Двойник сделал шаг вперед. И еще один. Аля не могла пошевелиться. Не могла отвести взгляд. Внутри все сжалось, каждая клеточка тела кричала об опасности, наблюдая за слишком плавными, почти текучими шагами этого существа.
О нет, оно не шло — оно плыло над потертым ковром её комнаты.
Полки с книгами и старыми игрушками задрожали перед глазами.
«Это не реально. Это не реально. Это не реально».
Мысли повторялись заевшей пластинкой. Но подсознание кричало:
«Ты не сошла с ума! Она здесь. Настоящая. И это не просто галлюцинация».
Двойник приблизился настолько, что Аля почувствовала аромат свежевыпавшего снега и лаванды, слишком сильный, почти удушающий.
Онабыла здесь. С каждой секундой становилась всё более плотной, всё более реальной. Аля замечала, что сквозь неё уже не так отчётливо видны очертания комнаты. Двойник обретал вес, субстанцию, существование.
— Кто ты? — прошептала Аля, еле ворочая пересохшим языком. — Ты реальна?
Она улыбнулась. В этой улыбке не было ничего хорошего: слишком широкая, слишком идеальная, неестественная. Уголки губ поднимались выше, чем должны у человека. Глаза оставались холодными, без малейшей искры жизни.
— А как ты думаешь? — голос звучал мелодично, но с едва заметным эхом, словно доносился издалека.
Подсознание Али судорожно искало объяснения: галлюцинация? Спит ли она? Может, она всё ещё на Ткани Снов, и происходящее — просто иной уровень сна?
Но другая, более древняя часть разума — та, что в детстве заставляла верить в монстров под кроватью — шептала: здесь что-то другое. Что-то потустороннее. От этого не избавиться простым уничтожением ключа.
Люстра мигнула, и на долю секунды силуэт двойника стал полупрозрачным. Аля увидела сквозь него свой письменный стол, затем фигура снова обрела четкость, но что-то неуловимо изменилось.
«Она не такая плотная, как на Ткани Снов. Она… она как призрак».
— Ты призрак? — спросила Аля, и собственный голос показался ей чужим, слишком громким в этой звенящей тишине.
Двойник запрокинул голову и засмеялся — мягко, мелодично, но от этого смеха холодела кровь.
— Нет. Я — ожившая часть воображения. Но возможно, совсем скоро я получу настоящую жизнь.
Эти слова ударили, как пощёчина.
«Настоящую жизнь? Что это значит? Как воображение может получить жизнь?»
— Уходи! — закричала Аля, наконец обретая контроль над собственным телом. Сделала шаг назад, но упёрлась спиной в дверь.
— Зачем же? — двойник наклонил голову, изучая её с любопытством ученого. — Я часть тебя, Аля, и ты дала обещание. Тебе нужно его исполнить, а не нарушать. Не обрывай путь к счастью.
Ее голос менялся, становился более глубоким, обволакивающим, словно говорил хор.
Комната вокруг них начала меняться. Стены словно ожили, обои колыхались, как водоросли в подводном течении. Зеркало на столе мерцало, отражая не реальность, а другой, туманный, теневой мир.
— Может, я просто сошла с ума? — произнесла Аля вслух, цепляясь за последнюю надежду на рациональное объяснение.
— Желание и возможность жить лучшую жизнь — благо, а не сумасшествие, — каждое слово отдавалось ледяной дрожью в позвоночнике Али. — Разве не этого ты хотела? Быть лучше? Быть совершенной? Быть любимой?
Аля резко дёрнула ручку двери за спиной и выскочила в коридор. Холодный воздух ударил в лицо, возвращая к реальности.
— Нет! — закричала она. — Уходи! Исчезни!
Захлопнула дверь, прижалась к ней спиной, словно удерживая невидимых монстров. Колени подгибались, она сползла на пол, обхватила себя руками.
«Что делать?»— эта мысль неудержимо билась в мозгу. — «Кому рассказать? Кто поверит?»
И тут же в голове всплыл ответ: Роман. Он поймет. Он знал о Ткани Снов. Он сновидец. Если кто-то и сможет увидеть её двойника, то это он.
Аля достала телефон и дрожащими руками набрала сообщение:
«Пожалуйста, приезжай. Срочно. Она здесь. Моя копия из Ткани Снов. Она в моей комнате».
Палец завис над кнопкой «отправить». А что, если её двойник читает мысли? Что, если он передаст их Агате? Тогда Прядильщица Снов узнает, что Роман раскрыл ей правду, и… Аля даже не хотела думать, что она сделает с ним.
Но страх был сильнее. Сообщение улетело получателю.
Осторожно поднявшись на ноги, она на цыпочках прошла на кухню, заперла дверь. Включила чайник, чтобы отвлечься, чтобы не сойти с ума от напряжения. Звук закипающей воды казался оглушительным в этой тишине.
Телефон молчал. Сообщение было доставлено, но не прочитано. Аля позвонила Роману — гудки, гудки, голосовая почта. Ещё раз — тот же результат. С каждым неотвеченным звонком паника нарастала.
«Где он? Почему не отвечает? Что, если с ним что-то случилось?»
Аля механически заварила чай, но запах мяты, обычно успокаивающий, сейчас ощущался чужим и неуместным, а горячая чашка не согревала руки.
