Когда не знаешь, кого нужно позвать на свадьбу, то приходится звать всех. А вот нас с Кариной вообще никто ни о чем не спрашивал, просто поставили в известность. Нас поставили, и столы поставили. Весь двор по периметру окружил квадрат, сколоченный из досок, а в центре его горел костер, на котором булькал огромный чан. Это дядя Вахтанг готовил харчо. Вот и он сам. Невысокий, как кхазад, с густой бородой, с широкими плечами и с не менее широкой кавказской душой. По двору разносился одуряющий запах специй, а его сыновья уже ставили в ряд мангалы, которые притащили со всего дома. На второе будет шашлык.

— Дорогой, — растерянно посмотрела на меня Карина. — Мне кажется, или нас самих пригласили на нашу свадьбу? У нас ведь нет столько денег. Как мы такую толпу народа накормим и напоим?

— Это не только наши расходы, любимая, — ответил я. — Совет дома решил не делать в этом году фонтан, а вместо этого деньги пропить. Все равно зима скоро, мы его даже запустить не успеем. Строительство фонтана запланировано на следующий год.

— А в следующем году где они деньги возьмут? — удивилась моя без пяти минут жена. — Фонтан — это очень дорого.

— Они на меня рассчитывают, — поморщился я. — Велено себя не сдерживать и выебываться, где только можно, иначе бюджет нашего ТСЖ просто не сойдется. Там и без фонтана дыра такая, что тепловоз проедет. Мы не можем народ подвести, солнышко. На нас же все соседи надеются.

— Что-то мне это всё не очень нравится, — вздохнула Карина. — Я-то думала, что мы с тобой жить спокойно начнем, детей родим.

— Надейся, — хмыкнул я.

Банкет будет вечером. А днем у нас запланирована выездная регистрация, прямо на главной площади. Там уже собрали помост, на котором выступит вся местная богема: бард Юра Хтонь, танцевальный ансамбль девочек-троллей «Дюймовочка» и наша гордость, единственная на все ВАИ поэтесса. Немолодая уже тетка снага так ловко рифмовала пятистопным ямбом слова «в рот» и «нах», что получила литературную премию за новацию в литературе. Мне сначала показалось, что в ее стихах никаких других слов вообще нет, но текст из нее лился гладко, строка за строкой, четверостишие за четверостишием. И народу нравилось. Народ вовсю хлопал в ладоши, пока в эти ладоши совали пластиковые стаканы с бырлом. Автоцистерна с надписью на боку «Кола-на» сегодня сменила профиль, отчего поступило немало жалоб. Первые стаканы плодово-ягодного изрядно отдавали газировкой, оставшейся в трубах сливного устройства.

Мы с Кариной стояли на помосте, отвечая взмахами на приветственные выкрики. Мы уже расписались и показали толпе кольца на безымянных пальцах. А вместо тетки с дурацкой прической торжественное напутствие нам зачитал сам сервитутский голова Флэш.

— Вольт! Карина! — прочувствованно сказал он. — Я рад соединить вас узами законного брака. И вот что я хочу сказать: Вольт у нас в сервитуте считается мужиком авторитетным. Сам в дерьмо влипает, сам потом с ним и разбирается. Талант у него такой, йопта, в дерьмо влипать. Но не отнять, выходит он из всего красиво. За это ему респект и уважуха. В наших кругах говорят, что если человек живет дольше, чем его враги, то он делает что-то правильное. Вот ты, Вольт, несешь добро людям. Такие как ты, братан, делают этот мир немного добрее, потому что убивают всех злых. И это просто замечательно! Совет вам да любовь!

Следующим вышел Чака под руку с Элеонорой Павловной, которые вручили нам роскошный букет. Потом нас поздравил бармен Петрович, подаривший подарочный вискарь, а вслед за ним — киборг-парикмахер, обрадовавший меня сертификатом своего салона. После них пошли совсем уже полузнакомые люди, сующие нам подарки, пакеты и конверты. Мне трясли руку и обнимали, а вот мою жену почему-то все пытались поцеловать. Она вежливо уклонялась от этой чести, стараясь никого не обидеть. А потом на помост залезли Джессика и Зигфрид. Шкодливые зеленые мордашки были как никогда торжественны. В руках они держали до боли знакомый предмет.

