Впервые за двадцать лет республиканцы оказались у власти. Со времени покинувшего Белый дом Гувера как во внутренней жизни США, так и в мировых делах произошла революция, и новое правительство было готово признать ее.
Лишь небольшое число американцев было знакомо с международной ареной так хорошо, как знал ее Эйзенхауэр, и отдавало себе отчет в необходимости тесного единения свободных народов перед лицом коммунистического наступления. В своей речи при вступлении в должность он заявил, что у Америки имеется миссия «руководства миром», которую она будет осуществлять «без колебаний и с уверенностью в себе». Предупредив народ, что не следует ожидать уменьшения бюджета и снижения налогов, но что следует быть готовым к принесению новых и больших жертв, Эйзенхауэр заверил Западную Европу в продолжении американской помощи и заявил, что в целях развития торговли Соединенные Штаты готовы понизить пошлины. Он призвал европейцев нести свою долю финансового бремени и настаивал на необходимости увеличения их собственной производственной мощи и вооружения.
В вопросах внутренней политики Эйзенхауэр наметил свои основные идеи в первом длинном послании конгрессу. Он стремился к ограничению бюрократического вмешательства в жизнь народа. За исключением периодов кризиса, он предоставлял капиталу действовать на основах естественного экономического закона. По его словам, подлинная роль правительства состоит в «стабилизации экономики и поощрении свободной игры нашего народного гения на путях частной инициативы». Сокращение государственного долга для него было важнее уменьшения налогов. С инфляцией следует бороться путем ограничения кредита, а не установлением потолка цен и заработной платы. В области труда он обещал держаться в стороне от помещений, в которых договариваются представители администрации предприятий и профсоюзов, за исключением случаев, когда остановка предприятия может угрожать благополучию страны. В области сельского хозяйства он считал, что гибкая система поддержания цен на сельскохозяйственные продукты придет на смену в 1954 г., когда кончится действие закона о поддержании твердых цен. Он стоял за только что принятые поправки к неудачному закону Маккаррана и за дальнейшее распространение социального страхования. Что касалось вопроса о лояльности, то здесь он следовал за Трумэном, считая, что основная ответственность за чистоту правительственного аппарата от подрывных элементов лежит не на конгрессе, а на исполнительной власти.
В общем и целом взгляды Эйзенхауэра отвечали взглядам умеренного либерала, или, как он сам вкратце выразился, человека, верящего в «динамический либерализм» умеренного типа.
В первой своей сессии Восемьдесят третий конгресс осуществил некоторые пожелания Эйзенхауэра. Было создано министерство здравоохранения, социального обслуживания и народного образования, главой которого Эйзенхауэр назначил госпожу Овету Калп Хобби. Конгресс положил конец Корпорации по финансированию программы восстановления, заменив ее Управлением по делам малого предпринимательства, которое имело право предоставлять займы в размерах не более 150 тысяч долларов каждый. Конгресс упростил таможенную систему. Он продлил действие программы поддержания цен на сельскохозяйственные продукты и одобрил продление на один год закона о взаимных торговых соглашениях, который, со времени его проведения Корделлом Хэллом, сделал так много для стимулирования международной торговли. Не без борьбы Эйзенхауэру удалось убедить конгресс ассигновать 4,5 миллиарда долларов на оказание помощи иностранным государствам; вместе с крупными неиспользованными остатками от предшествовавших ассигнований у него в распоряжении оказалось 6 миллиардов 600 миллионов долларов.
Другие желательные для президента мероприятия, как предоставление Гавайям прав штата или поправки к закону Тафта – Хартли, конгрессом приняты не были. Однако Эйзенхауэр хотел действовать обдуманно. Он считал, что в таких трудных вопросах, как сельскохозяйственная политика, окончательным рекомендациям должен предшествовать год предварительного изучения проблемы. Он не хотел нажимать на конгресс слишком резко, как это делали Теодор Рузвельт и Вильсон. В стране неуклонно нарастало восхищение Эйзенхауэром, но президента стали подвергать и критике за недостаток прилежания и нерешительность в вопросах водительства страной.
Во время предвыборной кампании Эйзенхауэр обещал прекратить жестокую и мучительную войну в Корее. Его задача облегчалась смертью Сталина и усталостью Китая от войны. Положительные меры правительства способствовали заключению перемирия. При посредстве премьер-министра Индии Неру правительство известило коммунистов о том, что если война вскоре не кончится, то силы ООН приступят к бомбардировкам китайских путей снабжения. Перемирие было заключено 27 июля 1953 г., причем были приняты главные предложения ООН по вопросу обмена военнопленными. Предполагалось, что за перемирием последуют политическая конференция, заключение договора и мир, но все это оказалось миражом. Мир достиг окончания борьбы, но не урегулирования вопроса; Корея не обрела единства.