От скрежета в замке входной двери Аля подпрыгнула. Сердце ушло в пятки, рука сама потянулась к ножу на кухонной стойке.
— Аля? — мамин голос прозвучал, как обычно, слишком бодро. — Ты дома?
Аля выдохнула, отпуская нож. Металл колокольчиком звякнул о столешницу — этот звук вернул её к реальности.
— Да, на кухне, — ответила она, стараясь не выдавать своего испуга. Но слова царапали горло.
Дверь на кухню открылась, вошла мама — в новом деловом костюме, с пакетами продуктов.
— Ой, а почему ты не в постели? — спросила мама, поставив покупки на стол. — Тебе лучше? Ты вся дрожишь, что случилось?
— Ничего, — Аля постаралась улыбнуться дрожащими губами. — Просто посмотрела страшный фильм, немного напугалась.
— Фильм? — мама подняла бровь. Морщинка между её бровями — признак сомнения, который Аля знала слишком хорошо. — А как же твоя болезнь?
— Мне уже гораздо лучше. Завтра пойду в школу. Просто… просто задремала днем, и мне приснился кошмар. А потом решила отвлечься фильмом, но выбрала какой-то слишком страшный.
Мама посмотрела с подозрением, но потом её лицо смягчилось. Морщинка разгладилась, уголки губ приподнялись в улыбке.
— Ты всегда была впечатлительной, — она начала разбирать продукты, и шуршание пакетов заполнило тишину. — Помнишь, как в детстве боялась монстров под кроватью? Мне приходилось проверять каждый вечер.
Алю осенило.
«А что, если мама тоже сможет увидеть моего двойника? Что, если он реален не только для меня?»
— Мам, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал обыденно, — зайдешь на минутку в мою комнату? Я хочу тебе кое-что показать.
Комната пустовала. Никаких призраков, никаких двойников. Просто стены, кровать, стол, шкаф. Знакомые предметы, привычная обстановка. Всё как всегда, за исключением…
— Что ты хотела показать? — спросила мама, оглядываясь.
— Я сняла картину, — Аля указала на пустую стену, где раньше висел её портрет, но теперь осталось только светлое пятно от рамы. — Подумала, может, сделать коллаж из фотографий? Тут как-то пусто стало.
— О, хорошая идея, — откликнулась мама с энтузиазмом. — Сейчас принесу альбом, посмотришь.
Она вышла из комнаты, а Аля осталась одна, оглядываясь по сторонам.
«Куда исчез мой двойник? Почему мама его не видела? Может, мне действительно всё привиделось?»
Но внутреннее чутьё подсказывало — нет, не привиделось. Он где-то здесь, невидимый, наблюдающий. Аля чувствовала его присутствие в лёгком движении занавески, в тенях по углам, в едва уловимом аромате лаванды. Тень на стене будто шевелилась, принимая очертания женской фигуры, но стоило моргнуть — и наваждение исчезало.
Мама вернулась с альбомом, и они вместе начали просматривать фотографии. Аля старалась участвовать в разговоре, смеяться над забавными снимками, но внутри всё сжималось от страха.
— А что с тобой случилось сегодня? — внезапно спросила мама, закрывая альбом. — Ты какая-то… другая.
— Да просто температура… — она отвела глаза. — И еще кошмар приснился… он был таким реальным.
— Что тебе приснилось? — голос мамы стал мягче, заботливее.
Аля колебалась. Может, стоило рассказать хотя бы часть правды?
— Мне снилось… что я становлюсь кем-то другим. Кем-то идеальным, но… не собой. И это было страшно, потому что я теряла себя настоящую.
Мама задумчиво посмотрела на неё, потом взяла за руку. Её тёплые, живые пальцы были ещё одним напоминанием о реальности.
— Знаешь, в твоём возрасте это нормально — искать себя, сомневаться, — сказала она. — Я помню, как сама проходила через это. Хотела быть похожей на киноактрис, на популярных девочек в школе.
Её слова коснулись чего-то глубоко внутри Али, но страх оказался сильнее.
Вечером, оставшись одна в своей комнате, она включила все лампы и ночник. Жёлтый свет заливал каждый уголок, отгоняя тени. Аля села на кровать, подтянув колени к груди, вздрагивая от каждого шороха.
Скрип половицы — её сердце замирало. Шелест листьев за окном — она в панике оглядывалась. Телефон по-прежнему молчал. Роман не отвечал, и с каждой минутой росла уверенность — случилось что-то страшное.
Страх туманом сгущался вокруг Али. Она чувствовала его физически — холодные пальцы, сжимающие горло, тяжесть на груди, мешающую дышать. Запах лаванды то появлялся, то исчезал, дразнил, напоминал. Кожей она ощущала несуществующие прикосновения, легкие, как паутина, но оставляющие след из мурашек.
Аля не хотела спать. Боялась закрыть глаза даже на секунду.
«Что, если я снова окажусь на Ткани Снов? Что, если больше никогда не вернусь?»
Но усталость брала своё. Глаза слипались и тяжелели. Сквозь полуприкрытые веки комната расплывалась. В углу двигалась тень, туманная и зыбкая. Она скользила по стене, отделялась от общей темноты, обретала неясные очертания.
Старая кукла на полке вдруг стала зловещей. Тиканье часов на тумбочке прозвучало как отсчёт перед чем-то неизбежным.