— Тетя Карина! Дядя Вольт! — звонкими голосами начали они. — В этот радостный день мы решили подарить вам ноутбук. Вот!

— Ого! — послышался в толпе завистливый голос. — Ничесси мажоры у нас завелись!

— Так это же мой собственный ноутбук! — недоуменно посмотрел я на них.

— Ну как твой, — покрутила пальцами Джессика. — Ты нам его два раза завещал, и оба раза жив остался. Мы его теперь немножечко своим считаем.

— А вы что, замок в мою квартиру вскрыли? — удивился я.

— Мы что, по-твоему, воры какие-то? — возмутилась Джессика. — Через балкон перелезли. У тебя форточка на кухне открыта была.

— Не претендуем больше, — твердо сказал Зигфрид. — Живи нах. Мы тебя так любим в рот, что даже ноутбука ради такого дела не жалко.

— Тем более что видеокарта у тебя полное говно, — добавила Джессика. — Ни поиграть толком, ни помайнить. Нам с братом такое барахло нах не нужно.

— Спасибо, мои золотые, — растрогалась Карина, но все же шлепнула по шаловливой зеленой ручке, которая протянулась в сторону конвертов с деньгами.

А потом на помост вышел Юра Хтонь, который, оказывается, уже собрал свою рок-группу. Он провел по струнам и, под грохот барабанов заревел:

Свадьба! Терпилу ведут!

Сегодня на него надели хомут

Свадьба! Под музыки звук

Аптекарь лошара залез под каблук

Свадьба! Сегодня нальют

Сегодня все бухают и с пьяни поют

Свадьба! С утра я напился!

Вольт, братан! Ну на хрена ты женился!

— Дорогой, — недоуменно посмотрела на меня Карина. — Ты уверен в выборе репертуара? По-моему, эта песня не очень подходит для свадьбы.

— Слушай, Карин, — пожал я плечами. — Ну не будь так жестока к людям. Парень старался. Он эту песню для нас с тобой написал. И вообще, художника каждый может обидеть.

— Ну, я даже не знаю… — нерешительно ответила Карина. Ей почему-то песня не зашла. А мне она и в прошлой жизни нравилась. Есть в ней какая-то жестокая правда.

Вечерело. Бырло в цистерне убывало с невероятной скоростью, а у меня на предплечье пульсировало татау. То самое, что наколол Бабай Сархан. Я крутил головой по сторонам, но никаких магов не находил. И это заставляло меня изрядно понервничать. Не хватало еще на собственной свадьбе в замес попасть. И вдруг…

— Воздух! — заорал кто-то, и вверх взметнулись сотни стволов, выискивая цель.

— Не стрелять! — крикнул я, заметив двух цапель-кровососов, которые кружили под облаками. Их тела заливал яркий магический свет, который был виден мне даже с земли. — Не стрелять! Это ко мне!

Дула опустились к земле, лица гостей вытянулись в изумлении, а цапли вскоре приземлились на помост и издали фирменное: Кра-а! Кра-а! Птичьи тела заволокла мутная дымка, и вскоре из нее сделал шаг ничем не примечательный человек средних лет, обнаженный по пояс. Его лицо напоминало старую кору, а по телу ползала серебристая лиана, которая то ныряла под кожу, то вновь выныривала в самом неожиданном месте. Хозяин хлопнул по ней нетерпеливо, и лиана замерла на руке, превратившись в красивую татуировку. Черные, словно полированный оникс глаза сущности бесстрастно смотрели на толпу своих извечных врагов, а те молча поедали его взглядами. Рядом с ним встала его женщина, выглядевшая почти такой же, какой была при жизни. Только и у нее глаза теперь напоминают камень. В ней нет ничего от той Лилит, что я когда-то знал.

— Хозяин! Хозяйка! — поклонился я, и все, включая Флэша, последовали моему примеру. — Для нас это честь.

— Глазам своим не верю, — услышал я бормотание мэра. — Это же наша Лилька! Удачненько эта чокнутая после смерти замуж выскочила. Вот это история успеха! Надо будет в корпоративной газете статейку тиснуть. Пусть другие кошки проникнутся.

