Великое Небо, как давно я не выходил на охоту за двуногой добычей. Ведь никакой демон или духовный зверь не может сравниться с практиком более высокого ранга, которого ты берёшь на нож. Всё внутри меня дрожало от предвкушения. С точки зрения людей этого мира любой, кто так действует, — монстр, чудовище, дикий зверь, не имеющий ни малейшего понятия о ценности жизни. Глупцы: лишь это и есть настоящая жизнь.

Вечером вино и вкусная еда с самой лучшей женщиной, ночью она делит со мной постель, а перед рассветом я иду платить кровавые долги. Разве может с этим сравниться хоть что-то?

Удача была на моей стороне, и мелкий моросящий дождь выстукивал свой незамысловатый ритм по брусчатке на мостовой. Ночной Вэйхолл молчал сытым сном. Мокрые улицы, редкие фонари, тишина, в которой слышно, как капает вода с козырьков. Я шёл лёгким шагом, держа руки в карманах, а капюшон куртки был натянут по самые глаза. При такой мерзкой погоде — идеальная маскировка.

От дома Миры до лечебницы, расположенной в парковой зоне рядом с рекой, было почти час ходу. И чтобы не тратить лишнего времени, я отошёл на пару кварталов и поймал бомбилу, который довёз меня практически до парка, рядом с которым располагался круглосуточный бар, ставший моей финальной точкой поездки.

Когда хочешь выжить, учишься отсекать хвосты, даже если понимаешь, что их нет. Лучше быть живым параноиком, чем твои внутренности будут валяться на мокрой мостовой.

Тень, призванный в ближайшем переулке, вёл меня сквозь ночную мглу. Призрачному крысу было плевать — сейчас день или ночь; он ощущал, что его вожак идёт на охоту, и радовался, что будет литься кровь. Образы мелькали один за другим: пустой переулок, в котором даже дождь не смог смыть застарелый запах мочи; молодая парочка на скамейке под деревом, укрытая от дождя, была занята друг другом, и, судя по ритмичным движениям, им было плевать на всё.

Жизнь прекрасна, как и её оборотная сторона. Каждый одарённый хищник — верит он в это или нет — именно в сражениях развивается быстрее всего. Трёхметровая стена, примыкающая вплотную к парку, была усеяна острыми кольями, но при этом никто даже не подумал спилить рядом стоящие деревья.

Тень, отправленный на разведку, выяснил, что собак тут нет, так что преодоление этой преграды заняло меньше минуты. Хотя с другой стороны, подобные заведения обычно строят, чтобы из них было сложно вырваться, а не чтобы туда попасть.

Лечебница Святого Михаила с белыми стенами, кованой узорной решёткой, отгораживающей внутренний двор. Аккуратно стриженые кусты, фонари вдоль дорожек — настоящая идиллия, если не знать, кто содержится внутри этого заведения. Даже отсюда я ощущал подавляющие дар символы, вшитые в стену; судя по всему, практика B-ранга тут ничем не будет отличаться от жалкой D-шки. Но мне в целом плевать: я слишком слаб, чтобы эта защита реагировала на меня, и это мой плюс.

Здание вздымалось передо мной серой громадиной. Пять этажей тяжёлых массивных стен с узкими окнами, зарешеченных кованой сталью. Барельефные карнизы, на которых застыли каменные горгульи. В свете редких фонарей они казались живыми — склонившими головы, принюхивающимися к воздуху. И будь мы в Небесной империи, уверен, это было именно так. Мастера-артефакторы, конечно, плевались и ругались на все лады наблюдая за подобной архитектурой, которая просто отвратительно рубила потоки текущей энергии, но то, что тут можно было использовать подобные статуи, привело бы их в полный восторг. Новый император ценил тех кто умеет хорошо убивать во благо страны.

Прижимаясь вплотную к холодному мокрому камню, я пробрался к служебному входу, следуя инструкции Миры и заодно избегая всевидящего ока камер. Да, она их контролирует, но к чему рисковать? Лучше считать, что у меня нет подобной защиты.

Тяжёлая металлическая дверь, закрытая на кодовый замок. Двигаясь вдоль стены, я запрыгнул на высокое крыльцо и оказался за камерой. Два коротких удара по наушнику — и тут же услышал голос Миры:

— На замке двойная система защиты. Набирай двенадцать, сорок четыре, семь. — Она говорила, а мои пальцы мгновенно повторяли за её тихим голосом. — Жди гудка.

