Комната выглядела нежилой – ящики на полках стеллажей запылились; на старинной люстре Артем увидел большой кусок паутины, похожий на шерстяную шаль. Паутина была первым, что он увидел, когда открыл глаза. Она издевательски покачивалась, и солнечные зайчики гримасничали на стене.

Кроме стеллажей с ящиками и матраса, на котором лежал Артем, в комнате ничего не было. В мутные оконные стекла едва проникал дневной свет.

Первая мысль была о Кае, вторая – о бумагах. Его собственного рюкзака нигде не было видно, и Артем ощутил безмерное облегчение: бумаги остались в Каином, надежно зашитые в днище… Кая сумеет защитить их. Артем не помнил, что именно случилось и как он оказался в комнате, но в одном был уверен точно: Кая не попалась бы в ловушку. Голова отозвалась резкой болью, Артем коснулся затылка. Пальцы были красными от запекшейся крови – кажется, его неплохо приложили, прежде чем притащить сюда.

Встать удалось с третьей попытки. Комната крутилась и вертелась, никак не желая договориться с Артемом о том, где верх, где низ… Голова кружилась, и, сделав нетвердый шаг, Артем почувствовал, что его сильно тошнит. Если он правильно помнил медицинский справочник, у него вполне могло быть сотрясение мозга. Артем осторожно пошел к двери, держась за стену: остановился передохнуть, проверил руки на предмет следов от уколов. Сонное отупение заставило предположить, что его накачали каким-то снотворным, – и даже эта страшная мысль проплыла мимо сознания спокойно и лениво, как толстая рыба. Возможно, виной всему сильный удар по голове. И, скорее всего, не стоило тратить силы на то, чтобы добраться до двери – которая наверняка закрыта, но голос надежды был слишком силен. Ухватившись за ручку двери, как утопающий за доску на воде, Артем мягко потянул ее на себя, и дверь тут же подалась, открылась… только затем, чтобы обнаружить за собой еще одну, окованную железом, с маленьким окошком на уровне глаз, которое было, по всей видимости, закрыто на задвижку с другой стороны.

Артем со свистом выпустил воздух сквозь плотно сомкнутые губы и по стене пустился в обратный путь – к окну, пытаясь сфокусировать взгляд на ящиках у стен. Мысль о том, что после нужно будет обязательно проверить их содержимое, вильнула хвостом и пропала.

Оконное стекло было так сильно запылено, что ему пришлось некоторое время протирать его рукавом клетчатой рубашки, и без того уже очень грязной. Артем подобрался ближе, прижался носом к стеклу и почувствовал, как ноги слабеют. Всю жизнь проживший в лесных общинах, никогда прежде он не смотрел на мир с такой большой высоты. Комната, в которую его поместили, находилась на шестом этаже большого здания, которое находилось совсем близко к красно-белой трубе. Внизу, как хлопотливые муравьи, сновали люди. Некоторые работали в огороде, огороженном шинами, врытыми в землю. Другие несли тяжелые ящики от машины, видимо, только что въехавшей в ворота. Водитель стоял, небрежно облокотившись о ее начисто вымытое крыло, и о чем-то болтал с хорошенькой темноволосой девочкой-подростком, которая беззвучно хохотала и трясла кудрявой головкой. Мимо них, опустив головы, прошли несколько мужчин в одинаковых белых одеждах, каждый с ружьем за спиной.

Артем почувствовал, как спина и живот холодеют. Люди, живущие здесь, пользовались электричеством. Они ездили на машинах и, кажется, не боялись последствий. Это могло означать одно из двух – либо каким-то образом эти люди выяснили секрет электричества раньше, чем он, Артем, но сумели использовать его только здесь, либо… Либо… Артем застонал, прижимая ладонь к ране на голове, из которой заструилась кровь. Думать было больно… Но думать было необходимо.