Тень замерла, словно прислушивалась. В этой неподвижности было что-то неестественное, нечеловеческое — как будто существо из другого мира незаметно пробиралось в комнату.
«Просто игра света», — успела подумать Аля, проваливаясь в темноту сна.
Зеркала, знакомые до боли, вырастали из пола и окружали Алю лабиринтом отражений. Каждый образ повторялся тысячи раз, растворяясь в бесконечности.
Аля посмотрела на свои руки и одежду. Обычная Аля Кострова. В домашней футболке с выцветшим принтом, в шортах, с растрёпанными рыжими волосами, которые она не расчесала перед сном. Простая шестнадцатилетняя девочка с подростковыми высыпаниями, следами от ручки, веснушками и лишними складками. Не идеальная версия из снов и не прекрасная девушка, которой она становилась в Ткани Снов. Просто напуганная шестнадцатилетняя Аля.
— Почему я здесь? — её дрожащий голос отражался от стен и возвращался жутким эхом. — Ключа больше нет… И почему я выгляжу так?
Зеркала ожили. В их глубинах появились искажённые образы, как фрагменты разорванной картины: роскошные рыжие волосы, изящная рука с тонкими пальцами и идеальным маникюром, грациозный изгиб шеи, зелёные глаза, яркие, как самоцветы.
Фрагменты начали двигаться. Рука тянулась вперёд, пальцы изгибались, глаза моргали, изучая Алю. Снисходительная улыбка сочилась жалостью, как у взрослых к неразумному ребёнку. Части головоломки стремились соединиться.
Кожу покалывало от статического электричества, волоски на руках встали дыбом. Холод проникал до костей изнутри, как яд.
Фрагменты в зеркалах исказились. Прекрасные черты превратились в уродливые маски. Глаза стали чёрными колодцами, в которых что-то шевелилось; улыбка растянулась шире человеческой, обнажая острые зубы. Волосы превратились в извивающихся змей, как у Медузы Горгоны. Существо готовилось ужалить, отравить.
Аля отступила, но зеркала были повсюду. Они множились, заполняя пространство. В каждом из них — новый кошмар: искажённые лица, жуткие образы, тёмные силуэты с красными глазами. Они смотрели на неё, тянули руки и шептали её имя. Их пальцы — длинные, суставчатые, как у насекомых. Голоса — скрипучие, шипящие. Её имя звучало как проклятие.
«Аля… Аля… Аля…»
Шёпот перерос в вой, в скрежет, в мучительный крик сотни глоток. Звук разрывал барабанные перепонки, проникал в мозг, вызывая боль в черепе. В этом хоре звучали разные голоса — низкие и высокие, мужские и женские, старые и молодые. Они говорили на разных языках, но она понимала: они звали её.
Приближались, пока границы зеркал истончались, превращаясь в туман и жидкую ртуть.
— Нет! — вырвалось из её груди. Она резко села на кровати. Голос охрип, словно она кричала уже давно, футболка промокла от пота и прилипла к телу.
За окном стояла густая предрассветная чернота. Аля огляделась, хватаясь за знакомые предметы. Книжный шкаф с любимыми книгами, стол с учебниками, ноутбук, стикеры и чашка чая. Бабушкин плед с запахом клубничного шампуня из детства. Всё оставалось на месте. Никаких зеркал, никаких чудовищ. Обычная комната обычной девушки. Безопасная.
Она цеплялась за эту реальность, повторяя:«Это был сон. Просто кошмар. Всё не по-настоящему». Но дрожь не унималась, и в ушах всё ещё звучали голоса.
И вдруг — прикосновение к её ладони. Аля резко повернула голову, ожидая увидеть маму, разбуженную её криком.
Но это была не мама.
Перед ней сидела её идеальная версия. От неё исходило мягкое сияние. Изумрудное платье подчёркивало фигуру, которой у Али никогда не было. Она казалась прозрачной, но рука, держащая её, была живой.
— Я здесь, милая. Не бойся, — голос звучал нежно, как колыбельная.
Аля отдёрнула руку, прижавшись спиной к холодному пластику подоконника.
— Это сон? — Слова царапали горло, голос дрожал от страха и надежды. Она хотела проснуться.
Двойник мягко улыбнулась, словно хищник, играющий с добычей.
— Я пока не полностью здесь, но я часть тебя, Аля.
Аля вскочила с кровати и включила свет. Двойник осталась на месте, её идеально зелёные глаза внимательно следили за Алей. При свете она стала полупрозрачной, но не менее пугающей.
— Я больше не буду спать. Никогда.
Аля схватила телефон, чтобы проверить сообщения, и едва не уронила его. Роман даже не заходил в сеть.
Что-то ужасное произошло. Должно быть, Прядильщица Снов узнала о них и забрала Романа. Воображение рисовало страшные картины: Роман в тёмной комнате, крики боли, вихрь кошмаров, огонь ада.
— Лучше иди спать, Аля, — мягко сказала двойник, взглянув на часы. — В школу через три часа.
Её голос звучал заботливо, но в нём чувствовалась фальшь.
— Уйди, — прошипела Аля, сжав телефон до боли в пальцах. — Исчезни.
Двойник лишь улыбнулась и растворилась в воздухе, как дым. Но Аля знала, что она где-то рядом, в каждом тёмном углу, в каждой тени, в каждом отражении.
