал ему в детстве за длинные ресницы, Артем думал, что хуже быть не может. – Как ты вообще сюда добрался-то, а? Это она тебя привела? Ну, обалдеть… Кто бы мог подумать, а, Андрей?
Андрей молчал. Как и всегда в Зеленом, он явно не одобрял насмешек над Артемом – но и не собирался за него заступаться. Артем остро почувствовал, что взгляды стражей, случайных прохожих, даже незнакомцев из других общин устремлены на него. Чем дольше он молчал, не давал отпор, тем меньше оставалось от его репутации здесь – казалось, от него самого. Он вдруг подумал, что никто из стражей не осаживает Макса нарочно. Они все ждут. Все, даже те, кто вел себя с ним как друг… Им любопытно, что будет дальше.
– Чего-то ты застеснялся. – Макса-то внимание явно не смущало. Наоборот, он, по всей видимости, наслаждался им. Возможность задирать кого-то перед таким числом зрителей явно вдохновляла его куда больше, чем красоты вечерней площади. Он даже не смотрел по сторонам – буравил Артема взглядом. – Чего-то в нашу последнюю встречу ты не был таким стеснительным – когда съездил мне по роже, помнишь? Я еще был ранен и не мог тебе ответить. Ты потому тогда так осмелел? Или это потому, что твоя подружка тебя защищала? Сейчас ее что-то не видно. Ну, здесь выбор большой, я погляжу. – Макс подмигнул. – Она и раньше была попрыгушкой, а? Ну, ты-то об этом, может, и не знал. Узнал в дороге? А теперь, видимо, она нашла себе кого-то по…
Все произошло в одно мгновение. Не успев подумать, Артем бросился на Макса. На лице у того мелькнуло свирепое наслаждение, когда он с готовностью нырнул в сторону и ударил Артема в живот. Это было больно, очень больно. Артему показалось, что из него вышел весь воздух разом, а место, что освободилось, заполняла теперь боль – сплошная, беспощадная, режущая… Но он разогнулся – не мог не разогнуться, потому что все вокруг смотрели и потому что Максим сказал про Каю, а еще потому, что вдруг сквозь пелену боли почувствовал: не ответит на удар теперь – останется потерянным мальчиком навсегда. Он замахнулся левой рукой и успел увидеть изумление на лице Максима, а потом его схватили за руки – Кварц и один из узкоглазых чужаков. Макса тоже уже держали, но Артема это не утешило. Впервые в жизни он по-настоящему хотел ударить – один раз, а потом другой, бить, пока хватит сил, может быть, так никогда и не остановиться… Продолжать молотить руками и ногами, пока от Максима ничего не останется. Впрочем, он уже не видел Максима: это был враг. В нем одном воплотилось все, от чего он убежал сюда, – унижение, беспомощность, отчаяние.
– Что здесь происходит? – Голос Сандра, бархатистый, негромкий, звучал очень спокойно, будто он попросил кого-то передать тарелку за столом на приеме. Артему пришлось изогнуться неестественным образом, чтобы увидеть его, идущего к толпе со стороны Красного дворца. Рядом с ним, как всегда, шла капитан Сокол – на этот раз на небольшом расстоянии, как будто боялась утомить Сандра своим присутствием. Она снова была в форме, светлые волосы убраны в высокий хвост.
– Что здесь происходит? – повторил он, и в его голосе Артему послышался легчайший призвук раздражения. – Кварц, что тут такое? Отпусти Артема… Немедленно. – Последнее он произнес очень тихо, но пальцы, сжимавшие одежду Артема, разжались мгновенно.
– Простите, господин Сандр, император. – Обычно веселый голос Кварца звучал теперь напряженно. – Тут у нас… небольшая потасовка.
Сандр быстро окинул взглядом Максима, Андрея, толпу перед дирижаблем… Его лицо озарилось улыбкой. Он кивнул стражам, державшим Макса.
