Из комнаты Карину выпустили только к ужину. Обстановка ее не удивляла — обычная меблировка недорогих гостиниц, в которых модели на выездных съемках чаще всего и останавливались. Люксы и лимузины — удел звезд экстра-класса, которых в индустрии меньше процента, а рабочие лошадки быстро привыкают к выцветшим обоям, кроватям с продавленными матрасами и душам со слабым напором воды. От эльфийского замка, конечно, ожидаешь чего-то более впечатляющего, но Карина привыкла довольствоваться малым. По-настоящему ее удивил ужин: никакой паровой рыбы, индейки и сырых овощей, только свиные отбивные, картошка и к ней картофельный же салат с майонезом. Так ужинают лесорубы, а не модели! Однако сидевшие за столом девушки без возражений уплетали недельную норму калорий, словно так и надо. Они были равнодушны, как бревно, а в их глазах зияла абсолютная пустота.

Их было десять, Карина оказалась одиннадцатой. Восемь людей, одна кхазадка и одна снага. У каждой — безупречные внешние данные, но при этом девушки выглядели махнувшими на себя рукой: непрочесанные волосы, небрежно наложенный или вовсе отсутствующий макияж, неподпиленные ногти. Странно, ведь внешность — главный капитал модели! У них настолько напряженный график, что сил на поддержание формы сил уже не остается?

Еще Карину удивил возраст коллег. Конечно, на взгляд непрофессионала все они были красавицами, но опыт девушки из жестокого мира глянца выхватывал первые признаки увядания: мелкие сеточки морщин вокруг глаз, чуть опущенные уголки губ, тусклый тон кожи. У одной из девушек-человеков, самой высокой, с роскошными смоляными волосами, Карина заметила начинающуюся дряблость шеи: «кольцо Венеры», которое у моделей считается приговором. С такими данными еще можно сниматься для рекламы эконом-класса, но ведь говорили, что для высшего общества Авалона отбирают только лучших…

За столом сидел Сильмараныч, так что с расспросами Карина решила повременить. Когда все доели, он извлек из серванта массивную бутыль и разлил по одиннадцати рюмкам изумрудно-зеленую жидкость. Карине он выделил двойную порцию, ее посуда была наполнена до краев.

— Что это за хрень? — спросила Карина.

— Эликсир «Идеал», — торжественно ответил Сильмараныч. — Лучшие алхимики Авалона медитировали над ним пятьдесят циклов Луны. Пьёшь его каждый вечер — и организм сам подтягивает всё, что нужно: кожу, волосы, ногти, даже осанку. Никаких кремов, никаких уколов, никаких диет. Просто пьёшь — и просыпаешься красивее, чем была вчера. В России, — тут эльф поморщился, словно вспомнил о чём-то несъедобном, — там даже близко нет нужных энергий. Там всё засорено бытовым негативом и шлаком из непроработанных родовых программ. А это — чистая магия Авалона, выверенная звездами и древними гримуарами. Карина, давай пей быстрее, я не буду до утра тут тебя уговаривать.

Остальные девушки уже безропотно выпили свои порции. Карина изо всех сил делала вид, будто никак не может дожевать кусочек свинины. Тут телефон Сильмараныча затрезвонил. Эльф отошел в сторону и принялся привычно оправдываться по-авалонски: жаловаться на российскую коррупцию и уверять, что с доставленным объектом все отлично, обработка идет вовсю…

Карина уличила момент, когда Сильмараныч отвернулся, и ловким движением выплеснула жидкость из своей рюмки в кадку с фикусом, стоящую у окна. Одна из девушек открыла было рот, чтобы наябедничать, но Карина украдкой показала ей сжатый кулак, и та сочла за благо завалить хлебальничек.

— Ой, что-то так спать хочется! — заявила Карина, едва Сильмараныч вернулся за стол. — Глазки слипаются!

— Иди отдыхать, деточка, — эльф тоже зевнул, стеснительно прикрыв рот ладошкой. — Утро вечера мудренее. Завтра у тебя большой день! Тебе откроются тайны, о которых большинство живущих даже не подозревают.

Карина потащилась в комнату, придерживаясь за стенку. Трюк сработал — Сильмараныч, сам уставший с дороги, поверил в ее измотанность и поленился идти следом, чтобы запереть дверь спальни снаружи. Слух у снага острый, поэтому Карина услышала, как девушки закончили ужин и разбрелись по комнатам. За стенкой раздалось раздраженное: «тюбик, давай открывайся». Карина выскользнула из своей комнаты и зашла к соседке.