Аля не спала до утра. Она сидела, обхватив колени, вздрагивала от малейшего шороха. За окном светлело небо, защебетали птицы. Но новый день не принёс облегчения. Она знала, что двойник вернётся.
Школа казалась нереальной. Звуки приглушены, цвета смазаны, всё как сквозь воду.
У гардероба её ждала Лиза с подругами. Аля заметила их издалека — сбившихся в кучку, поглядывающих в её сторону, хихикающих.
— Смотрите, девочки, наша звезда пришла!
— Эй, Кострова! А ещё потанцуешь? Мы соскучились! — Даша, лучшая подружка Лизы и в прошлом Полины, сунула Але под нос телефон с видео: ещё до всех событий они засняли её на уроке физкультуры и фоном вставили глупую песню, чтобы казалось, будто она танцует. Точнее — неуклюже двигается в такт, вся потная, краснеющая, смущённая, нелепая.
Аля посмотрела на экран и ничего не почувствовала, словно она прежняя осталась в прошлом, растворилась в кошмарах и снах.
— У меня нет времени на это, — отмахнулась она почти безразлично. И это больше пугало, чем радовало.
Идеальная версия Али стояла у окна в конце коридора, в своём изумрудном платье, притягивающем взгляд. Солнечный свет создавал вокруг неё ореол сияния. Но никто её не замечал. Кроме Али.
Двойник улыбнулся ей, сделал приглашающий жест рукой и исчез за углом.
Аля знала, что это видение. Галлюцинация. Плод её измученного бессонницей и страхом разума. Но не могла не пойти следом. Потому что где-то глубоко внутри теплилась надежда — может быть, двойник знает, как спасти Романа? Может быть, она поможет разобраться во всём этом хаосе?
В пустой рекреации никого не было. Только Аля и её двойник, её кошмар. Фигура двойника казалась более материальной здесь, вдали от людских глаз, словно реальность прогибалась под её присутствием.
— Что тебе нужно? — спросила Аля, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Просто побыть с тобой, — двойник склонила голову набок, этим жестом невольно напомнив хищную птицу. — Разве не для этого ты меня создала?
Её слова ударили точно в цель. Ведь это была правда — Аля мечтала о такой версии себя. Но теперь, когда мечта материализовалась, она казалась искажённой, неправильной.
На математике двойник появилась снова. Сидела на подоконнике, положив ногу на ногу, рассматривала свои идеальные ногти. Солнечный свет играл в её рыжих волосах, создавая иллюзию живого огня. Аля старалась не смотреть на неё, сосредоточиться на уравнениях, но это было невозможно. Присутствие двойника затмевало всё остальное.
В столовой стало ещё хуже. Двойник сидела напротив Али за пустым столом, подперев подбородок рукой. Наблюдала, как она ковырялась в еде, не чувствуя вкуса. Запах школьной столовой ощущался особенно отвратительным рядом с её тонким ароматом лаванды.
— Ты должна есть, Аля, — попросила она с приторной материнской заботой в голосе. — Тебе нужны силы.
От ее слов Аля вздрогнула и случайно задела стакан с водой — он упал и разбился, осколки фонтаном разлетелись по полу.
— Ой, смотрите, Кострова опять привлекает внимание! — крикнул кто-то из Лизиной компании.
Смех, перешёптывания. Аля принялась собирать осколки дрожащими руками.
— Осторожно, порежешься, — мягко предупредил двойник, и в этот момент острый край стекла впился в палец.
Капля крови упала на пол, смешалась с водой. Аля посмотрела на неё, как завороженная.
После уроков Мария Сергеевна попросила Алю задержаться в своём кабинете.
— Присаживайся, — учительница указала на стул у своего стола. — Как твоё здоровье? Ты выглядишь бледной.
Аля опустилась на стул, даже не глядя ей в глаза.
— Нормально, — ответила она совершенно без эмоций.
— Аля, — Мария Сергеевна наклонилась ближе, голос стал почти материнским, — я вижу, что что-то происходит. Твои оценки резко упали, ты не участвуешь в уроках, постоянно отвлекаешься.
Аля подняла глаза, готовясь к новой лжи, не испытывая ни капли прежних мук совести. Но слова застряли в горле. За спиной Марии Сергеевны стоял двойник, изучающий книги на полках. Учительница, конечно, не видела, но от этого присутствие двойника не становилось менее реальным для Али.
— Я хотела спросить, — слова вырвались прежде, чем она успела подумать, — вы не знаете, что с Романом Ларинским? Его нет уже третий день.
На самом деле, Роман пропал только сегодня, но Аля решила учесть в том числе и дни их маленького совместного бунта.
Мария Сергеевна удивлённо подняла брови. В её взгляде мелькнуло понимание и сочувствие.
— Ах, Роман… — судя по вздоху, она явно устала от вечных прогулов Романа. — Он долго не выходил на связь, но сегодня наконец-то позвонила его мама. Сказала, что они уехали на несколько дней.
Сердце Али пропустило удар, а потом начало колотиться так сильно, что, казалось, учительница должна его слышать.
— Уехали? Куда? — Аля закашлялась, как после долгого крика.
— Не уточнила, — Мария Сергеевна посмотрела на неё внимательно, изучающе. — А что, вы с ним… дружите?
— Да, — Аля сглотнула комок в горле. Слово «дружите» казалось таким неподходящим, таким нелепым и смешным для того, что связывало её и Романа. — Просто беспокоюсь, вдруг с ним случилось что-то.