Стоило ей это сказать, и через мгновение раздался тихий гул, который прервался её прекрасным голосом:

— Сорок девять, три, тринадцать, альфа. Теперь время пошло, Алекс. Рекомендую ускориться.

Под тёмным снудом, закрывающим моё лицо, расплылась хищная ухмылка, а в памяти возникли слова Миры: «Тебе нужен третий этаж, крайняя палата слева. Лестница между вторым и третьим — слепая зона, камеры туда не дотягиваются, если будет жарко. Охранники сидят в ординаторской на втором, поднимаются только при обходе. Вход в 2:14, следующий обход в 2:46. У тебя будет только тридцать две минуты.»

Секундомер активирован, и я на мгновение закрыл глаза, представляя маршрут. Коридор, поворот, лестница, второй этаж, ординаторская, снова лестница, слепая зона, третий этаж, палата. На первый взгляд всё просто, но когда всё было легко? Погнали.

Словно кот на мягких лапах переступил порог и тут же ощутил, как по мне прошлась волна энергетической формации. Подавляющие символы в стенах гудели на грани восприятия, как далёкий трансформатор. Они давили на ядро, сжимали каналы, но во всём этом была своя прелесть. Система настроена на серьёзных практиков, а я был ниже порога восприятия, и максимум, что ощущал, — лёгкий зуд между лопаток. Ядро — это важно, но куда важнее умение использовать свои ресурсы. Сколько практиков погибло в обычной пьяной драке, почувствовав, как нож входит в печень, и не успели ничего сделать, потому что слишком сильно верили в себя.

Глаза мгновенно привыкли к тусклому свету ночных светильников. Первый этаж — в основном административные помещения, мимо которых мы с Тенью скользили словно призраки. Первый поворот направо. Лестница, идущая вверх. Бетонные ступени, стёртые тысячами ног. Холодные металлические перила. Я поднимался медленно и осторожно, проверяя каждый пролёт. И остановился на втором этаже, увидев свет из-под приоткрытой двери ординаторской. Оттуда раздавался диалог двух сотрудников.

— … не нравится мне этот тип на третьем, — судя по голосу, говоривший был любителем покурить. — Говорят, он троих санитаров покалечил на прошлой неделе.

— А мне плевать, — ответил второй, молодой, уверенный. — Нам платят за то, чтобы мы сидели и смотрели. За свои деньги я готов смотреть даже на демона. А если заходить к таким, то вначале бьёшь шокером, потом подходишь.

— Дурак ты. Тут полно психов, но от этого веет чем-то по-настоящему жутким. Благо послезавтра его переведут в спецтюрьму и можно будет выдохнуть.

— Заткнись и следи за мониторами. Вечно ты всего боишься.

Хуже всего, что архитектура здания была спроектирована так, что для того чтобы подняться на следующий этаж, ты должен пройти в другое крыло предыдущего. Обычно так делают для удобства обороны, но тут же вроде как лечебница, и это выглядело, мягко говоря, избыточным. В любом случае, я аккуратно прополз мимо двери, не задерживаясь ни на мгновение. Оба охранника сидели и тупо пялились в мониторы, на которые Мира вывела зацикленную запись.

Шаг, ещё шаг — и вот она, лестница между вторым и третьим. Вот только отсюда шла ещё более узкая лестница вниз. В подвал? Демоны его знают. Но это был по сути узкий бетонный колодец, без окон и заодно без камер. Только одна тусклая лампочка под потолком, мигающая с частотой умирающего сердца. Прятаться здесь будет плохой идеей — в случае чего лучше прорываться наружу на максимальной скорости.

Я сделал три шага вверх и тут же замер, прислушиваясь. Твою мать! За моей спиной раздавались тяжёлые шаги подкованных ботинок. Охрана? Какого хрена? Почему нарушен протокол?

Я скользнул в угол лестничной клетки, втиснулся между стеной и перилами. Тень рванул наверх, проверяя, что там, и ответ мне очень не понравился.

А шаги всё приближались. Пара. Судя по хриплому дыханию и движениям, один тяжёлый и грузный, а вот второй, наоборот, двигался легко. Оба неодарённые, что и неудивительно: работать на постоянку в таких формациях было угнетающе.

— … Вот и какого хрена? Ну, спеленутый этот ублюдок на третьем, нет же — теперь как идиоты патрулируем каждые десять минут. Ну куда он денется? — раздавался голос грузного.

— Остынь, тройная работа, зато платят отлично. Пройдёмся, проверим и успокоимся. Всё равно тут нет никого, а деньги капают. — Второй голос был явно моложе.