Он шел вслед за Каей, они обходили зловонное магическое озерцо, когда весь мир погрузился во тьму и все исчезло. Кая не могла не заметить его отсутствия. Или могла? Она не далась бы врагам? Судя по тому, как быстро и бесшумно они подобрались к нему, их враги были опытными воинами – Кая могла не справиться. Что тогда? А вдруг она была здесь, по соседству, испуганная не меньше, чем он?

– Кая, – Артем попытался закричать, но получился только слабый, хриплый писк; горло отозвалось острой болью, как будто его душили. – Кая…

Комната молчала. Медленно, осторожно Артем двинулся вдоль полок, откидывая крышки ящиков. Одежда. Одежда. Одежда. Кажется, Артем никогда не видел столько одежды сразу. Несколько ящиков были набиты одними только рубашками – клетчатыми, полосатыми, однотонными, теплыми и летними. В других он нашел джинсы и штаны – среди них были и старые, сделанные до События, и сшитые после вручную. С большим трудом Артем опустился на колени, чтобы проверить несколько ящиков с нижней полки. В них была обувь – походные ботинки, кроссовки, мягкие тапочки… Несмотря на то, что момент для этого был явно неподходящим, Артем ощутил отчаянное желание обзавестись хорошей парой обуви. Никогда у него не было хотя бы одной такой крепкой пары ботинок, в которых он мог бы идти через лес так же быстро, как Кая, – а тут их были десятки, на любую ногу. В верхних ящиках Артем обнаружил несколько курток со множеством карманов, а в одном – даже платья.

Платья были легкими, с большими вырезами, пышными юбками, разноцветными и яркими – сейчас никто бы не надел такие. Артем взял одно в руки, пропустил сквозь пальцы, чувствуя, как тонкая ткань, подобной которой он никогда раньше не трогал, приятна на ощупь. Вдруг он представил, как выглядела бы Кая в таком платье, и покраснел. Ему вдруг показалось, что за ним наблюдают, хотя в комнате никого не было. На всякий случай Артем торопливо сунул платье обратно в ящик и накрыл его крышкой.

Нужно было думать о том, как выбираться, – теперь, когда он знал, что в ящиках нет ничего, что можно как-то использовать. На мгновение Артему пришла в голову мысль связать самые прочные рубашки друг с другом, привязать к батарее и попытаться вылезти из окна, выбив стекло, но он тут же отмел этот план. Он не мог доверить жизнь старым тряпкам сомнительной прочности – да и, даже если они выдержат вес, что сделают люди внизу, когда увидят, как он болтается у них над головой? Пристрелят сразу или дождутся, пока он спустится на землю? Нет, так он точно не сможет помочь ни себе, ни тем более Кае; нужно было придумать план получше.

«Думай. Думай. Думай». От внутреннего голоса сейчас было мало толку. Пальцы дрожали, и он не мог остановить эту пляску ужаса, несмотря на все усилия. Пока получалось, что единственная надежда выбраться – окошко в двери. С усилием сжав кулаки, Артем несколько раз глубоко вздохнул. Нужно было успокоиться: он понятия не имел, сколько у него оставалось времени. Строго говоря, он не знал даже намерений похитителей, но казалось сомнительным, что люди, которые похитили его в лесу и огрели по голове, желали ему добра.

Артем вывалил на пол содержимое одного ящика с ботинками и принялся доставать из них шнурки. Работа шла медленно, голова кружилась. Некоторые шнурки оказались совсем ветхими – они рвались в руках, едва Артем тянул их на себя, и тогда приходилось браться за другой ботинок.

Тошнота становилась невыносимой, сильно хотелось пить. Артему показалось, что прошло не меньше часа с момента, как он взялся за дело, до момента, как у него в руках оказался десяток длинных шнурков. Артем осторожно прилег на матрас (головная боль благодарно поутихла) и сгреб шнурки в кучку. Он не был уверен в том, что у него получится достаточно крепкая удавка… А также в том, что ему удастся схватить человека, который откроет окошко, втащить его голову внутрь и затянуть удавку на шее… Но делать хоть что-то было лучше, чем бездействовать. Хватит ли ему сил справиться с кем-то, когда его всего трясет, а тошнота то и дело подкатывает к горлу? Согласится ли придушенный охранник отдать ему ключи… И что делать потом?