— Аля, — учительница мягко коснулась ее руки, на секунду вернув в реальность. — Я не знаю, что происходит, но если тебе нужна помощь — любая — ты всегда можешь обратиться ко мне. Хорошо?
В это мгновение Але захотелось рассказать ей всё. О снах, о Ткани Снов, о Романе, о своём двойнике. Но она знала, что учительница не поймёт. Не сможет понять.
— Хорошо, — кивнула Аля. — Спасибо. Я… я постараюсь исправить оценки.
— Это не главное, — мягко сказала Мария Сергеевна. — Главное — чтобы ты была в порядке.
Аля вышла из кабинета, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд учительницы. За её спиной двойник тихо прикрыл дверь, словно закрывая не просто школьный кабинет, а целую главу жизни Али.
Ноябрьский воздух с каждым вдохом обжигал легкие, заставляя Алю морщиться от холода. Школьный двор был пуст и уныл: голые деревья тянулись к серому небу, а пожухлая трава скрипела под ногами, словно напоминая о быстротечности жизни. Ветер пронизывал насквозь, забирался под куртку и холодил шею, как ледяной призрак.
Аля вцепилась в лямки рюкзака, пытаясь осознать услышанное.
«Роман уехал. С Агатой».
Эти слова эхом отдавались в голове, вызывая панику. Куда? Зачем? Она знает? Она что-то сделала с ним?
Рядом появился её идеальный двойник. Теперь более плотный, реальный.
— Где Роман? — крикнула Аля, не замечая дрожь в собственном голосе. — Ты знаешь.
— Тебе же сказали, что он уехал, — движения двойника были плавными, как у грациозной кошки.
— Куда? — паника сменилась гневом. — Куда он уехал?!
Двойник наклонился к её уху, почти касаясь губами.
— Лишь Прядильщице снов это ведомо…
В одной этой фразе Але послышались целое эхо тысячелетий: шорох песка в песочных часах, шелест древних страниц.
— Эй, психичка! С кем ты разговариваешь? — мальчишеский голос разорвал напряжённую тишину, как камень речную гладь.
Уже знакомые Але Коля и Денис стояли неподалёку, хихикая и показывая на неё пальцами.
— Говорит со своими глюками, — Денис достал телефон, но Аля даже не смотрела на него, словно он был пустым местом.
Они казались нереальными, ненастоящими — просто шумом на фоне, статическими помехами в радиоэфире её сознания.
Реальной оставалась только тревога Али за Романа и жуткое присутствие двойника рядом.
И вдруг она поняла, что должна сделать.
Дом Романа выглядел заброшенным. Тёмные окна, пустой балкон, молчаливые соседи — всё вокруг хранило мрачную тайну.
Решившись, Аля зашла в подъезд, поднялась на третий этаж и замерла перед знакомой дверью, вспоминая, как ещё вчера Роман открыл ей, впустив её в свой мир и своё сердце. Его нежная улыбка, тёплый взгляд, прикосновения, поцелуи — всё это казалось теперь таким далёким, как из другой жизни.
Аля нажала на звонок. Долгая, пронзительная трель разнеслась по пустой квартире. Никакого движения внутри, никаких шагов.
Она нажала ещё раз. И ещё. И ещё.
— Чего ломишься? — грубый женский вырвал ее из пучины мрачных фантазий и заставил подпрыгнуть.
Полная женщина в домашнем халате стояла на лестничной площадке, недовольно глядя на Алю. Соседка. Её лицо казалось знакомым — кажется, Аля видела её мельком, когда приходила к Роману вчера.
— Я… я ищу Романа… Ларинского, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал нормально. Но неконтролируемая дрожь выдавала волнение.
— Они уехали сегодня утром, — соседка оглядела Алю с головы до ног так подозрительно, будто та собиралась грабить квартиру. — И судя по багажу, надолго.
Внутри у Али всё оборвалось. Слова соседки подтвердили её худшие опасения, и на мгновение ей показалось, что земля уходит из-под ног.
— Куда? — спросила она с отчаянием. — Вы не знаете, куда они уехали?
Соседка раздраженно фыркнула.
— Передо мной они не отчитывались, — она поправила халат, словно защищаясь от настойчивого взгляда Али. — Девочка, иди домой. Придёт твой парень — сам тебе позвонит.
Она ушла, оставив Алю одну в пустом коридоре. Ну, почти одну. Её двойник стоял у окна, глядя на серый ноябрьский пейзаж и по-прежнему загадочно улыбаясь.
— Ты могла бы мне помочь, — Аля тихо обратилась к двойнику. — Если ты часть меня, ты должна хотеть помочь.
Двойник повернулся к ней, его глаза сверкнули нечеловеческим светом.
— Я могу помочь тебе стать лучше, Аля. Стать совершенной. Стать мной, — он протянул руку, и на мгновение Але показалось, что даже воздух замерцал. — Разве не этого ты всегда хотела?
Аля отшатнулась, покачала головой. Слова двойника всё ещё находили отклик где-то глубоко внутри, но сейчас не время было для этих мыслей.
— Я хочу найти Романа. Я хочу, чтобы всё это прекратилось.
— Прекратилось? — смех двойника зазвенел в пустом подъезде, отразился от стен и разнёсся искажённым эхом. — Но, милая, всё только начинается.