— А если там кто всё же есть?

— Тогда стреляй. Главное, не попади в Дерека и новенького, а так начальство разберётся. — Парню было плевать, но я слышал, как поскрипывает ремень его автомата. Откуда я знаю, что у него автомат? Да потому что увидел.

Можно начать резню. Вырезать всех четверых мне не составит никакого труда, но они должны отмечаться, и тогда у меня не останется времени на Ингрид.

Пять ударов сердца до столкновения.

Четыре. Думай, Алекс! Думай, мать твою бандури!

Три — и тут мне пришла одновременно идиотская и гениальная идея, которая удалась лишь из-за узких пролётов, которые на мое счастье давали приличную дыру, явно чтобы можно было таскать что-то крупное типа кроватей. Я нырнул между лестничных пролётов, зацепившись пальцами за самый край ступенек. Стоит фонарю скользнуть в эту щель — и мне хана. Но Небо благоволит рискованным.

— Герман, это вы? — раздался голос с третьего этажа.

— Да, Дерек, — произнёс молодой, направляя луч фонаря вверх.

— Что у вас? Тихо?

— Ага. А у тебя?

— Тоже, только этот псих вечно бормочет. Скорей бы заткнулся. — Ответом ему был лишь смешок молодого.

— Как насчёт выпить после смены?

— Пить с самого утра? — Герман на секунду замолчал, а потом продолжил: — Конечно же я за. Ладно, мы на четвёртый, потом на пятый, а вы пните этих за мониторами, чтобы смотрели в камеры, а не на голых баб.

Ответом был добродушный смех, и тяжёлые шаги двинулись в другую сторону. Небо, клянусь, что после этого я зажгу благовония за пороки людей и тех кто им потакает.

Рывок вверх, и я выполз из своего укрытия, ободрав спину. Вот сейчас мне хотелось хвалить Алекса Доу за его телосложение — в моём прошлом теле вместиться в такое укрытие было бы нереально. А тут, потеснившись, вполне справился. Судя по всему, у этих охранников ритм обходов изменился на рваный.

Стоило мне подняться на третий этаж, как в ухе раздался обеспокоенный голос Миры:

— Алекс, ты в порядке? У них изменился протокол обхода, и он меняется каждый раз, после отметки. Сваливай оттуда.

— Всё хорошо, я уже на третьем, разминулся с охраной. Меня не заметили.

— Ускоряйся и сваливай оттуда со всех ног. На привезённого психа запрос у Бюро, они послезавтра должны его отсюда забрать, но это Бюро. Кто знает когда могут появиться их отморозки.

— Принято. Отключайся.

— Храни тебя вороны Триединой.

Тень транслировал мне картинку третьего этажа. Куча запертых дверей, за каждой из которых находился одарённый, которого система посчитала опасным. Убийцы, слишком агрессивные и неконтролируемые — все они были тут на излечении, но как целитель я прекрасно осознавал, что они тут из глупой гуманности.

Шансов вылечить одарённого, слетевшего с катушек, практически нет. Есть лишь методы, которыми он может взять своё безумие под контроль, и все эти методы воняют демоническими практиками. Хуже подобных были лишь сектанты, которые верили, что лишь Бездна разломов сможет принести истину.

Таких с одинаковой жестокостью убивали и праведники, и последователи демонических культов. Первые — потому что верили, что лишь их пути верны, а вторые — потому что понимали: стоит Бездне открыть свои врата, и их повелители не смогут давать им силу.

Я медленно двигался, стараясь не шуметь. Ещё не хватало, чтобы толпа психов очнулась и устроила тут хаос. Лучше немного рискнуть и замедлиться, чем так глупо подставиться.

Шестая дверь по правой стороне отличалась от остальных: тяжелее, с дополнительным засовом снаружи и смотровым окошком из толстого стекла. Судя по всему, палата усиленного содержания, где содержался тот самый тип, который покалечил троих санитаров и от которого, по словам охранника, «веет чем-то по-настоящему жутким».

Охранник даже не представлял, насколько он прав. Стоило мне поравняться с этой дверью, как ядро отозвалось глухой тошнотворной пульсацией. Знакомое ощущение, которое я не спутаю ни с чем даже через тысячу лет. Внутри меня вспыхнула инстинктивная ненависть, которую у меня не вызывали даже демоны. Те были достойными противниками, а тут воняло скверной Бездны.

