Голова откатилась к ножке стола, ткнулась в пустую стеклянную банку, стоящую внизу, подкатилась обратно к моим ногам. Тело осело на колени, потом на бок. Из тела этой мрази кровь вытекала неспешно, словно нехотя. Трупоедов убивать всегда сложно, но у меня богатый опыт.

Присев на корточки рядом с телом, я еще несколько раз нанес удар ножом в сердце, а потом выжег некроэнергетикой его лохмотья, разом потратив на это больше двадцати процентов запаса. Подобное уничтожать подобным, конечно, эффективно, но очень дорого и затратно.

— Охренеть, Мертвец, ну ты и монстр…

Я обернулся, вытаскивая нож. На меня смотрел Молот и его боевики. Судя по тому, в каком состоянии находилась дверь, они просто сорвали ее с петель направленным взрывом, которого я в азарте схватки даже не услышал. Взгляд у его парней, да и у самого Молота, был специфичный.

— Как там на юге?

— Все чисто, Мертвец. Двадцать две твари разлома, из которых ни одной выше D-ранга. Они лезли из какой-то дыры, словно их гнал погонщик хлыстом.

— Может, он и гнал, а значит, он где-то их содержал. — Я кивнул на мертвое тело и вытер нож о халат покойника. Кровь сошла легко, сталь разлома легко расстается с грязью. Разогнувшись, я усмехнулся, понимая, что тяжелый мачете, висевший на поясе, за сегодня мне так и не пригодился. Не быть мне мастером клинка, все же путь пустой руки и астральные слуги мне куда ближе. Пройдет время, и, когда это тело станет по-настоящему готовым, все эти железки мне окончательно перестанут быть нужными.

Дэмион ходил между трупами с копьём наизготовку и тут же пускал его в ход, если хоть немного сомневался. Этот парень нравится мне все больше. Такому не грех подставить спину, когда становишься в нем уверенным.

— Чисто, — буркнул он, растворяя копье.

Эйра стояла слева, на несколько шагов ближе к Алисе, чем было бы тактически логично. Но надо отдать должное нашей Зрящей, остатки содержимого желудка она все же сумела удержать внутри.

— Гримлен, прием. Что у нас по чертежам под подвалом? — Короткое шипение, и тут же раздался голос механика.

— Прием, Мертвец. По планам там канализационный отстойник.

— Только не говори, что он соединен с общей канализацией и нашим подвалом? — Именно так, Мертвец. Что у вас там?

— Потенциальная проблема в виде кучки тварей разлома, в которых превратились неудачные последствия экспериментов.

— Мертвец, мы займемся. Собирайте все интересное, расставляйте термиты — и ходу отсюда. Наверху тишь и благодать. Оставляю один отряд для контроля, а мы идем вниз. Гримлен, найди, где удобней зайти.

— Ищу, Клык.

— Командир, в такие места сначала идет мистер граната, а потом уже ты. И помни, что как только мистер граната покинул твои руки, он нам больше не друг.

— Хватит трепаться, Молот. Поучи свою бабушку готовить оладьи. Конец связи.

— Ладно, босс прав. Даю две минуты на сбор всего, потом закладываю термиты с этой стороны.

Пока мы в бодром темпе осматривали, что тут можно найти полезного и ценного, моя чуйка говорила, что у нас крайне мало времени. Вопрос только — почему она так считает? Ненавижу, когда ты не контролируешь ситуацию.

— Малышка, хреново? — Молот стоял возле Алисы, которая старательно пыталась не смотреть на коллекцию некроманта и на его труп. Она быстро кивнула, и мастер-сержант достал из внутреннего кармана фляжку, протянул ей. — Пей. Тебе сейчас это надо.

— Я не пью.

— Девочка, мне вообще плевать, пьешь ты или нет. Сейчас это лекарство. Открываешь и делаешь большой глоток. Ты слишком много думаешь. Сейчас это вредно, мы в рейде. Разбираться с психикой будешь потом. Пей.

Не знаю, что больше на нее подействовало — его слова или габариты, но Алиса сделала большой глоток и тут же жутко закашлялась от крепости напитка. Молот сделал все правильно, девочке сейчас очень несладко.

Я обошёл стол, превращенный в импровизированный алтарь. На столе лежала книга в кожаном переплёте, рядом — открытый чёрный лакированный ящичек, в котором лежало кольцо со спиралью ДНК на печатке, красивая резная ручка, судя по всему, сделанная из человеческой кости, и маленький стеклянный пузырёк с тёмной жидкостью.

Я открыл книгу на форзаце, и там было написано каллиграфическим почерком:

«Маркус. Личный дневник. Том 7».

На задней странице я увидел выжженное клеймо, такое же как у пленников в клетках, а чуть ниже еще одно: «Лаборатория П 1.1».

Если есть 1.1, то, значит, где-то есть и 1.2 и прочие сочетания цифр. Да что тут за дерьмо творится? Бюро совсем нюх потеряло?