Аля заметила в словах двойника угрозу и обещание одновременно. Она села на ступеньки, чувствуя, как холодный бетон неприятно холодит её ноги через тонкую ткань юбки. Вытащив телефон, снова набрала сообщение Роману.
«Роман, ответь, пожалуйста. Я боюсь за тебя. Твоя соседка сказала, что вы уехали. Это правда? Ты в порядке?»
Отправлено. Доставлено. Но не прочитано. Как и все предыдущие сообщения.
Идеальная версия, сидевшая рядом, мягко коснулась ее плеча.
— Он не ответит, — произнесла она с ноткой сочувствия, но взгляд оставался ледяным. — Ты же знаешь.
— Нет, — покачала головой Аля. — Нет, я не верю.
Но где-то глубоко внутри она знала, что двойник прав. Роман не ответит. Не сможет ответить. И от этого понимания становилось ещё страшнее.
В голове родилась безумная, отчаянная мысль. Если она не может связаться с Романом, может… Может, стоит написать самой Агате? Спросить прямо. Ведь если соседка говорит, что они уехали, а школа подтверждает это… Но куда? И почему так внезапно?
Сердце колотилось так сильно, что каждый удар отдавался болью в висках. Страх сжимал горло, каждый вдох был мучителен. Писать Агате — прямой путь к опасности. Она Прядильщица снов. Она монстр. Она…
«…единственная, кто точно знает, где Роман».
Дрожащими пальцами Аля открыла контакты. Нашла её номер — остался с тех пор, как она наивно обратилась к Агате на психологическую консультацию, рассчитывая решить сразу все свои проблемы. Номер удалять не стала на случай, если ещё понадобится.
Понадобился. Вот только не с той целью, с какой хотелось бы.
«Здравствуйте, Агата. Это Аля Кострова. Мне сказали, что вы уехали из города. Это правда?»
Ответ пришёл почти мгновенно, как будто Агата ждала. Как будто знала, что Аля напишет. Экран телефона вспыхнул в полумраке подъезда, и на мгновение Але показалось, что этот свет обжигает глаза, проникает глубже, в самый мозг.
«Здравствуйте, Аля. Рада, что вы написали. Нет, я никуда не уезжала. У меня много клиентов, и я не могу оставить практику. Как продвигается ваша трансформация? Может быть, стоит встретиться снова? Я могу помочь».
Телефон выскользнул из внезапно ослабевших пальцев и глухо упал на бетонный пол. Эхо разнеслось по пустому подъезду, а и без того повреждённый экран покрылся новыми трещинами, похожими на паутину. Это стало метафорой её разрушающегося мира.
Если Агата не уезжала, значит… Значит, соседка солгала? Или… или соседка — тоже часть иллюзии? Часть сна? Может, она всё ещё спит, и всё, что происходит — просто кошмар?
Эти мысли вихрем проносились в голове Али, каждая страшнее предыдущей.
А вдруг Роман вообще не существует? Вдруг она просто сошла с ума, а он — плод ее больной фантазии?
Аля подняла разбитый телефон и включила его. На экране увидела сообщение от Агаты, но уже не знала, настоящее ли оно. Ни одно из сообщений, ни этот мир.
— Так и должно быть, — произнесла её копия с мягкой улыбкой. Ее голос прозвучал ближе, как будто она стала реальным человеком. — Границы стираются. Реальности переплетаются.
— Заткнись, — прошептала Аля, вставая. Колени дрожали, так что ей пришлось опереться о стену, чтобы не упасть. — Просто… заткнись.
Аля стояла посреди зала зеркал, но вместо своего лица видела мозаику: глаз здесь, губы там, прядь волос, изгиб шеи. Каждый элемент был безупречным, но вместе они создавали нечто жуткое, нечеловеческое.
— Выпустите меня! — слабо крикнула она в пустоту. — Пожалуйста!
Крик отразился от стен, исказился, вернулся многоголосым шёпотом. Среди этих голосов Аля различила её — Агату. Её шелковый, гипнотический тон, который когда-то успокаивал, а теперь вызывал лишь ужас.
«Всему свое время, милая Аля».
— Чего вы хотите от меня?
«Ты знаешь. Ты дала обещание».
— Я не хочу быть ей! — Аля ударила кулаками по ближайшему зеркалу. Боль пронзила руки, но она едва замечала её. Физическая боль была ничтожной по сравнению с ужасом.
Аля закрыла глаза, пытаясь спрятаться от кошмара. Но даже во тьме она видела существ из зазеркалья, тянущих бесформенные конечности. Она чувствовала их дыхание на коже, слышала шёпот в голове.
И вдруг…
Аля проснулась с криком, застревающим в горле. Рывком села на кровати, сердце бешено колотилось, на лбу выступил холодный пот. Простыня, пропитанная страхом и отчаянием, прилипла к телу.
Её комната. Обычное утро. Солнечный свет пробивался сквозь щель в шторах, рисуя золотую полосу на полу. Всё выглядело таким нормальным, таким обыденным. Но она уже не верила этой нормальности.
И её идеальный двойник сидел на стуле у окна, глядя на неё со спокойной улыбкой. Силуэт четко вырисовывался на фоне утреннего света, похожего на ореол вокруг его фигуры.
— Доброе утро, Аля, — голос копии стал глубже, объёмнее. Ее образ уже не был полупрозрачным — он стал плотным, материальным. Более реальным, чем когда-либо прежде.