— Я — Карина, приехала из Омска. А тебя как зовут?

— Марина… из Воронежа я, — вяло ответила та. — Можешь открыть этот тюбик?

— Легко!

Карина отвернула тугую крышку и протянула крем коллеге.

— Давно ты здесь?

— Давно… Не помню… В начале лета из дома уехала…

— И как, работы много? Что делаете — снимаетесь или язык топчете? График очень плотный?

— График? — Марина, кажется, искренне не поняла, о чем речь. — Какой еще график? Мы не работаем. Мы… готовимся.

— К чему готовитесь? — Карина присела на край кровати. — К показам? Фотосессиям?

— Нет, — Марина покачала головой и вдруг улыбнулась стеклянной, пустой какой-то улыбкой. — Мы становимся совершенными. Каждый день мы пьём эликсир, делаем процедуры, медитируем. Наши тела очищаются. Наши души раскрываются навстречу великой красоте. А когда приходит время, нас представляют высоким господам. Это честь, Карина. Такая великая честь!

— То есть вы просто сидите здесь, пьёте эту зелёную дрянь и… чего? Ждете, когда за вами придут, как за барахлом?

— Сама ты барахло, — обиделась Марина. — Мы избранные. Лорды сами выбирают, на кого обратить внимание. А мы служим им — своей красотой, своим присутствием. Разве это не круто?

— Так вы… проститутки?

Марина презрительно глянула из-под длинных ресниц:

— Может, у вас в вашем Усть-Пердюйске, или как там, в Омске, модели и подрабатывают проституцией. А наша связь с высокими лордами исключительно духовная!

Карина разглядывала Марину при свете ночника и невольно завидовала. Да, девушка была красива той самой диковатой, природной красотой, которую редко встретишь даже среди топ-моделей. И никакого лишнего веса — даром что уплетала свинину с картошкой. Вот только эти морщинки у глаз, чуть обвисшие щеки…

— Марин, а лет тебе сколько?

— Восемнадцать.

Карине показалось, что комнате вдруг продул ледяной сквозняк, хотя окна были плотно закрыты. Перед ней стояла женщина лет тридцати. Карина посмотрела на уголки ее глаз. Под светом ночной лампы проступили едва заметные морщинки.

— А ты не хочешь домой? — тихо спросила Карина. — Позвонить хотя бы? Друзьям, родителям?

— Зачем? — удивилась Марина. — Здесь мой дом. А родители… они не поймут. Все их интересы — бырло и телек. Им не дано постичь пути избранных.

Карина вздохнула. Спорить было бесполезно. Она поднялась, пожелала спокойной ночи и вышла в коридор. За спиной Марина что-то мурлыкала себе под нос, продолжая втирать крем в увядающую кожу.

Карина вернулась в свою комнату, подперла дверь изнутри стулом и долго сидела на кровати, глядя в темное окно, за которым ничего не было видно, только ее собственное отражение. Зеленое, испуганное, с расширенными глазами.

Вот если бы здесь был Вольт… он каким-то образом все бы порешал… или всех порешил, и этот кошмар закончился. Карина прижалась бы к его широкой груди, он обнял бы ее, и…

Хватит сопли жевать, — прикрикнула на себя Карина. — Нечего ждать рыцаря на белом коне! Свою задницу надо вытаскивать самой. Ох и дура я! Надо же было в такое влезть!

Почти до утра девушка обшаривала помещения, пытаясь найти незапертую дверцу или открыть хотя бы одно окно. Бесполезно, жилой блок был заперт намертво. На рассвете Карина, сжав зубы, накрасилась и собрала волосы в высокий хвост. Она поняла, что в открытом бунте смысла нет, и решила притворяться покорной и согласной на все, чтобы выбрать подходящий момент для побега.

Завтрак подали истинно авалонский: яйца, бекон, гренки с маслом и джемом, консервированную фасоль и крепкий чай. Карина решила, что сегодня можно пренебречь диетой, и уплетала свою порцию с таким же энтузиазмом, как другие девушки. Плотная тетка с немигающим взглядом разнесла стаканчики с зельем, и Карина, улучив момент, снова умудрилась его вылить, хотя остальные послушно выпили его до последней капли. Вялые разговоры за столом затихли, а глаза девушек потухли и остекленели.