И куда хуже: эта вонь была не остаточной. Значит, сущность уже пустила корни в каналы ублюдка и медленно пожирала носителя изнутри. Именно поэтому он и творил все эти непотребства: принося в жертву чужую энергию, он мог протянуть подольше и заодно переродиться в тварь разлома рангом повыше.

Ненавижу… Моя война с демонами из преисподней — это война концепций, а это… — Я глубоко вздохнул и немного отпустил своё сознание. — Это мерзость, которая не должна существовать. Разломы делают нас сильнее, но и сами жрут нашу силу. Я не мастер-экзорцист и не умею очищать мир священным огнём Небес, но практика показывает, что эти твари отлично дохнут, если отрубить голову и вырезать сердце.

Тень шарахнулся от двери, как ошпаренный, и прижался к моей ноге, послав образ: «мерзость, гниль, опасность, не трогать». Умный крыс. Духовные звери инстинктивно сторонятся Бездны или же пытаются уничтожить её носителя, потому что она жрёт всех без разбора — и живых, и мёртвых, и тех, кто между.

Я заглянул в смотровое окошко и негромко выругался. Тусклый свет ночника позволял мне рассмотреть голые стены и кровать, привинченную к полу, на которой лежал человек, или то, что от него осталось. Он лежал в смирительной рубашке, привязанный ремнями к металлической раме. Худое тело, запавшие щёки, потрескавшиеся губы. Глаза закрыты, дыхание хриплое и неровное, словно лёгкие работали через раз. Спит, но сон сектанта Бездны — это не отдых, это погружение. Он сейчас там, на изнанке реальности, где его хозяева кормят обещаниями и пожирают по кусочку.

Его ядро пульсировало грязным багровым светом, и в самом центре я увидел то, отчего мои пальцы сжались в кулаки. У ублюдка начался процесс кристаллизации. Зерно Бездны уже начало формироваться в его сердечном узле. Маленькое, размером с рисовое зёрнышко, но растущее. Ещё неделя, может, две — и оно созреет, а тогда этот человек перестанет быть человеком окончательно и станет живыми вратами, через которые в мир полезет то, от чего потом не отмоешься.

Послезавтра его заберёт Бюро. Успеют ли они понять, что это? Знают ли вообще, что искать? В моём мире экзорцисты Небесного Ордена определяли зерно Бездны за секунду. Здесь я не видел ни одного экзорциста и не слышал ни об одном. Возможно, их просто не существует. Возможно, Бездна пришла в этот мир раньше, чем появились те, кто умеет с ней бороться. А может как раз с ними и борется Серый Совет.

Так, Алекс Доу, даже если он станет вратами, Бюро его быстро уничтожит, а у тебя есть другая задача. Продолжая дышать, я двигался к своей цели и остановился в крайней палате слева. Простая дверь номер сорок семь вызвала у меня усмешку.

Тень, повинуясь моему приказу, нырнул внутрь камеры с помощью фазового прыжка. Я ощущал его жажду крови: он хотел вонзить свои клыки в добычу, но сейчас его задача — быть моими глазами. Тень нырнул в стену и исчез. Секунда. Две. На третьей вернулся, и от его образа меня прошиб холодный пот.

Картинка была чёткой, слишком чёткой, как будто крыс старался передать каждую деталь, потому что чувствовал: это важно.

Палата. Маленькая, метра три на четыре. Кровать у дальней стены, капельница на штативе, ночник на тумбочке. Женщина лежала на спине, одеяло до подбородка, руки вдоль тела поверх ткани. Тёмные волосы на подушке, лицо спокойное, расслабленное. Дыхание ровное, глубокое. Идеальная картина спящего человека.

Слишком идеальная. Потому что ядро за этой стеной не спало. Подавляющие символы в стенах давили на него, сжимали, срезая мощность, но оно всё равно работало. Бодрствующее ядро в спящем теле — это словно работающий двигатель в машине с выключенными фарами.

Вывод был прост: Ингрид находилась в боевом трансе и в любой момент ждала, что за ней придут. Слишком умная? Или слишком подозрительная? Плевать, скоро она станет слишком неодарённой. Я усмехнулся кривому каламбуру и вытащил пучок игл, готовясь атаковать, как только откроется дверь.

Эта сука ждала, что за ней придут. Она не знала, кто придёт, но была уверена, что за ней придут. Кто я такой, чтобы заставлять женщину ждать? Защёлка отодвинулась, я повернул ручку, открыл дверь и, заходя внутрь, тихонько прошептал:

— Ну здравствуй, Ингрид Вольф…