Артем представил, как пальцы сжимаются изо всех сил, услышал, как наяву, противный хруст позвонков человека, которого собирался убить, если потребуется… Вздрогнул и уронил удавку из шнурков на матрас.

«Кая не сомневалась бы. Кая убила бы, если бы потребовалось, чтобы защитить… Ты же стрелял совсем недавно, забыл?»

– Нет, не забыл, – вслух ответил Артем, – но я стрелял в ламию. Не в человека.

«В человека, который хочет тебя прикончить».

– Я не знаю, чего они хотят.

«Ну, тогда жди, – издевательски хихикнул голосок. – Убери свой дурацкий шнурок подальше и посмотри, что будет…»

Артем почувствовал, что дрожит мелкой дрожью. Кажется, у него начинался жар. Он поднес тыльную сторону ладони к пылающему лбу, и рука показалась ледяной – это было приятное ощущение.

В этот миг он услышал тихий, деликатный щелчок – повернулся ключ в замке… А потом железная дверь открылась.

На пороге стояла девушка – совсем юная, младше их с Каей. Ей было, наверное, лет четырнадцать. Это ее Артем видел из окна. Сейчас ее темные кудрявые волосы были собраны в растрепанный пучок. На маленьком носу с горбинкой белел кусочек пластыря. Девушка была одета в белое.

– Привет! – Она улыбнулась. – Я принесла тебе еду, воду… А это что? – девушка с любопытством посмотрела на удавку, а потом хихикнула. – Хочешь повеситься, что ли?

– Нет. – Голос все еще звучал глухо. Девушка не казалась сильной: мальчишеские узкие бедра, ключицы, хрупкие на вид… Она была очень мала ростом – наверное, на добрую голову ниже Артема. Но мысль о том, чтобы наброситься на нее, попытаться задушить… Артем нервно сглотнул. Слишком беззащитной она казалась.

– Это прекрасно, – девушка сделала шаг вперед. – Ты поднос-то возьмешь?

Артем поднялся (удавка осталась лежать на матрасе) и протянул руки за подносом… В этот миг он увидел, что за дверью стоят двое рослых мужчин; оба – с оружием. Мысленно Артем поблагодарил высшие силы за то, что не пытался наброситься на девушку.

Поднос был пластмассовым, легким, но руки Артема все равно задрожали, и пришлось поставить его на пол. На подносе аккуратно расположились очень маленькая баночка с зеленой массой, небольшой кусок бинта, чистого на вид, красная таблетка, тарелка с четырьмя вареными картофелинами, половиной яблока и заветренной куриной ногой и пластиковая бутылочка с водой.

– Меня зовут Саша. А тебя?

– Артем. – В книгах попавшие в переплет всегда до последнего скрывали имена, но кажется, сейчас это не имело особого смысла.

– Очень приятно, Артем. Таблетка поможет снять боль, а мазью помажь голову – все как рукой снимет, – певуче заявила девушка, проводя рукой по растрепанным кудряшкам. – Поешь и попей – тебе нужны силы.

Артем сделал шаг вбок – ему не нравилось ловить на себе взгляды мужчин за дверью… Но девушка казалась готовой к разговору – а значит, следовало извлечь из этого все, что может оказаться полезным.

– Спасибо. – Он постарался встать ровнее, чтобы скрыть, что голова у него все еще кружится. – Это что, курица?

– Да, – девушка гордо улыбнулась. – Мы здесь ни в чем не нуждаемся. Так что ешь – и попроси добавки, если захочешь.

– У нас тоже есть куры, но их стараются не убивать, чтобы были яйца. – Артем знал, что о собственной общине стоит помалкивать, но информация о курицах явно была безопасной – и к тому же идеальной для светской беседы заключенного с тюремщиком.