После они расстелили на полу холла коврики для йоги и уставились в телевизор, по которому шла запись сеанса медитации. Даже на живого инструктора принимающая сторона тратиться не стала. Карина поглядывала на сидевших вокруг нее девчонок и едва не тряслась от ужаса. Она начала понимать, куда все идет. Вот же ее судьба. Но она изо всех сил повторяла движения остальных, стараясь не выделяться. Не дай бог, заподозрят что-то, будут насильно этим проклятым зельем поить.

Так прошел день. Медитация, еда и молчание. После ужина явился Сильмараныч — посвежевший, бодрый, в нелепом каком-то камзоле с кружевным жабо и манжетиками.

— Ну что, юная красавица, — он игриво подмигнул Карине, — готова приобщиться к сокровенным тайнам замка Ильмарин?

Карина в гробу видала этот замок с его сокровенными и не очень тайнами, однако сладенько улыбнулась и послушно закивала. Сильмараныч отвел ее в пустую столовую и торжественно сообщил:

— Тебе выпала величайшая честь. Ты избрана, чтобы получить трискелион!

— А это что такое? — спросила Карина, потому что от нее это явно ожидалось.

— Это древний знак. Символ трёх лучей: тело, разум, дух. Это не больно, не страшно и не опасно. Ты же хочешь быть замеченной, победить в конкуренции, выделиться из толпы? В Париже, Милане, Токио — всюду тысячи девушек с идеальными лицами и безупречными фигурами. И только у единиц есть то, что делает их особенными. Трискель откроет перед тобой любые двери. Ты станешь своей в особняках высоких лордов, будешь блистать на приемах и раутах, сделаешься желанной гостьей в лучших домах Авалона.

— Э-м-м… — протянула Карина. — Да, конечно. Это такая честь… Я на все согласна. Я сделаю, все, что скажете, Амантиэль Сильмаронович! Если велите, я даже с крыши прыгну. Но знаете, что-то я не чувствую себя готовой… Куда мне со снажьим рылом переться на приемы и рауты?

— То, что ты принадлежишь к низш… я хотел сказать, к орочьей расе, — разливался соловьем эльф, — не станет препятствием, девочка. Авалон отбросил предрассудки прошлого, это теперь открытое равноправное общество, построенное на принципах инклюзивности и толерантности. И ты замечательно подходишь для ритуала по уровню духовного и физического развития. У тебя полчаса на сборы, сейчас я открою гардероб…

Карина догадалась, что, отнекиваясь, она ничего особенно не изменит, а выход за пределы жилого блока дает хотя бы шанс попытаться сбежать, потому послушно направилась одеваться на выход. В гардеробе висела одежда приличных брендов, но позапрошлогодних коллекций… надо же, хозяин и здесь умудрился сэкономить. А еще лорд! Карина выбрала широкие брюки, к которым шли кроссовки. В маленьком черном платье она смотрелась бы эффектнее, но зато в такой обуви куда удобней бегать.

Они с Сильмаранычем шли долго, сперва по техническим коридорам, а потом и по парадным. Карина выискивала удобный момент, чтобы рвануть прочь, но всюду вертелись служащие, в основном люди, и внятного выхода не просматривалось.

Пройдя пару пролетов вниз по винтовой лестнице, они оказались в просторном, богато обставленном подвале. Он был полон оборудования, хайтек здесь причудливо переплетался с магическими приборами. Карина не сразу заметила трех хмурых молодых эльфов в белых халатах, а по центру — кресло, в котором восседал крепкий, вполне еще моложавый мужчина из того же народа. И только глаза выдавали его настоящий возраст. Это существо было невероятно старым. От его тела к приборам тянулось несколько мерцающих трубочек, однако взгляд оставался живым и цепким.

— Она готова? — спросил один из эльфов в халате.

— Да, господин, — угодливо ответил Симараныч. — Двойная доза «Абсолютного послушания». У нас был пропуск поставок.

— Хорошо, — небрежно бросил эльф. — Тогда мы готовы начинать. Высокородный уже давно ждет вас. — Тут он повернулся к Карине и засыпал ее вопросами.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Твой разум чист? Твои помыслы добродетельны? Ты не делала злого? Ты не желала сегодня зла кому-то?

— Нет, не делала и не желала. Я чувствую себя хорошо, а мой разум после медитации чист, — ответила Карина, старательно прогнав все мысли из головы. А эльф провел руками вокруг ее тела, удовлетворенно кивнул и отвернулся.

