Чень Сифень ликовала. Похоже, сами Небеса решили обратить на неё свой взор, а ведь совсем недавно она думала, что удача совсем от неё отвернулась. Однако последние события наглядно доказали, что это не так. Похищение юного господина Небесного клана стало для бывшей наставницы Изумрудного дворца настоящим благословением.

Откровенно говоря, ей едва удалось удержаться от довольной улыбки, когда дикий яогуай подхватил этого несносного мальчишку и скрылся с ним в неизвестном направлении.

Данное происшествие вызвало в караване Небесного клана настоящую неразбериху и панику. Но главное — оно просто не могло не сказаться на душевном равновесии отца этого несносного выродка.

Скрывая под обеспокоенной маской всё нарастающее злорадство, она продолжала следить за суетой, царящей во временном лагере. Почти каждый час со всех сторон света возвращались поисковые группы, не так давно отправленные на поиски молодого господина. И, судя по их грустным лицам и отсутствию рядом с ними недавней пропажи, можно было сделать один-единственный вывод — истинный наследник Небесного клана вот уже какое-то время смирно покоится на дне желудка дикого яогуая.

От одной только этой мысли сердце Чень Сифень взволнованно забилось, ведь она только что стала ещё на шаг ближе к реализации собственного плана…

— Да говорю вам: шесть — на массу, восемь–двенадцать — на объём, а всё, что выше, — преступление против самих Небес! — внезапно ворвался в её радостные мысли кое-чей ненавистный голос.

Бросив взгляд в том направлении, Чень Сифень к своему немалому удивлению заметила там старых «знакомых». Три могучие фигуры вальяжно развалились в тени одной из крытых повозок и с немалым интересом обсуждали какую-то чушь.

«И что всё это значит?» — пронеслось у неё в голове.

Нет, Чень Сифень, конечно, привыкла к их странным разглагольствованиям, больше походившим на бредни сумасшедшего. Но одно дело — заниматься чем-то подобным в спокойной, размеренной обстановке, например, сидя на веранде чайного дома, и совсем другое — беззаботно трепать языком, когда твоего молодого господина только что умыкнули у тебя прямо из-под носа. Подобное попросту не соответствовало текущей ситуации и могло вызвать разве что недоумение у других, вовсю суетящихся представителей клана.

А ведь был ещё и сам Небесный демон, который, на волне захлестнувшего его горя, отправился к себе в паланкин сразу после похищения и больше не показывал оттуда носа. Что, если бы он по возвращении увидел, чем занимаются эти трое? Тогда, разгневанный потерей сына, он бы наверняка не сумел сдержать ярость и сразу выплеснул бы её на головы потерявших всякие берега недоумков…

«Хм… А ведь это идея!» — мысль о Небесном демоне, а точнее, о его неминуемом гневе натолкнула Чень Сифень на крайне занятную мысль. В предвкушении улыбнувшись, она направилась в сторону богато украшенных позолотой и обтянутых атласной тканью носилок.

— Господин Небесный демон, — остановилась она у занавешенного входа, — я должна вам кое-что сообщить. Мне трудно об этом говорить, но только что мои глаза и уши стали свидетелями непростительного проступка… — после этих слов Чень Сифень взяла драматическую паузу в ожидании ответного интереса.

Однако никакого интереса так и не последовало. Ни через пять секунд, ни через десять, ни даже через полминуты она так и не услышала ответа на своё обращение.

— Господин Небесный демон? — несмело сдвинула она в сторону широкий отрез ткани, заменявший паланкину дверь. — Вы тут?

Но и на этот раз ей никто не ответил. Сифень даже на мгновение задумалась о том, не показалось ли ей часом, что владыка Небесного клана отправился именно сюда.

Однако спустя какое-то мгновение данная мысль была отброшена в сторону как несостоятельная. Зрение бывшей наставницы Эмэй наконец привыкло к полутьме, царящей внутри…

«Не может быть!» — смерила она неверящим взглядом распластанное посреди паланкина тело.

Её наречённый муж безвольно лежал среди нагромождения подушек и, кажется, не подавал никаких признаков жизни.

Неужели, не выдержав горя потери, даже такой могучий воин, прошедший не одну тысячу схваток, не сумел совладать с разбитым сердцем?

Эта мысль попросту не укладывалась у неё в голове, однако открывшаяся глазам картина не могла трактоваться никак иначе.

