Очнулся я ровно в тот момент, когда меня кто-то перевернул на живот, а потом снова на спину. Я застонал от дикой боли, потому что сознание вспыхнуло, как лампочка, а вместе с ним вернулись и все положенные ощущения. Правый бок горел огнем, а еще жутко болела голень. Я открыл глаза и увидел около себя слюнявую пасть, пятачок размером с виниловую пластинку и два глаза, горевших зловещим багровым светом. Я снова смежил веки, пытаясь уйти в спасительную нирвану. Вот почему эти твари не могли меня сожрать, пока я еще спал? Ну что за подлость! Я полежал так, боясь пошевелиться, и думал, что притвориться трупом еще раз у меня не выйдет. Зверюга уже видела, что я очнулся, да и не поможет это. Все равно сожрет.

Полежав так немного, я исполнился некоторых надежд. Со стоном поднялся на ноги, ощущая, как на левом боку лопнула засохшая корка, и оттуда полилась сукровица. Хорошо, что мы, снага-хай, народ крепкий. Подумаешь, на организме ожог диаметром в полметра, да змея вырвала из ноги кусок мяса размером со спичечный коробок. Я поднял автомат и свою сумку, а потом повернулся к терпеливо ожидавшему меня зверью.

— Ну, веди меня, свинка. И ты, собачка с ядовитой рептилией на попе, тоже веди. Раз не стали жрать, то познакомьте с хозяином. Кстати, а кто ты у нас? Неужели боровей?

Да, точно! Я же видел его на картинке в своей книжке «Хтонические твари Средней полосы». Кабан в полтонны весом, к бокам которого прижаты небольшие крылышки. Я читал, что подсвинки еще летают, но с набором массы эта способность теряется. Боровей хрюкнул и, тяжело переваливаясь, пошел в чащу, раздвигая кусты грузным телом.

Закатная Хтонь встретила меня звенящим, почти осязаемым гулом самой жизни. Эта жизнь чужда человеку, и она совершенно безжалостна. На темно-синем небе появилась ущербная луна и первые звезды. Воздух стал густым, как застоявшаяся вода. Он пах одновременно гнилью прелых листьев и приторной сладостью. Под ногами вместо мха стелился пепельный ковер — серебристая плесень, которая вытянет тепло из живого тела, если кто-то задумает здесь прилечь. Сквозь мрачные кроны, переплетенные, словно спящие змеи, пробивался мягкий свет Слепых фонариков. Это растение такое, с прозрачными, как хрусталь, колокольчиками. Их свечение заманивает в чащу, но стоит прикоснуться к цветку, и он выпускает десятки крошечных ядовитых игл. Я вижу их магический свет. Эти цветы пока еще спят.

У корней деревьев томно вздыхали растения-мухоловки, чьи зубастые листья внушали такой трепет, что я решил обогнуть их по широкой дуге. Я сделал это не зря. Цветок наклонился к земле и победно поднял головку вверх. Между зубов бешено извивался мышиный хвост, который вскоре исчез в ненасытной зеленой утробе. Да, Шервудский лес посерьезней будет, чем наша Хтонь. Здесь даже красота была хищной: Лунная лиана обвивала стволы идеальными спиралями, переливаясь перламутром, но любой, кто потрогал бы ее, почувствовал, как тонкие усики проникают под кожу, врастая в вены. Эта Хтонь не просто убивала, она перерабатывала чужую боль в цветение, превращая прах в новую жизнь. Рядом со мной распустилась Костяная лилия, чьи лепестки не мог пошевелить даже ветер. Я читал про них. Эти цветы непросто растереть даже в каменной ступе. Дорогой ингредиент, очень дорогой…

Я бестрепетно подошел к огромному дубу и обнял его. А потом полились привычные слова.

— Хозяин! Взываю к тебе. Я пришел с миром. В моем сердце нет зла. Плохие существа открыли охоту на таких, как ты. Твоя жизнь в опасности. Поговори со мной! Помоги мне, а я помогу тебе. Если это будет в моих силах, конечно.