— А, дитя низшей расы, — поприветствовал ее лорд скрипучим голосом. — Я больше привык смотреть на таких, как ты, через прицел снайперской винтовки. Я люблю поохотиться. В моем замке много трофеев.

— И вам желаю здоровья и долголетия, — вежливо ответила Карина.

— Да-да, это очень своевременное пожелание, — хмыкнул лорд, — оно непременно сбудется. Даже не сомневайся в этом.

Амантиэль засуетился, пытаясь переключить внимание старца на себя:

— Не правда ли, превосходный экземпляр, высокородный Лаэрон? Низшие расы всегда отличались отменной жизненной силой! Мне бы хоть годик премии за такую замечательную поставку…

Старец смерил эльфа презрительным взглядом, и Сильмараныч осекся на полуслове и прикинулся ветошью. Высокий лорд снова посмотрел на Карину с интересом, но взгляд его был не мужским, а каким-то расчётливым и холодным, как у змеи. И от него у девушки ледяные мурашки по всему телу пробежали.

— Скажи-ка мне, дитя низшей расы, что для тебя есть молодость?

Карина не сразу сообразила, что бы соврать, и ответила правду:

— Молодость — это время, когда надо много работать на будущее. Искать опоры, простраивать связи, выбирать спутника жизни.

— Какая ты, девка, скучная и недалекая, — скривился старец. — Так и думал, ни к чему тебе молодость. Ты проживешь свою жизнь впустую, так зачем тебе вообще ее проживать. Эй, вы там, долго еще возиться будете?

— Все готово для процедуры, высокий лорд, — с поклоном ответил один из эльфов в белом халате. — Объект, пройдите и займите вот это ложе.

Эльф кивнул на кресло, похожее на стоматологическое. Оно словно выросло из черного камня пола, и из него волнами исходил какой-то потусторонний холод. Все выжидающе посмотрели на Карину. Тогда она густо покраснела — на съемках рекламы каким только трюкам не научишься — и выдавила, глядя в пол:

— Мне бы… отлучиться в уборную. На минуточку. Очень надо, простите! Я просто описаюсь, если это затянется дольше, чем на две минуты.

Эльф в халате гневно зыркнул на Сильмараныча:

— Вы должны были озаботиться вопросами гигиены заблаговременно! Ритуал должен быть свершен, пока молодая луна еще на небе. Вы хоть понимаете, чье время тратите? — и обернулся к Карине: — Вон там, за углом, третья дверь налево. Быстро, снага, не задерживай нас!

Карина мелко закивала и засеменила в указанном направлении. Завернув за угол, она рванула что было сил наверх, к выходу. У нее есть надежда. Здесь не привыкли к тем, кто еще способен думать. Многомесячное употребление проклятых зелий лишало разума полностью, превращая девушек в послушных кукол, прекрасных в своем совершенстве, с идеальными тонкими телами, до краев наполненными жизненной силой. Их ведь много месяцев делали пригодными для этой процедуры, заливая дорогостоящей алхимией. Никто не ждет сопротивления от такой жертвы. И все это давало Карине крошечный, почти призрачный шанс.

Она соорудила каменное выражение лица и пошла по коридору, подражая остальным девчонкам. У нее сейчас такой же бессмысленный, расфокусированный взгляд, а движения механические, словно у робота. На нее косятся, но особенного внимания не обращают. Подумаешь, еще одна гваэдиль идет исполнить приказ своего господина. От нее отворачивались и тут же забывали, а она целенаправленно шла к задней двери. Выйти через парадные ворота она даже не надеялась. Вдруг какой-то странный шум привлек ее внимание. Карина остановилась и пристально уставилась в окно. Часовые-эльфы бегали по стене и суетились, устанавливая пулеметы. Раздались короткие очереди. Эльфы пытались поразить какую-то черную точку, которая то и дело мелькала в лунном свете. А потом точка стремительно понеслась вниз, все увеличиваясь в размерах.

— Глазам своим не верю! — прошептала Карина. — Вольт здесь? Но как?

Чудовищно огромная птица пикировала с небес прямо в центр замка, а на ее спине сидел знакомый парень-снага, поливающий из автомата эльфов, охранявших ворота. И он орал что-то непонятное. До девушки донеслось:

— Банза-а-а-ай!