Я быстро пролистал страницы, выхватывая короткие записи, от которых мне становилось все больше не по себе.

«После работы с одиннадцатой партией могу с уверенностью утверждать, что материал из обычных людей под Искрой не даёт даже шанса на открытие врат, большая часть просто дохнет, а пятнадцать процентов экземпляров превращаются в тварей разлома».

«Подростки особенно нестабильны, но превращение в тварей у них происходит в тридцати процентах случаев. При этом нет ни единого случая, чтобы подросток выходил за пределы E-ранга. Требуется детальное изучение».

«Старуха цинланского происхождения — редкий случай обратного процесса. Сохранить для отдельного протокола».

В последней записи было, что пора переходить на одаренных носителей, иначе это все бессмысленно. Нужно хотя бы пять объектов для изучения.

Глядя на эту тетрадь, мне захотелось отрезать его голову еще раз. Закрыв ее, я бросил ее в рюкзак. Под этой тетрадью была еще одна, потоньше. В ней были чертежи формаций. И, судя по всему, формация на лестнице в том числе. По крайней мере, выглядело это именно так — простые корявые наброски с пометками на полях. «Вариант 2 — кровь свежее. Эффект на 30 % выше». «Носитель должен быть в полном трансе, иначе обратная связь ухудшается в два с половиной раза».

Этот Маркус не просто был некромантом. Он был исследователем — сидел и записывал каждый эксперимент, как академик старой школы. Это меня немного огорчило. Я люблю убивать тупых врагов. Умные оставляют после себя записи, которые потом нужно читать, и из этих записей всегда вылезают вещи похуже самих врагов. А еще лучше — выдоить досуха этих умников, перенять все их способности и умения, а потом убить.

— Мертвец, не спать! — Рев Молота выбил меня из мыслей. — Время!

Одним движением я смел в рюкзак все, что меня хоть немного заинтересовало, и двинулся к выходу, и тут я почувствовал, как меня начинает накрывать. Старый ублюдок завязал на свою смерть какую-то отложенную технику. Внутри меня все свело так, будто я долго задерживал дыхание и наконец выдохнул, а воздух оказался совсем не воздухом.

— Все из лаборатории! Алиса, бегом! — Словно стадо лосей, бегущих из горящего леса, мы рванули на выход. Эйра и Дэмион бежали впереди, но я видел, что Кросс контролирует Алису.

— Молот, у нас там живая.

— Бегите. Живая на нас.

— Гримлен, нам нужно пробить проход на первом этаже.

— Сделаю, Мертвец. Дрон пошел!

Ника лежала там, где Алиса её оставила, с заплаканными глазами; она попыталась что-то крикнуть, когда мы пролетели мимо, но ее крик тут же затих, когда воздух из ее легких вылетел от резкого рывка Молота, который, недолго думая, швырнул ее легкое тело себе на плечо.

Спортивная команда по бегу сгорела бы от зависти, глядя на то, как мы бежим. Каждый из нас усиливал свое тело энергией, что позволяло не чувствовать усталость. В отличие от тяжеленных байкеров.

Лестница из подвала на первый этаж — буквально сорок ступеней. Молот взлетел по ней с Никой на плече с такой скоростью, которую не ожидаешь от человека его комплекции. Оказавшись на первом этаже, в наушниках прозвучало:

— Сейчас будет бум! — И не успели подойти к выходу, как кирпичная кладка разлетелась вдребезги.

Холодный воздух с улицы смешивался с гарью от взрыва, зато теперь у нас был быстрый выход наружу.

Тело Ники болталось у Молота на плече, голова свесилась вниз, волосы закрыли лицо. Тощее тело было для него не тяжелее бочонка с пивом.

Уже подходя к выходу, Молот развернулся ко мне со словами:

— Мертвец, что это было? Зачем погнал нас в таком темпе? Похоже, всё в порядке.

— Не уверен. Я почувствовал энергию, и мне это не понравилось.

— Ну, это аргумент. Когда сталкиваешься с вашим братом, лучше сделать, чем не сделать. Деваха, похоже, вырубилась. Ну ничего, сейчас вынесу её, у моих в фургоне аптечка и у Клыка в команде есть санитар, а там дотащим до Логова, и потом решим, что с ней делать.

Я смотрел на свесившуюся голову Ники. Волосы шевелились, но в коридоре не было сквозняка. Ядро во мне дёрнулось, словно что-то почуяв. Я открывал рот, чтобы крикнуть, как тут же раздался испуганный крик Алисы:

— МОЛОТ! Не дергайся!

Челюсть Ники у плеча Молота расходилась, словно у твари из кошмарных снов. Кожа лопнула в углах рта, нижняя челюсть выпала вниз и развернулась шире, чем должен раскрываться человеческий рот. В задних рядах что-то подавалось вперёд. И самое главное — зубы. Длинные. Тонкие. Серо-белые. В рядах больше, чем положено для человека.