– Отпустить.
Максим мгновенно отскочил от стражей с оскорбленным видом и принялся отряхивать одежду, хотя в этом явно не было никакой необходимости.
– Я рад приветствовать дорогих гостей в Красном городе, – сказал Сандр, приветливо кивая Андрею, темнокожей женщине и остальным. – Простите за такое начало… – Теперь он смотрел только на Максима и Андрея. – Полагаю, вы с моим помощником знакомы, не так ли?
– Знакомы, – ответил Андрей. – Простите моего человека. Когда-то все мы жили в одной общине.
– Я так и подумал. – Сандр повернулся к Максиму. Его голос звучал мягко, как будто он говорил с неразумным ребенком. – Вы только прибыли, поэтому, если у Артема нет никаких претензий к вам, предлагаю забыть об этом досадном недоразумении, но впредь, – он сделал многозначительную паузу, – я прошу всех запомнить, что люди, работающие на меня, неприкосновенны. Нападения на них наказуемы. Разумеется, мы также гарантируем вашу безопасность, пока вы находитесь в Красном городе. Любой житель Красного города, который попытается причинить вред его гостям, ответит лично передо мной. Артем… Спасибо, что не стал поддаваться на эту маленькую провокацию. Я знал, что всегда могу положиться на твою рассудительность. – Последнюю фразу Сандр произнес очень тихо – но достаточно громко, чтобы Андрей и Максим, стоявшие близко к ним, точно услышали.
Артем увидел, как лицо Максима перекосилось, будто он набрал полный рот кислицы… Когда-то, когда все они были детьми, они соревновались, кто сумеет дольше не сморщиться, набив рот этой невыносимо кислой травой… Сейчас Максим бы явно проиграл.
– Пожалуйста, следуйте за моей помощницей. Это капитан Сокол. Она покажет вам комнаты и обеспечит всем необходимым. Мы благодарны, что вы согласились приехать к нам, и постараемся доказать это на деле. Я переговорю с капитаном вашего судна и присоединюсь к вам за обедом… Приглашаю всех разделить со мной трапезу. – Артему показалось, что Сандр улыбнулся Андрею и Максу особенно приветливо. – За ней, я надеюсь, у нас будет возможность познакомиться ближе.
Артем был уверен, что они не пойдут, осыплют Сандра вопросами, но все молча последовали за капитаном Сокол… Быть может, потому, что слишком устали с дороги и были слишком поражены Красным городом, чтобы спорить. Проходя мимо Артема, Андрей устало улыбнулся:
– Еще раз извини, Артем. Я надеюсь, мы еще поболтаем… нормально. – Андрей говорил с ним без опаски и не заискивая, просто говорил. Его явно не напугали слова Сандра. Если вдуматься, возможно, он и раньше не защищал Артема не из антипатии. Быть может, отрешенность, сквозившая в его новой манере общения, жила в нем всегда… Просто не так сильно бросалась в глаза.
Проходя мимо Артема, Макс слегка задел его плечом, но Артем сделал вид, что не заметил, – потому что на них смотрел Сандр. Он больше не чувствовал себя униженным. Макс больше не пугал его. Сандр не просто защитил его. При всех он поблагодарил его, назвал своим помощником, показал жителям города и его гостям, что Артем здесь – не последний человек.
Сандр всегда был добр к нему, ценил и слушал, дал дом и работу, а теперь еще и защитил, утвердил его значимость для Красного города… Артем почувствовал, что не сможет вернуть этот долг – как ни старайся.
Толпа медленно покидала площадь – люди поняли, что ничего интересного им уже не светит. Сандр шел к трапу, и Артем догнал его, прежде чем успел подумать зачем.
– Са… Господин Сандр.
– Да, Артем? – Император смотрел на него, как всегда, спокойно, просто, и по нему видно было: он не нуждается в благодарности, не считает, что сделал что-то особенное.
– Я… Я хотел сказать спасибо.