Я отпустил дерево и стал ждать, с любопытством оглядываясь по сторонам. Многие растения я знал, а насчет некоторых не имел даже догадок. Но, без всякого сомнения, Шервудский лес — это просто Эльдорадо для алхимика. Именно здесь покойная Инвитари свои ингредиенты и брала. Вот же они, у меня под ногами.

— Приветствую тебя, Вольт! — мелодичный голос раздался прямо в моей голове.

— Хозяин! — склонился я, увидев ослепительно-белого единорога, вышедшего из чащи. — Не думал, что ты знаешь мое имя.

— Я спросил у коллеги из Воронежа, — просто ответил тот. — Твое тонкое тело несет отпечаток его ауры. Великих сущностей не так-то и много, на самом деле. А если эти упыри начнут нас потрошить, то совсем скоро не останется вовсе. У нас просто нет шансов, если маги такой силы откроют настоящую охоту.

— А разве гибель Хозяев не ослабит магию этого мира? — с замиранием сердца спросил я.

— Ослабит, конечно, — ответил единорог. — Хтонь — это обратная сторона магии, а мы и есть сама Хтонь. Ее аватар, ее воля и ее руки, если угодно. Новый Хозяин может родиться из самого неожиданного создания природы, но он долгие годы будет набирать силу и учиться своему ремеслу. Эти ненасытные существа все понимают, но они живут здесь и сейчас. Им неважно, что будет потом. Подойди ко мне, дитя!

Я послушно сделал три шага вперед, а единорог приблизил белоснежную морду к моей ноге. Он выдохнул, и голень сначала занемела, а потом по ней побежали мурашки. Боль прошла, а на месте раны осталась лишь тонкая кожица. То же самое Хозяин повторил и с моим многострадальным боком, который словно стянули обручи. Грязная корка исчезла, а здоровенная, глубокая язва за пару минут зажила без следа. Я завороженно смотрел, как с ее краев позли ярко-розовые грануляции, похожие на крошечные икринки, и как потом прямо по ним наросла тоненькая, розоватая кожица, которая постепенно утолщалась и зеленела.

— Круть! — совершенно искренне произнес я, и мне показалось, что Хозяин усмехнулся. Ему, залитому магическим светом от копыт до кончика рога, провернуть такое просто раз плюнуть.

— Я убрал боль, а теперь говори, — единорог посмотрел на меня внимательным взглядом.

— Где-то там лежит человек, — я ткнул вбок рукой. — У него с собой артефакт. Я должен активировать его и позвать помощь.

— Да, имеется один такой, — кивнул Хозяин. — Забежал в мой лес, чтобы укрыться от эльфов. Но у него ничего не вышло, его дятел заклевал.

— Зачем? — спросил я. — Он ведь не враг вам!

— Но это же дятел! — голос в моей голове приобрел изумленные нотки. — Ты чего от него ждешь? Это существо, которое день и ночь бьется башкой о дерево. Он же тупой. Или ты считаешь, что я одновременно присутствую в каждом существе, живущем здесь? Это так, но лишь отчасти, снага Вольт. Ты пробовал присутствовать в башке дятла, когда он долбит дерево? Попробуй как-нибудь сам, и все поймешь. Так что это за артефакт?

— Негатор, — ответил я. — Если его не активировать, то эльфы испепелят тех ребят, что придут сюда. А они должны спасти девушек, из которых вот-вот выпьют жизнь.

— У меня будет условие, — ответил Хозяин. — Мне нужны те, кто сейчас в замке. Девок своих забирай, а остальные мои. Они опасны для Великого леса, а потому должны умереть. Нити судьбы плетут на редкость безрадостную картину будущего.

— Согласен, — кивнул я. — А Великий лес поможет мне попасть внутрь, если понадобится?

— У тебя нет в этом нужды, — покачал головой единорог. — Посмотри на свою руку.