– Этого добра у нас хватает, – девчонка пренебрежительно махнула рукой. – В городе Тени не считают мелочевку.

– В городе Тени? – переспросил Артем, нервно поглядывая на дверь. Он все время боялся, что их прервут. Девушка казалась уж очень веселой… На краткий миг Артем задался вопросом, не слабоумная ли она… Но мужчины у двери камеры не вмешивались; видимо, их ничуть не интересовало, о чем говорят Артем и вошедшая. Или, наоборот, все это время они ловили каждое слово, каждую интонацию? Артем судорожно вздохнул.

– Ну да, город Тени, – девчонка шаркнула белой тапочкой по полу. – Добро пожаловать.

– Спасибо. А мне показалось, что вы не очень тепло приветствуете гостей… – Артем неуверенно улыбнулся. Он испугался, что девушка уйдет, но она звонко расхохоталась:

– Да уж… Ну, пожалуй. Извини.

– Ничего страшного, – отозвался Артем, и голова снова раскололась на куски. Ему казалось, что он спит и видит дурной сон. Могло ли пробуждение оказаться началом сна?

– Вот и славно! – Девушка улыбнулась. – Отдыхай. Я вернусь вечером. Если понадобится туалет, можешь постучать в окошко – дежурный откроет… И тебя проводят.

– Постой, не уходи. – Артем услышал в своем голосе мольбу и мысленно чертыхнулся; продолжил более непринужденно: – Здесь скучновато… Может быть, ты могла бы выйти вместе со мной? Показать город?

Девчонка прикусила губу, качнулась с пятки на носок, почесала нос. Она выглядела смущенной, словно он грубо нарушил правила игры, о которых они договорились заранее.

– Слушай, я бы рада, правда… Но тебе пока нельзя выходить. Это против правил. Про тебя еще не решили.

Артем почувствовал, что в комнате стало ощутимо холоднее.

– Что значит «не решили»? А кто должен решить?

– Тень. – Девушка отвела взгляд и, казалось, занервничала… Если бы Артем был напуган меньше, он точно сумел бы замолчать. Но он был сильно напуган.

– Кто такая «Тень»? Она здесь у вас главная?

– Он, – шепнула девчонка, и выражение ее лица стало благоговейным. – Это он.

– Он? Хорошо. Что он должен про меня решить?

– Саша! – один из мужчин заглянул в комнату. – Давай выходи. Нам пора.

На Артема он не смотрел. Саша виновато улыбнулась:

– Извини. Ты слышал. Не переживай. Я вернусь вечером. Поешь – все остынет.

Артему пришлось приложить все силы, чтобы не броситься вслед за странной девчонкой, не начать колотить в дверь и умолять, чтобы его выпустили или хотя бы позволили и дальше говорить с другим человеческим существом… После ухода Саши и ее сопровождающих ему стало еще страшнее.

Артем несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, прикрыл глаза… Как-никак, он все еще жив. Слова о том, что его участь кто-то решает, не сулили ничего хорошего, но, в конце концов, таинственный Тень мог убить его сразу, однако не сделал этого. И оставалась еще Кая – вероятно, на свободе; вероятно, уже идет. Следовало подкрепиться, чтобы быть готовым к решительным действием, когда представится подходящая возможность… Артем старался не думать о том, что возможности может и не представиться, а Кая сейчас сидит в такой же комнатушке…

Голод – плохой советчик, и Артем придвинул поднос. Мельком пожалел о том, что похитители не принесли книги – сейчас бы любая сгодилась, чтобы отвлечься от мыслей.

Артем долго нюхал воду, разглядывал каплю на ладони, прежде чем сделать аккуратный глоток, а потом он уже не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Таблетку пить не стал, но мазью воспользовался и кое-как перебинтовал разбитую голову бинтом. Мазь пахла травами – от нее рану пощипало, но вслед за этим пришло облегчение.