Сандр пожал плечами и слабо улыбнулся:
– Тебе не за что благодарить меня. Я сказал чистую правду.
– Ну… – Артем понизил голос. – Я ведь почти ударил его… На самом деле.
– Но не ударил же. – Сандр подмигнул ему, и это было примерно так же неожиданно, как если бы еще один дирижабль прямо сейчас рухнул им обоим на голову. – И в следующий раз, Артем… Даже не начинай, хорошо? Если хочешь участвовать, тебе нужно учиться владеть собой.
– Участвовать в чем? – Артем почувствовал, как сердце дрогнуло.
– В управлении городом, – произнес Сандр спокойно, как будто это было чем-то само собой разумеющимся. – А теперь, если ты позволишь…
– Нет! То есть… Мы могли бы поговорить? – В тот момент Артем не думал ни о Кае, ни о Тени – только о том, как отблагодарить Сандра за все и оправдать его доверие.
Сандр смотрел на Артема дружелюбно, но в уголках его глаз Артем заметил усталость. Там залегли неглубокие, но явные морщинки; прожилки на белках глаз воспалились. Артем никогда не мог с точностью определить, сколько лет Сандру, а спросить, конечно, смущался. Сегодня Сандр показался ему старше, чем когда бы то ни было до этого. В их первую встречу Артем подумал, что Сандру тридцать пять или, может быть, сорок, – сегодня он мог дать ему все пятьдесят. В темных волосах сверкала пара паутинок седины – легких, едва заметных…
Артем вдруг подумал: каково ему одному нести на плечах все это – город, его жителей, угрозы Внешнего кольца, лабораторию, дирижабли, снабжение?.. А теперь еще и эту дипломатическую миссию, которая неизвестно чем закончится. Артем не до конца понимал замысел императора, хотя они так много общались в последнее время. Сандр охотно отвечал на все вопросы, но Артем ничего не сумел бы рассказать случайному интересующемуся ни о его прошлом, ни о конкретных планах, ни о том, как именно ему удается приводить в движение махину Красного города.
Кая наверняка усмотрела бы в этом лишний повод не доверять Сандру, но Артем считал иначе. Сандр был умнее всех, кого он раньше встречал, даже Анатолия Евгеньевича… И он был очень одинок – умные люди всегда одиноки.
– Я хочу вам помочь, – сказал он, не думая о том, как это звучит. В эту минуту, глядя на Сандра, он чувствовал, что готов на все ради этого человека, что он стал ему даже ближе, чем был Анатолий Евгеньевич… При такой кощунственной мысли что-то внутри дрогнуло, но Артем отмахнулся от этого ощущения.
Читая в детстве рыцарские романы, он чувствовал легкое недоумение на описаниях пылкой преданности рыцарей своим феодалам. Ни Влад, ни руководители его прежней общины не внушали ему таких чувств. Влада не любили в Зеленом, скорее уважали и терпели… Некоторые даже просто терпели, зная, что именно он – хочешь не хочешь – обеспечивает общине порядок и закон. Но никто на памяти Артема не испытывал к нему собачьей преданности и любви, которые могли бы сравниться с тем, что чувствовали рыцари по отношению к дофинам в книгах – или даже кочевники по отношению к Маме Лите. «Или жители Агано – к своему князю», – капризно вступил несносный внутренний голос, как всегда просыпающийся в самый неподходящий момент. «Вот уж кого любят и боготворят люди – Гана, хотя он немногим старше тебя. И уж точно не умнее». Последнее Артем добавил от себя.
Он никогда не думал, что способен на подобные чувства. Он был человеком Сандра до мозга костей. Наверное, ему следовало бы постыдиться того, что этот прилив чувств возник не в результате их долгих бесед, а после того, как Сандр защитил его от старого обидчика… Но факт оставался фактом.