— Чего ты хочешь? — спросила она, глядя на двойника, который поднялся со стула.
— Я хочу помочь тебе, Аля, — двойник сел на край кровати. От этого обыденного жеста Аля вздрогнула. Он становился всё более реальным.
«Уже не призрак, не тень, а… кто?»
— Отправь меня на бал, — Слова вырвались сами собой, как будто кто-то другой говорил за неё. — Хочу встретить там Ноктюрна.
Двойник улыбнулся. Его глаза вспыхнули пугающими искрами, словно за ними скрывалась целая вселенная тайн и опасностей.
— Ты сама отправишься туда сегодня. Бал скоро начнется.
Что-то жуткое и пророческое в этих словах, в этом тоне вызвало у Али приступ дрожи по всему телу. Она не понимала, что двойник имеет в виду, но чувствовала — это не обещание счастливой встречи. Это угроза. Обещание чего-то неотвратимого, чего-то, что изменит её жизнь навсегда.
Он протянул руку и коснулся её щеки тёплыми и живыми пальцами. Аля отодвинулась, чувствуя, как по коже бегут мурашки.
— Не бойся меня, Аля, — в голосе копии слышалось сочувствие, но не искреннее, а искаженное, как отражение в кривом зеркале. — Я — это ты. Лучшая версия тебя.
— Ты не я, — эти слова дались с трудом, будто она говорила вопреки чьей-то воле. — Ты что-то другое. Что-то… оттуда.
Двойник многозначительно молчал, и это молчание заставляло нервы натянуться сильнее, чем любые слова.
Весь день — последний перед осенними каникулами — прошёл как в бреду. Реальность и сон смешались. Даже сквозь стены школы Аля видела очертания зала зеркал, а двойник преследовал её всюду.
После уроков Аля пошла в городскую библиотеку и попросила книги о параллельных реальностях и снах.
— Параллельные реальности? — с удивлением переспросила библиотекарь, поправляя слегка съехавшие очки. — Это в разделе фантастики, милочка. Четвертый стеллаж слева.
— Нет, — покачала головой Аля, чувствуя, как внутри нарастало отчаяние. — Мне нужны не фантастические романы. Мне нужны исследования. Теории. Что-то, что объясняет возможность существования других миров. И про сны тоже. Про осознанные сновидения, про… — она запнулась, не зная, как объяснить, — про реальность снов.
Библиотекарь задумчиво посмотрела на неё, будто пытаясь разгадать загадку, которую она собой представляла.
— Ну, у нас есть несколько книг по психологии сновидений, — её голос резко смягчился, словно она успокаивала испуганное животное. — Фрейд, Юнг. Есть современные исследования по нейробиологии сна. А что касается параллельных реальностей… — она вздохнула. — Есть несколько книг по квантовой физике, где эта тема затрагивается, но это очень сложное чтение. Могу предложить «Многомировую интерпретацию квантовой механики» Эверетта. Но, честно говоря, не уверена, что там найдутся ответы на твои вопросы.
— Давайте все, — сказала Аля, чувствуя, как внутри разгоралась отчаянная надежда. — Я посмотрю.
Библиотекарь кивнула и ушла в хранилище. Аля осталась ждать, нервно постукивая пальцами по старой деревянной стойке.
— Здесь ты не найдешь ответов, — промурлыкал двойник, внезапно появляясь рядом. — Они не знают о Ткани Снов. О Прядильщице. О настоящей природе реальности.
— Отстань от меня, — прошептала Аля, оглядываясь — не слышит ли кто-то. — Я должна понять, что происходит.
— Я могу тебе объяснить, — копия наклонилась ближе, и Аля отчетливей почувствовала запах лаванды — тот же, что витал в воздухе библиотеки. — Но ты не готова слушать.
Библиотекарь вернулась со стопкой книг. Двойник Али отступил, но не исчез, а просто отошёл в сторону, продолжая наблюдать.
— Вот, — сказала библиотекарь, осторожно выкладывая книги. — «Толкование сновидений» Фрейда, «Человек и его символы» Юнга. И вот эта — «Квантовая реальность» Герберта. Она попроще остальных по физике.
Она нашла свободный стол у окна и начала просматривать книги одну за другой. Но слова расплывались перед глазами, формулы и диаграммы сливались в бессмысленные узоры, и Аля просто терялась в лабиринте слов, не понимая ничего из прочитанного. Во всех этих книгах были классические научные подходы, теории, гипотезы. Но ничего о том, как нарисованный портрет может ожить, как можно путешествовать в мир снов, как бороться с существами оттуда. Ничего, что могло бы объяснить происходящее с ней.
Её двойник бродил между стеллажами, иногда останавливаясь у исторических книг, иногда — у детской литературы. Никто, кроме Али, не видел его. Он просто проходил мимо других посетителей, иногда даже сквозь них — и они не замечали ничего.
— Тебе здесь нечего искать, — прошелестела она, возвращаясь к Алиному столу. — Эти книги написаны людьми, которые никогда не видели Ткани Снов.
Аля закрыла последнюю книгу и откинулась на спинку стула. В голове пульсировала мысль, которую она так долго отгоняла:
«Я схожу с ума».