После того, как он выпил воду, глупо было отказываться от еды, хотя на миг у него мелькнула соблазнительная мысль о том, чтобы не принимать ни крошки из рук врага… Увы, запах картошки оказался соблазнительнее – она была очень вкусной, а курица – еще лучше. Артем не помнил, когда ел ее в последний раз, а эта, несмотря на жесткость, была восхитительна, вдобавок ее еще и полили маслом. После еды Артем почувствовал, что ему полегчало – пол и потолок в комнате наконец заняли предназначенные им места, и он сумел дойти до одного из ящиков по прямой, чтобы достать пару теплых рубашек – солнце ушло на другую сторону здания, и в комнате стало прохладно. Артем надел рубашки, захватил яблоко и вернулся к окну.

Солнце садилось, и теперь во дворе было меньше людей. Он увидел нескольких в белых одеждах, которые взволнованно переговаривались, а потом одного, одетого в джинсы и футболку, который чинил машину – из-под нее виднелось только его туловище, а голова была скрыта под механическим брюхом. Маленький мальчик, стоявший рядом, держал наготове инструменты.

Продолжая рассматривать жителей города, Артем медленно допил остатки воды. Дневной свет померк. Человек вылез из-под машины и поднял что-то с земли – это был большой прожектор. Щелчок – и луч света пронзил темноту. Артем вздрогнул, поежился, ожидая увидеть разрыв в пространстве… Реальность действительно расслоилась – прореха напоминала дрожание воздуха в жаркий полдень, но, однажды увидев, ее было ни с чем не перепутать. Затаив дыхание, Артем ждал, но из прорехи никто не появился. Тщательно осмотрев машину, мужчина выключил прожектор, и прореха тут же затянулась – как бывало всегда, когда электричество переставало работать.

Артем потер виски. «Думай. Думай. Думай».

Они с Каей не могли увидеть город, хотя он должен был быть у них по правое плечо – он хорошо это помнил, хотя сразу вслед за тем потерял сознание. Здесь было вдоволь ресурсов – если жители города Тени не жалели лекарств и хорошей еды для пленника, как же питались они сами? И самое важное: люди, живущие здесь, под защитой человека по имени Тень, не боялись электричества и прорех. Мужчина во дворе знал, что бояться нечего, и знал наверняка: рядом с ним стоял маленький мальчик, а взрослый даже оружия в руки не взял… Люди здесь были беззаботными, уверенными в том, что их защитят. Но кто и как?

Думая об этом, Артем медленно обходил комнату по кругу и простукивал стены за стеллажами, когда задвижка на двери щелкнула.

На пороге снова стояла Саша. На этот раз она не улыбалась, и Артему показалось, что была гораздо бледнее, чем в прошлый раз. Прядь кудрявых волос прилипла к вспотевшему лбу, в руках опять был поднос. На подносе Артем увидел тарелку с дымящейся гречневой кашей и куском хлеба, бутылочку с водой и сложенную в несколько слоев ткань красного цвета.

– Я принесла тебе еду, – сказала Саша, и на этот раз ее голос показался Артему не певучим, а просто тоненьким. – И одежду… Переоденься завтра утром. Мне надо идти…

– Как? Нет. – Его голос дрожал, но почему-то Артему стало на это плевать. Дурное предчувствие больше не давало действовать разумно. – Побудь здесь, пожалуйста. Давай поговорим? Что случилось? Что решил Тень?

Саша скосила глаза на дверь, и он понял.

– Мы все служим Тени, – сказала Саша, и в ее голосе звучала обреченность. От былой веселости не осталось следа. – Он решает, что лучше для нас, – и никогда не ошибается.

Она опустила поднос на пол и быстро вышла, не оглядываясь.

Артем опустился на колени, развернул ткань… У него в руках были свободные брюки и рубаха – такие же, как у самой Саши, но ярко, пронзительно красные.