– И я ценю это, Артем. – Сандр кивнул ему. – Я хотел бы, чтобы ты присутствовал на приеме, который я устрою для наших гостей… Когда вернутся все дирижабли.
– Будут еще? – спросил Артем и прикусил язык. Но Сандр, кажется, не счел, что он лезет не в свое дело.
– Да. Будут. Они немного отстают от графика, но скоро прилетят домой.
Сандр говорил так невозмутимо и уверенно, что у Артема даже не возникло вопроса, почему он настолько в этом убежден. Сейчас он верил в Сандра примерно так же, как верят в помощь луны и солнца дикари или дети.
– И не только на приеме, Артем. Как я уже сказал, мне нужны помощники… – Сандр понизил голос: – И преемники. Я рад, что мы встретились.
– Я тоже рад, – прошептал Артем.
Они стояли перед дирижаблем. Команда занималась разгрузкой, последние зеваки тянулись через темнеющую площадь домой.
– Мне нужно вам кое-что рассказать. Только наедине, – пробормотал Артем и сразу же почувствовал невероятную, головокружительную легкость, которая бывает после того, как подышишь часто и глубоко.
Император кивнул, и они с Артемом отошли от дирижабля. Сандр поманил одного из стражей:
– Проследи, чтобы никто не помешал нам.
– Да, ваша милость, – ответил тот.
Теперь они стояли в центре площади, и вдали плавали огни, как будто они были посреди пустоты, холодного черного неба. Вдалеке маячили стражи и члены команды, разгружающие дирижабль и оживленно болтающие между собой… Впрочем, с такого расстояния было невозможно расслышать, о чем они говорят.
Сандр ободряюще улыбнулся:
– Никто нас не услышит. О чем ты хотел мне рассказать?.
Артем не сомневался: он поступает верно. Да, возможно, Кая была осторожнее, чем он, но она не всегда бывала права… Он вдруг вспомнил о том, как в Северном городе узнал: она говорила про него, про его мечты с Ганом. Она предала его – не ради чего-то, а просто так. То, что делает он, совсем другое дело… Это даже не предательство вовсе… Потому что он ничего не сказал Сандру ни о красном камне, ни о том, что Тень сопровождал их сюда от города Тени, – успел сообразить, что тогда история не склеится. Не упомянув о камне, невозможно было объяснить, почему Тень следовал за ними, а говорить о камне Артем не хотел, так как дал Кае обещание.
Он поведал Сандру о знакомстве с Тенью. О том, что несколько раз говорил с ним, – и о том, что Тень его не тронул. Предположил, что жители прорех, вероятно, разумны, во всяком случае, некоторые из них. Вспомнил о том, как на подходе к Северному городу видел вышедшего из прорехи человека или кого-то, очень похожего на человека…
Артем говорил и говорил, и, когда капитан корабля высунулся из люка, Сандр покачал головой и жестом отправил его обратно. Дослушав Артема до конца, он положил руку ему на плечо:
– Спасибо, Артем. Это… может оказаться очень важным. Ты говорил об этом кому-то еще?
– Что? – Артем слишком увлекся собственным рассказом и не сразу понял, о чем спрашивает Сандр. – То есть… нет. – Он решил не упоминать о Кае. Все становилось сложнее. Артем с усилием выдохнул через стиснутые зубы.
– Это очень хорошо. – Сандр выглядел серьезным, собранным… и обеспокоенным. – Признаюсь, Артем, у меня были подозрения такого рода. Разумность этих тварей… Хотя, конечно, человек из портала… В голове не укладывается. – Сандр потер виски. – Ты уверен?..
– Все случилось слишком быстро. Никто, кроме меня, не видел… И, честно говоря, прошло время, и… я уже сам не уверен в том, что видел. Это могла быть навь или…
«Это был человек, – шепнул ему внутренний голос. – Почему ты вдруг засомневался, а? Решил завраться вконец? Определись уже!»