Я, ничего не понимая, задрал рукав и уставился на ежика с топором. Я посмотрел на татау, потом на Хозяина, потом снова на татау. Яснее не стало.

— Зяблик! — показал рогом тот. — У тебя вытатуирована береза, а на ее ветке сидит зяблик. Видишь? Когда тебе нужно будет полететь куда-то, просто позови его.

— А что, так можно было? — возопил я, разглядывая птицу, которая нахально бездельничала на моей руке. — Я на поезде езжу, от эльфов убегаю, а он прохлаждается.

— Напрасно ты так, — укоризненно сказал единорог. — Это милость духов, данная за то, что ты рискуешь собой ради других. Цени это! А птица твоя проживет меньше суток, а потом развеется. Ее надолго не хватит.

— Ага, — понятливо кивнул я. — Великий лес пойдет со мной?

— Даже не сомневайся, — усмехнулся единорог. — Как только магия замка Ильмарин погаснет, ты увидишь мощь Шервудского леса.

— Цапли тут есть? — спросил я.

— Нет, — покачал головой единорог.

— Жаль, — разочарованно протянул я. — Цапли бы нам сейчас очень пригодились.

— Здешних цапель съели журавли, — пояснил Хозяин. — У нас, знаешь ли, тоже естественный отбор идет. Только он своеобразный немного… Садись верхом, и поехали к артефакту.

— Пятачок, кис-кис-кис! — позвал я.

Боровей ткнулся в меня теплым рылом, и я с трудом взобрался на его горбатую, поросшую жестким волосом спину. На алене куда удобней было ехать, но я в гостях, выбирать не приходится. Я схватил хрюшку за загривок, и вовремя. Пятачок рванул с места и понесся со скоростью курьерского поезда, не разбирая дороги и безжалостно топча кусты, которые не успели убежать с его пути.

На место мы попали минут через двадцать, и одному богу известно, чего мне стоило доехать на этой прыгающей волосатой туше. Единорог, окруженный стайкой любопытной живности, изящно трусил чуть впереди, показывая путь. У меня даже челюсть отвисла, когда я увидел, как там, где ступали его копыта, распускался новый цветок, сияющий неземным светом. Мой кабан скакал по дорожке, напоминающей взлетную полосу аэродрома, только нечеловечески прекрасную. Наконец-то мы оказались на небольшой, уютной поляне, окруженной вековыми дубами. Любопытный волчонок с белоснежной шерстью и пробивающимся рогом на мордочке ткнулся мокрым носом мне в ладонь и разочарованно отвернулся. Ничего вкусного у меня для него не нашлось.

На траве лежал киборг, а точнее, его останки. Все, что состояло из плоти, отсутствовало, а в наличии был только металл грудной клетки и две ноги. Ни головы, ни рук, ни внутренностей. Артефакт нашелся сразу. Он был вмонтирован в грудную пластину намертво, и мне пришлось отломить ее от остального тела, раскачивая туда-сюда. Гадостное ощущение, если честно. Впрочем, Хозяин мне помог. Он поставил копыто на пластину кирасы, и негатор остался на траве, вырезанный из железа аккуратным кругом, словно автогеном.

— Вызывай зяблика, — сказал единорог, — а потом летите к замку.

Я потер татау на руке, мысленно позвал птичку, а когда она появилась, с воплем отскочил в сторону, приземлившись на мягкое место. Наверно, я очень глупо выглядел с открытым ртом, но я давно не пугался так сильно. С тех самых пор, как ко мне сзади неожиданно подобрался алень. Чуть сердце не остановилось.

— Эт-то что еще т-такое? — простучал я зубами.

— Зяблик, — усмехнулся Хозяин. — Хтонический зяблик.

Огромная птица с шестью парами глаз, зубастой пастью вместо клюва и жесткими, как камень перьями напоминала кого угодно, только не зяблика. И когти у нее были соответствующего размера. Сантиметров десять в длину, толстые и кривые, как у невероятно огромного орла.