В одночасье в груди Чень Сифень разгорелось обжигающее, радостное пламя — настолько сильное, что она едва не взвизгнула от счастья.

Кто бы мог подумать, что именно ей, простой наставнице, а не кому-то вроде Хозяйки Изумрудного дворца, посчастливится первой увидеть бездыханное тело ненавистного врага.

Чтобы окончательно убедиться в свалившейся ей на голову удаче, Чень Сифень даже сделала пару робких шагов и аккуратно коснулась пальцами могучей, увитой венами шеи.

— Хр-р… — от этого лёгкого касания тело предполагаемого покойника вдруг издало звук, очень сильно похожий на храп какого-то пьяного деревенщины, и стремительно перевернулось на бок.

Причём сделало это настолько проворно, что рука Чень Сифень каким-то образом оказалась зажата между толстой шеей Небесного демона и его не менее могучим плечом.

Однако на этом неприятности бывшей наставницы не закончились. Не успела она опомниться, как свободная рука Небесного демона обвила её за талию и притянула девушку к себе.

— Мамочки… — только и смогла пискнуть перепуганная Чень Сифень, как тут же оказалась в крепких объятиях.

* * *

— Чего так долго?

— Не нравится — в следующий раз сам этим занимайся. И вообще, почему именно я должен ползать по кустам и высматривать этих оболтусов?

— Ну ты же у нас разбойник — вот и соответствуй.

— Бывший разбойник!

— Братья, разве пристало нам так грубо пререкаться…

— А ты вообще молчи! — Первый и Седьмой столпы великой секты Мудан, не сговариваясь, уставились в сторону Второго. — Именно твой ученик заварил всю эту кашу.

Ещё пару недель назад никто из них и в самых смелых фантазиях не мог вообразить, что уже совсем скоро им, троим величайшим воинам секты Мудан, придётся примерить на себя роль то ли лазутчиков, то ли нянек на выезде.

Лучший воин Снежной горы Би Хан, Слепой мечник Шень и, наконец, легендарный разбойник Ракша — все они вот уже несколько дней следовали по пятам за караваном Небесного клана. Причём делали это с весьма благородной миссией, а именно — с целью возвращения в лоно секты двух её драгоценных учеников. Один из которых являлся засланным в стан врага шпионом, а второй — самовольно покинувшим секту беглецом. Притом беглецом не простым, а крайне примечательным — связанным узами крови с самим Первым старейшиной.

— Ну и угораздило же нас во всё это вляпаться, — выразил общее настроение Ракша, когда с короткой дежурной перепалкой было покончено. — Даю нефритовый жезл на отсечение: не вернём этих двоих — старейшина Гэ нам всю плешь проест.

— И не говори, — тяжело вздохнул Би Хан. — Ещё и этот Небесный демон, будь он неладен, откуда-то нарисовался. Разве Первый старейшина не говорил, будто этот тип тот ещё домосед? А тут он за каким-то цзянши сначала приперся в Мадокван, а после лично возглавил экспедицию к склонам Яо-шэнь.

— Пути Небес неисповедимы, — смиренно заявил Шень, всё это время помешивая тонкой палочкой в кипящем котелке. — Нам лишь нужно под них подстроиться…

— Ты бы для начала под этот проклятый суп подстроился — он у тебя уже третий раз убегает!

— На всё воля Небес.

* * *

— Конг, ты можешь так не сопеть?

— Это не я, все вопросы к Ду Вону…

— Простите, это всё чесночные сяолунбао, я, кажется, съел лишнего. Сейчас отодвинусь…

— Эй, хватит толкаться, вы тут, между прочим, не одни!

— Проклятье! Да заткнитесь вы наконец, пока нас не заметили!

На несколько секунд над кустами, из которых раздавались голоса, повисла тишина. Сами кусты тоже ненадолго замерли. Лишь где-то в их глубине продолжали сверкать неподдельным любопытством шесть пар глаз.

А тем временем на другом конце равнины, где-то в трёхстах метрах впереди, подозрительные люди в чёрных одеждах, словно муравьи, взбирались по склонам цветущей горы.

— Это точно они, — снова раздался из кустов чей-то голос, правда, в отличие от прочих, звучал он куда тише и сосредоточенней.

— Ты прав, брат Мён, мы наконец выследили этих ублюдков из Чёрного Неба. Теперь Пять Юных Драконов наконец расправят свои крылья!

— Но нас же шесть…

— Помолчи, Ху Ляю, ты всё ещё на испытательном сроке.