– Мы это выясним, я надеюсь… Но до тех пор, – Сандр бросил торопливый взгляд на закрытый люк, за которым возилась команда дирижабля, – никому ни слова. Ясно? Ни в лаборатории, ни твоей подруге… Никому. Мы договорились?
Артем кивнул, а потом, не удержавшись, спросил:
– Но почему?
– Гости в городе, – ответил Сандр. – Все и без того сложно. Нам нужно дать им ясную картину. Рассказать о наших успехах – мы как никогда близко, Артем, как никогда… Но если сейчас по городу поползут слухи о разумных тварях или тем более о людях с другой стороны… Неизвестно, во что это выльется.
– Я понимаю. Это все усложнит.
– Именно. Мнения могут разделиться. Не знаю, как тебе, Артем, а мне – по большому счету – все равно, разумны эти твари или нет. Я хочу, чтобы они больше не лезли в наш мир. Пусть сидят в своем, а уж будут они при этом думать или нет – не наша забота… Но люди в городе… да еще и наши гости… особенно гости… непредсказуемы. Что, если найдутся желающие пообщаться с этими существами? Помешать нам закрыть порталы? Заключить с ними союз против нас?
– Зачем кому-то делать это?
Сандр обвел рукой площадь и горько усмехнулся:
– Посмотри вокруг, Артем… И не обманывай себя. Мы сильны. У нас есть власть, могущество, люди, ресурсы. Я постараюсь убедить гостей в наших добрых намерениях, но не все поверят… Твоя подруга живет здесь уже давно, видит то же, что и ты, – но ведь она сомневается в нас, не так ли?
– Кая не сомневается, – промямлил Артем, чувствуя себя ужасно. – Она просто всегда не…
– Артем. Не нужно оправданий. – Сандр улыбнулся. – Кая имеет право думать что хочет. Наше с тобой дело – показать, что она заблуждается. Я знаю, однажды – и, надеюсь, очень скоро – это произойдет. Да?
– Да.
– Кая любит тебя, поэтому рано или поздно она тебе поверит.
Кровь мигом прилила к голове.
– Кая вовсе не…
Сандр продолжал, не обратив на слова Артема ни малейшего внимания:
– Но других может оказаться куда труднее убедить. Если кого-то из них испугает мощь Красного города… О, поверь, многие уже напуганы. – Артем неожиданно различил удовлетворение в голосе Сандра. – И они будут искать повод выступить против нас… Возможно, даже объединиться против нас. – Сандр вздохнул, притушил пламя в глазах ресницами, и Артем снова увидел усталого, придавленного тяжелой ношей человека. – Мне хочется верить, что этого не случится, Артем, но… Мы должны предусмотреть эту возможность. Нельзя давать им повод – а тем более идею, вокруг которой они смогут объединиться… Вместо того, чтобы объединиться вокруг нашей. Ты согласен со мной?
Помедлив, Артем кивнул.
– Вот и хорошо. Я рад, что мы поговорили. Завтра приходи ужинать со мной, хорошо? Будет джаз. Из Внешнего кольца привезли дичи, поэтому еда обещает быть отменной. Придешь?
Он хотел поужинать дома, с Каей, чтобы поговорить с ней, но почему-то сказал:
– Да, конечно. Спасибо.
– И… Артем, у меня еще один вопрос. – Казалось, Сандр колебался. – Твоя рука… Тебя укусила та самая тварь? Тень?
Даже спустя долгое время Артем так и не смог понять, что заставило его ответить:
– Нет. Это был лесной пес. Мы встретили его в лесу… Хорошо, что он был один.
Сандр кивнул. Артему показалось, что он выглядел успокоенным.
– Отвратительные существа, эти лесные псы… Что ж. Я жду тебя завтра, Артем. Приходи.
Артем смотрел на удаляющуюся спину Сандра и не понимал, куда ушла еще недавно безраздельно владевшая им легкость. Теперь он чувствовал себя уставшим, растерянным и очень несчастным.