— А п-почему у него двенадцать глаз? — спросил я первое, что пришло в голову.

— Наверное, скорпионья кровь примешалась, — ответил Хозяин. — У нас нет биологических барьеров между видами. Животные скрещиваются как хотят, порождая устойчивые мутации и новые виды. Хтонь весьма изменчива.

— Значит, боровей… — ошалело посмотрел я на Пятачка, который с аппетитом обгрызал какой-то куст.

— Гибрид кабана и воробья, — подтвердил мои самые страшные догадки Хозяин.

— А змеежопная собака? — с замиранием сердца спросил я.

— Тоже гибрид, — кивнул тот.

— Но как? — только и смог вымолвить я, вытирая проступивший пот со лба. — Не то чтобы я не верил, но очень хотелось бы разобраться в технической стороне вопроса. С научной, так сказать, точки зрения.

— Любовь зла, — скупо ответил единорог, а потом почему-то порозовел от копыт до кончика рога и оттер в кусты крутившегося у него под ногами белоснежного волчонка. Я вежливо сделал вид, что этого не заметил.

— Как мне призвать Великий лес? — спросил я.

— Как только падет магия этого места, лес придет сам, — ответил Хозяин. — Ильмарин должен быть разрушен. Скажи друзьям, чтобы высаживали только орков. Мое зверье не настолько умное, чтобы отличить своих от чужих.

— Понятно, — кивнул я, зарядил магазины автомата и уселся на спину зяблика. — Ну, господи, благослови эту тварь из Преисподней, чтобы позволила мне, нелюдю, благополучно добраться до места и перебить там кучу народа. М-да… Что-то не получается у меня с молитвами… Побежали, птичка! Там много вкусного!

Зяблик издал утробный рык и забил крыльями, сшибая осеннюю листву плотными потоками воздуха. Мы поднялись над деревьями и сделали круг над поляной, где за нами напряженно следили множество существ. Даже потомок воробья и свиньи оторвался от поедания куста и задрал к небу рыло. Я вылетел из Хтони, освещаемый светом луны, и заложил огромную дугу вокруг замка. Надо осмотреться. В полутьме стремительно наступающей ночи Ильмарин был прекрасен. Уходящие в небо башни, ажурная резьба по камню и гаргульи на фасаде придавали этому месту поистине волшебное очарование. На его стенах я вижу яркие точки. Это светится аура магов, стоящих на страже. Их не слишком много, но обольщаться не следует. Этот замок просто залит колдовским светом, а вокруг него в несколько рядов расположены мерцающие разноцветные линии. Это его оборона, которая испепелит любого, кто попытается перебраться через них. Воздух тоже пронизан нитями, пересекающими небо в самых неожиданных направлениях. У стай хтонических птиц нет ни малейших шансов. Они, не видя колдовских нитей, будут перерезаны пополам. Прорваться через них вслепую попросту невозможно.

Я нажал на кнопку на правом предплечье. Три точки, три тире, три точки. Хрен перепутаешь такое. И вдруг в моей голове отчетливо раздался знакомый голос.

— Партизанский отряд имени вымени. Бабай Сархан у аппарата.

— Говорит Вольт, — ответил я. — Спасибо, Бабай, за татау. Выручил. Если помнишь, погудели неслабо в Воронеже. Ты мне еще крест на руке набил.

— Аптекарь? Ты? — неверящим голосом спросил Бабай. — Тебя-то как туда занесло?

— Да так, набор счастливых случайностей, — я не стал вдаваться в подробности своей многострадальной жизни. — Я сейчас активирую негатор. Готовность номер ноль.

— Давай, — сказал Бабай. — Как только включишь свою шарманку, мы с парнями на высадку идем. Мы тут неподалеку, в нейтральных водах, притворяемся китом. До берега двенадцать авалонских миль.

— Как это притворяетесь китом? — удивился я. — Вы на подводной лодке, что ли? Так вас авалонские патрули засекут в два счета.