— Вольт! — раздался негромкий голос, который, тем не менее, услышали все до единого. — Карина! Мы поздравляем вас! Мы приготовили подарок ко дню вашей свадьбы. Он будет полезен не только вам, но и всем этим добрым людям. Вы получите покой. Великий лес объявляет мир с сервитутом ВАИ. Его дети никогда больше не ступят на вашу землю, а вам по-прежнему не будет ходу за полосу отчуждения. Тот, кто войдет в лес, рискует жизнью, но ваши улицы и дома теперь избавлены от набегов зверей. Великий лес большой. Ему есть, куда обратить свою силу. Живите спокойно, люди!

— Нет! — невольно вырвалось у меня. — Не нужно!

— Да ну нах такие подарки! — поддержал меня Флэш своим рыком.

— Не хотим! — заорали в толпе. — Оставь все как есть! Чё за подстава нах!

— Но почему? — невероятно удивился Хозяин. — Мы не понимаем!

— Такие неоднозначные решения, уважаемый Хозяин, — обратился к нему Флэш, — да еще и принятые в одностороннем порядке, неплохо было бы сначала обсудить с народом. Мы не согласны. Спроси тут кого хочешь!

— Вот ты! — ткнул Хозяин в толпу наугад. — Ты же пострадал в Хтони. Я хорошо помню тебя, охотник. В тот день ты едва остался в живых. Неужели ты не хочешь мира? Скажи!

— Я? — на помост поднялся киборг Витек, охранник из банка. — А чё, и скажу! Да, я в Хтони половину организма потерял. Так сам дурак, прибухнул накануне. Я за свой косяк зверя не виню. Жизнь охотника, она такая. Либо зверь, либо ты. Мы все это знаем, когда в лес идем. Только вот если тут прорывов из Хтони не будет, нас мигом в земщину зачуханную превратят. А по этому поводу я имею сказать следующее: видел я эту земщину… ять… И в рот нах… И наперекосяк… И сверху прикрыть… А кому не нравится в сервитуте жить нах… Пусть сосет мой железный…

— Достаточно, Виктор! — тактично, но жестко оборвал его Флэш. — Спасибо тебе за крайне содержательное выступление. Может быть, еще кто-нибудь хочет высказаться?

— Я хочу! — на сцену взобралась Нина Прокофьевна, которая немного засмущалась, увидев тысячи направленных на нее взглядов. Она нервно поправила шляпку и начала свой рассказ. — Я на Волыни родилась, в панской юридике. Кланялась господам магам, и другой жизни не знала. Думала, так и надо жить. А потом случайно в город поехала и там про воронежский сервитут передачу по телевизору увидела. Там как раз Хтонь заповедник поглотила. Не знаю, что тогда на меня нашло, но опостылела мне моя жизнь. Возненавидела ее в один момент. Я едва Юрьева дня дождалась, бросила все и сюда приехала. Два года еще отступное пану за свою свободу выплачивала. Недоедала, недосыпала, на двух работах вкалывала, но ничего, выплатила всё до последней деньги. Замуж тут вышла… дважды… Детей хороших родила, внуков увидела. Я целую жизнь прожила на Ваях, счастливую и свободную. Была бы у меня еще одна жизнь, я снова точно так же поступила бы. Ни о чем не жалею. Я же вижу, что вы, великие сущности, тоже когда-то людьми были. Так останьтесь ими и сейчас. Если не нужно будет с Хтонью сражаться, то нас мигом под ноготь возьмут. Ни тебе оружия, ни духа свободного, ни выборов. Какие есть эти выборы, но они наши. Это только кажется, что у нас тут беспредел бандитский. Да у нас порядка побольше, чем в иной опричнине. Вот наш голова стоит. Да, он ворюга, но меру знает. Он ведь не полный дурак у нас. Понимает, что если палку перегнет, то его с любого балкона вальнут. Да хоть бы и я! Запишусь на прием и весь барабан в эту морду кошачью всажу. Что мне жить-то осталось! Так хоть уйду красиво…

— Спасибо, уважаемая Нина Прокофьевна, — невольно закашлялся Флэш, — за такую высокую оценку работы районной администрации. Раз я еще жив, значит, что-то полезное для сервитута делаю. Мне очень лестно такое слышать. Кто-нибудь еще желает сказать?