Револьвер вылетел из кобуры Алисы одним движением. Без двух рук, без позы, без стандарта Эйры. Она просто знала, что делает, и делала это рефлекторно. Палец сразу на спуске. И следом прозвучал выстрел.

Звук в кирпичном коридоре ударил по перепонкам. Молота качнуло от инерции пули, и голова Ники разлетелась, словно спелый арбуз.

Мозги, кости, кровь полетели на стену слева — серо-розовой кашей, вперемешку с чем-то ещё, тонким и жилистым, что должно было превратить её рот в пасть. На плече у Молота осталась только нижняя челюсть, висящая на остатке кожи у уха.

Молот сбросил тело с плеча в одно движение. Тело ещё не упало, а в его руке появился Каратель, наставленный на труп, но то, что лежало на полу, уже не дёргалось. Зерно умерло вместе с мозгом.

Молот посмотрел на остатки. На разорванную челюсть с длинными зубами в задних рядах. Челюсть продолжала медленно расходиться даже на трупе — рефлекс мускулов, потерявших приказ.

— Твою же мать, — сказал он абсолютно спокойно. С тем самым оттенком, какой бывает у ветерана, который понял, насколько близко он был от встречи с костлявой.

Развернувшись к Алисе, он произнес:

— Малышка, — Молот убрал каратель обратно в кобуру. — Похоже, я твой должник.

Алиса рефлекторно кивнула, но было прекрасно видно, что ее трясет от произошедшего. Сегодня она впервые убила человека и этим спасла другого.

— Молот, Мертвец. Что у вас там? — раздался в наушниках голос механика.

— Уже все ок, Молот только что чуть концы не двинул. Валите оттуда. Таймер термитов тикает.

— А как же Клык?

— Они, оказывается, уже заканчивают. Серьезных тварей не было. Так что загружаетесь и валите.

— Скажи, чтобы жарили мясо! После боя всегда хочется жрать! — От этих слов Молота лицо Алисы снова стало бледно-зеленым, но Дэмион развернул ее к себе и что-то тихонько шепнул. И, судя по всему, это сработало.

— Валим отсюда, — буркнул Молот.

После запахов лаборатории свежий ночной воздух был просто прекрасен. Легкий дождь смывал с нас остатки чужой энергетики; нет ничего лучше дождя для таких дел, кроме быстрой текущей воды.

Когда мы уже подходили к фургонам, навстречу шли ребята Клыка. Вся операция длилась ровно тридцать четыре минуты.

— Клык, мы готовы. Уходим?

— Уходим.

* * *

В фургоне Клыка нас было четверо. Волки словно чуяли, что нам нужно побыть одним. Алиса прижалась к плечу Эйры и закрыла глаза, словно пыталась отгородиться от всего дерьма, что увидела сегодня ночью. Ледяная королева школы сорок семь аккуратно гладила ее по волосам и что-то успокаивающе тихонько шептала.

В заднем стекле фургона резко полыхнуло оранжевым. А через две секунды раздался основательный грохот. Жар догнал нас на следующем повороте и обдал всю машину, разом испарив всю влагу с металла, но холодная осенняя погода сделала свое дело, быстро остудив кузов изнутри.

— Какая красота! Обожаю смотреть на то, как работает взрывчатка! — раздался голос Молота в эфире. — Бах — и здания нет.

— Не засоряй эфир, — тут же ответил Клык. — Лишних с территории уже выпроводили, так что нас ждет вечеринка.

Пока мы ехали, дыхание Алисы выровнялось, и, чуть отстранившись от Эйры, она спросила:

— Алекс. Что ты нашёл у этого ублюдка? — В ее голосе слышалась усталость, боль, но куда больше там ощущалось дикое желание уничтожить все, что связано с этим мерзким местом, которое ее изменило раз и навсегда. Прости меня, девочка, я не хотел, чтобы ты сюда шла, но ты сама не оставила мне выбора.

— Этого ублюдка звали Маркус. А место называлось «Лаборатория П-один-один».

— Раз есть один-один, значит, есть и один-два, а может быть, таких мест десятки, и не только в Блэкфене? — тут же начала рассуждать Эйра.

— Не знаю, но, скорей всего, ты права. Что нам точно известно: существует как минимум одна, раз есть «один-один». Может быть три, может быть десять, но нет никакой гарантии, что они существуют.

— Как нет гарантии и обратного, — включился в рассуждения Дэмион.

— Важен сам факт этих документов. Это улики, но тут, так же как с Штайнером, нужно понять, кому их можно безопасно передать.

— Стоп, Алекс Доу. С каким таким Штайнером? С Вернером Штайнером? — в голосе Эйры послышался металл. Кто-то слишком долго живет в шкуре подростка и слишком сильно стал на него похож. Вот и где была моя хваленая осторожность.

— Все верно.

— И что с ним? — Ее голос хлестнул, как плеть. — Это против него ты использовал помощь Дэмиона?

— Это долгая история.

— Надо же, какое совпадение, Алекс Доу. Мы как раз никуда не торопимся…