— Не, не засекут, — ответил Бабай. — Мы во чреве капитального хтонического кита. Хотели сюда на драконе прилететь, но он то ли какие-то экзамены принимает, то ли контрольные проверяет. Короче, ему сейчас не до подвигов. Сам не смог помочь, но зато подогнал морозного шоколота по имени Саратов. Его в честь холодильника назвали, потому что он мага льда съел и так часть его умений перенял. Скажи, смешной способ обучения. Гы-гы!

— Ты что, опять бухой? — с подозрением спросил я.

— Да ни в одном глазу, — совершенно трезвым голосом ответил Бабай.

— Я с тобой свяжусь через пару минут, — сказал я. — Вокруг замка несколько рядов магических колец. Подозреваю, что это минное поле. Я не знаю пока, какой у этого негатора радиус.

— На связи, братан, — сказал Бабай. — Жду информацию. Отбой!

Я набрал на табло негатора пароль, и он загорелся мягким светом. Там, где я пролетал, гасли нити магической охраны, да и ауры эльфов гасли тоже. Они, видя меня, пытались колдовать, но у них ничего не получалось. Я облетел замок почти вплотную к стене и увидел, как его противоположный конец вновь загорался магическим светом. Там активировалась охрана и нити, перекрывающие воздух от налета хтонических тварей.

— Вот дерьмо, — сплюнул я в бездонную черноту ночи. — Думал малой кровью обойтись и где-нибудь поблизости его оставить. А хрен там! Уши накрыл, ноги мерзнут. Ноги спрятал, уши ледяные. Бабай! — активировал я метку связи. — Как я и думал, негатор за стеной весь периметр не перекрывает.

— Что предлагаешь? — мрачно спросил тот. — Если хоть кусок активной зоны останется, где эльфы смогут силу зачерпнуть, я там всех парней положу, а девчонок все равно не спасем. Там же знатнейшие маги собрались, и эльфийские, и наши. Они нас в порошок сотрут и даже не вспотеют.

— Тогда выход остается только один, — невесело усмехнулся я. — Лечу в замок, прямо в центр, закрепляюсь и веду бой до последнего патрона. Как закончатся патроны, буду драться тем, что найду. Прощай, братан. Не поминайте лихом. Душевно в прошлый раз посидели. Будьте осторожны. Ушастые все поняли. Я вижу, как на стену тащат пулеметы. Я повыше ушел, уже постреливать начали.

— Держись, зеленый, мы полным ходом к тебе движемся!

Вот и все, что он нашелся сказать. Бабай тоже понимает, что другого выхода у меня попросту нет.

— Да, вот еще! — весьма кстати вспомнил я. — Вам на выручку Хтонь придет. У нее с эльфами свои счеты. Не вздумайте по зверью стрелять. Они за нас. Люди и эльфы пусть остаются на корабле. В бой идут одни орки. Хозяин сказал, их никто не тронет.

— Лады! Я дам команду, — ответил Бабай, и в его голосе слышалось немалое удивление. — А ты жжешь не по-детски, аптекарь! Капитально тебя жизнь помотала. Расскажешь потом…

— Зяблик! Летим в замок, — скомандовал я, вскидывая автомат. Птичка согласно каркнула и перешла в режим крутого пике.

У самурая нет цели, у него есть только путь. Настоящий воин умер, когда родился на свет. Он живет с мыслью, что может погибнуть в любой момент и поэтому перестает бояться смерти. Жаль, что я всего лишь аптекарь, потому что мне страшно до ужаса. И тогда я вспомнил то заветное слово, что кричали камикадзе, когда наводили свой самолет на палубу вражеского корабля. Наверное, они тоже так пытались заглушить свой страх. Над просторами Авалона раздался вопль перепуганного насмерть человека:

— Банза-а-а-ай!

1 Морозный шоколот по имени Саратов — второстепенный персонаж из цикла Аделя Гельта «Йотунин» https://author.today/work/486537