— Я! Я желаю! — на сцену выскочила гоблинша Маруся и заверещала писклявым голоском. — Я родилась в сервитуте этом, и муж мой тут родился, и дети. У меня первой игрушкой пистолет был. Я без него словно голая. Если нас в земщину переведут, для всех это нож острый. Тут же сразу околоток мусорской откроют, оружие отберут, налоги введут, начальство из города понаедет. Там, в земщине, законов много, а у нас их тут совсем нет. Мы по совести живем вместо этих законов дурацких. Мы, Хозяева любезные, к вам со всем уважением, но и вы нас поймите! Мы вольный народ. Мы другой жизни не знаем и знать не хотим. А раз наша свобода на вечной войне с Хтонью стоит, то и пусть все останется, как прежде. Ну какая муха вас укусила? Что мы вам плохого сделали? Все же хорошо было. Живем столько лет душа в душу, как добрые соседи. Да, деремся иногда, с кем не бывает. Так то не со зла, по-свойски.

— Да! — заорали в толпе. — Правильно Маруська сказала! Инцидент хотим!

— Инцидент давай, Хозяин! От торчков уже никакого спасу нет! — заголосили в другом месте. — На каждом углу гашеные лежат!

— Понаехали москвичи всякие! Эстеты, мля, любители разноцветных приходов!

— ВАИ не резиновые!

— Ну хоть стадо аленей выпусти, Хозяин! Что тебе стоит! Пусть одни твари других сожрут! Мы даже стрелять не будем!

— Хватит кормить Москву! — завопил какой-то тощий паренек с нездоровым цветом лица. — Нам тут самим грибов не хватает!

— Я эту гоблиншу знаю, — Хозяин в растерянности повернулся ко мне. — Она постоянно свои заготовки на зиму около леса закапывает. Вонь от них просто невыносимая. Я вот сейчас этих людей слушаю и просто ушам своим не верю. Они сейчас серьезно говорят? Это правда?

— До последнего слова, — с каменным лицом кивнул я.

Как мне ему объяснить, что без постоянной войны с Хтонью жизнь на Ваях просто умрет? Вольный статус сервитута подразумевает отсутствие не только налогов, но и внимания органов, эти налоги собирающих. И это кормит множество мелких бизнесов. Зоотерика тут же вылетит отсюда, как пробка из бутылки, и Орда вслед за ней. Вместо бурлящего жизнью котла здесь очень быстро получится еще один окраинный район Воронежа, населенный сонным, инертным, на глазах спивающимся народом. Все пассионарии уедут отсюда в тот же день. Они слишком ценят свою волю. Они не захотят жить с вечной удавкой государства на шее. Вот мы с женой уедем точно. В Сан-Себастьян, в Паннонию… Да куда угодно, хоть в Васюганские болота.

— Я все понял, — прошептал Хозяин. — Я слышу мысли этих людей. Как же я ошибался, меряя их по своей прошлой жизни. За эти годы они стали совсем другими. В них появился неукротимый дух свободы. Они настолько не хотят подчиняться чужим правилам, что готовы ради этого рисковать жизнью. Просто удивительно…

Хозяин поднял руку, успокаивая волны людского шума, перекатывающиеся по площади, и народ замолчал, жадно внимая бессмертной сущности. Зычный голос покрыл все пространство.

— Великий лес услышал вас, добрые люди! Пусть все останется по-прежнему. Небольшой санитарный набег, так и быть, организуем на следующей неделе, а вот по весне не обессудьте! Ждите в гости по-взрослому! У меня молодняк подрастает, а угодья Хтони не беспредельны. Нам с Хозяйкой как-то нужно поддерживать биологическое равновесие.

— Ур-р-ра! — бесновались люди на площади и радостно махали руками, провожая двух цапель-кровососов, которые поднялись в небо и улетели в сторону леса. Правда, хтонические птицы сделали это, осторожно огибая многоэтажки, с крыш которых в небо смотрели грозные рыла пулеметов. Но ни одного выстрела в их сторону не последовало. Вольный народ был совершенно счастлив, ведь для счастья людям нужно так мало. Сначала надо отнять то, что есть, а потом просто вернуть это назад.

— А теперь жених может поцеловать невесту! — услышал я голос мэра и исполнил его наказ с превеликим удовольствием. Я молод, здоров, у меня в руках собственное дело. Я люблю и любим. Это ли не настоящая жизнь…

Конец книги.