Она посмотрела на собственное отражение в окне. Бледное лицо, темные круги под глазами, спутанные волосы. Она едва узнала себя. А за её спиной мелькнул размытый силуэт двойника, более яркий и четкий, чем все вокруг.
Она встала, собрала книги. Двойник растворился, но она всё равно чувствовала его присутствие. Она всегда рядом, всегда наблюдала.
— До свидания, — Аля вернула книги библиотекарю. — Спасибо за помощь.
Аля вышла из библиотеки на улицу, где начался первый снег. В воздухе царила особая свежесть, характерная для первого снегопада, — смесь морозной чистоты и едва уловимого аромата опавших листьев. Снежинки падали медленно, кружились крошечными балеринами, сверкали в свете фонарей, превращая обычный городской пейзаж в нечто волшебное и нереальное.
Аля медленно спустилась по ступеням, чувствуя, как холодный воздух обжигал легкие. Ей приходилось делать усилия для каждого шага, словно она двигалась под водой. Ноги не слушались.
Тротуар стал скользким от подтаявшего снега. Здания города — старинные кирпичные дома с лепниной, серые панельки, современные здания — все это сливалось в один размытый фон. Только снежинки казались четкими и реальными, словно единственное существующее в этом мире.
Ей следовало перейти дорогу, чтобы сесть на автобус на остановке. Она направилась к пешеходному переходу, механически проверяя карманы — цел ли разбитый телефон. Нащупала треснувший экран и невольно вздрогнула, словно один лишь этот сломанный предмет связывал ее с привычным миром.
И вдруг Аля увиделаее— своего идеального двойника — на другой стороне дороги. Онастояла под фонарем, в своем изумрудном платье, которое должно было промокнуть от снега, но оставалось сухим. Ее волосы не шевелились под порывами ветра. Она улыбнулась и подняла руку в приветственном жесте.
Аля застыла, не в силах отвести взгляд. В фигуре и позе двойника было что-то завораживающее, почти гипнотическое. Он казался более реальным, чем все вокруг, — яркое пятно цвета в сером мире.
Светофор переключился на зеленый. Люди вокруг начали переходить дорогу. Но Аля не двигалась, зачарованная видением. Время словно остановилось, и они с двойником оказались в пузыре вне реальности.
Двойник сделал шаг вперед, протянул к ней руки. И что-то в этом жесте, в этой мольбе заставило Алю двинуться к нему без оглядки, словно невидимая нить тянула её, вынуждала забыть о здравом смысле и о самосохранении.
Она не заметила, что светофор уже переключился обратно на красный. Не услышала гудков машин. Не видела ничего, кроме нее — своей идеальной версии, ждущей её. Весь мир сузился до этой фигуры в зеленом платье, до ее протянутых рук, до ее загадочной улыбки.
Визг тормозов прорезал пелену отчуждения. Аля повернула голову: прямо на неё неслась тёмная машина.
Последняя нить.
Реальность ворвалась в её мир с жестокостью и неотвратимостью судьбы.
Время замедлилось. Она заметила, как лицо водителя исказилось в ужасе, рот открылся в крике, но ничего не услышала. Не могла отвести взгляд от яркого света фар. В лобовом стекле видела собственное отражение — маленькую, испуганную девочку, застывшую посреди дороги. В этот момент Аля чувствовала себя беззащитной, уязвимой, словно вся её жизнь была лишь хрупкой иллюзией, готовой разбиться вдребезги.
Удар выбил воздух из легких, подбросил её вверх. На мгновение она словно взлетела, а потом наступила резкая, всепоглощающая боль. Она пронзила каждую клеточку тела, затмевая все остальные ощущения.
Аля упала на асфальт. Послышался хруст — это ломался её позвоночник. Волна боли прокатилась по телу, от неё потемнело в глазах, но каким-то чудом она осталась в сознании. Каждый нерв кричал, каждая мышца была напряжена до предела.
Аля не могла пошевелиться. Не могла вдохнуть. Во рту появился вкус крови, металлический, солоноватый. Перед глазами плыли темные пятна. Мир вокруг терял четкость, размывался, словно меловая картинка под дождем.
Люди окружили её, кто-то кричал, кто-то звонил в скорую. Их лица были размытыми, незнакомыми, искаженными ужасом. Она слышала их голоса, но не могла разобрать слов. Все звуки сливались в один неразборчивый гул.
Снег продолжал падать, нежно касаясь её лица. Но она больше не чувствовала его холода. Не чувствовала ничего ниже шеи. Только боль. Пульсирующую, обжигающую боль в голове, где-то внутри, глубоко. И одновременно — отстраненное спокойствие, словно часть её уже смирилась с происходящим, приняла неизбежное.
Кто-то взял её за руку. Сквозь туман боли она увидела ее — своего двойника, склонившегося над ней. Он улыбался, но не зло, не торжествующе. Почти с грустью. В его глазах Аля видела отражение своей судьбы, своего будущего — и это пугало её больше, чем боль и кровь.
— Бал скоро начнётся, милая. Не опаздывай, — эти слова были единственным, что осталось среди шума и криков. Двойник говорил мягко, почти ласково, как мать, укладывающая ребенка спать.
Темнота наступала со всех сторон, поглощая свет, звуки, боль. Сознание Али ускользало, растворялось, исчезало. Это напоминало погружение в глубокий сон, но она знала, что это не сон, а что-то большее и необратимое.
Как вам глава? Как финал главы?