Когда в 1954 г. в Женеве собралась конференция девятнадцати стран для рассмотрения как корейской, так и индокитайской проблемы, то оказалось, что западный мир больше проиграл, чем выиграл. Вопрос о Корее был отложен, так как соглашение оказалось невозможным по той причине, что Запад настаивал на проведении свободных выборов, которые были анафемой для коммунистов. Прибрежная часть Индокитая – Вьетнам был разделен пополам. Северная половина, где коммунистические мятежники нанесли поражение французским войскам, была отдана в руки коммунистического движения Вьетминь, образовавшего Демократическую Республику Вьетнам. Временно в южной половине было создано независимое государство. Никто не знал, какой будет судьба этого района, как и всей Юго-Восточной Азии; но реальным был тот факт, что 12 миллионов человек, проживающих в Северном Вьетнаме, попали под правление коммунистов. Многие американцы были этим потрясены, и государственный секретарь Даллес сразу же принял меры по созыву в Маниле конференции свободных стран этого района, на которой была образована Организация государств Юго-Восточной Азии (СЕАТО). Она представляла собой подобие НАТО, но располагала несравненно меньшей, чем НАТО, мощью.
Под руководством новых вождей Советский Союз предпринял мирное наступление, которому явно не хватало искренности, но которое производило впечатление на ряд колебавшихся нейтралистских стран. Происшедшее 17 июня 1953 г. восстание в Восточной Германии и раздоры среди коммунистических вождей, вероятно, сыграли свою роль в этом маневре. Запад был расположен идти навстречу СССР.
В конце 1953 г. США, Великобритания и Франция предложили СССР созвать в ближайшее время совещание министров иностранных дел. Когда это предложение было отвергнуто, Эйзенхауэр продолжал удерживать инициативу в своих руках. Выступив в декабре на заседании ООН с убедительной речью, он высказался, впервые после отклонения плана Баруха, за новый и многозначительный подход к проблеме атомной энергии. Президент предложил всем заинтересованным в этом деле правительствам объединить запасы урана под ведением Организации Объединенных Наций. Учреждение, которое было бы уполномочено ведать таким объединением, должно было наблюдать за тем, чтобы материалы использовались для нужд медицины, сельского хозяйства, техники, а также для создания источников энергии в тех частях земного шара, где для производства электроэнергии не хватало угля или водной энергии. Вначале СССР отнесся к предложению холодно, позже, вступив в переговоры по этому вопросу, все же не пожелал сделать ни одного реального шага вперед.
Терпеливо, но без особых усилий, правительство добивалось осуществления части программы, в которую Эйзенхауэр вложил свою душу; в конце 1954 г. он мог утверждать, что осуществил в стране некоторые «динамические» мероприятия. Наиболее важным законодательным мероприятием этого года была полная перестройка федеральной налоговой системы – первая со времени Рутефорда Хэя. Капиталистические круги нашли ее стимулирующей, так как она предоставляла большие и более гибкие льготы при исчислении износа промышленного оборудования. Это мероприятие предоставляло промышленности более свободный подход к расходам на исследовательскую деятельность; ряд других мер способствовал более справедливому распределению налогового бремени. Президент также достиг того, что называл «великой и полной победой», когда была установлена гибкая система поддержания цен на основные продукты сельского хозяйства. Политика правительства заключалась в медленном и постепенном снижении сумм на поддержание цен с тем, чтобы облегчить переход к новой системе. Оно также стремилось уменьшить громадные и разорительные излишки урожаев, хранившихся в правительственных складах. Но это повело к росту недовольства в деревне, и в основном фермерская проблема осталась нерешенной.
В явном соответствии с предпочтением президента к передаче контроля над царством экономики из ведения федерального правительства в руки отдельных штатов и частных предпринимателей было принято решение отказаться от прав федеральных властей на богатые нефтью прибрежные, заливаемые во время прилива, земли Техаса, Луизианы и Калифорнии. Равно и в других областях, урезывая ассигнования на Администрацию долины реки Теннесси, оказывая поддержку в развитии гидроэлектроэнергетики больше частной, чем общественной инициативе, разрешая переход общественных пастбищ в частные руки и стараясь избавиться от регламентации федеральными властями добычи природного газа, правительство проявляло свою подозрительность в отношении «ползучего социализма» и свое предпочтение ко всему тому, что им рассматривалось как «частное предпринимательство».
Обе партии поддерживали программу президента по распространению законодательства о социальном страховании на большее количество трудящихся и по повышению размера пособий. В мае 1954 г. обе партии помогли ему провести давно откладывавшийся проект совместного участия США и Канады в строительстве водного пути Великие озера – река Святого Лаврентия. Некоторые сопротивлявшиеся проекту группы, такие как городские власти Буффало, согласились в последнюю минуту. Канада была готова одна строить этот путь, и Соединенные Штаты поэтому хотели поставить его под международный контроль. Поддержка обеих партий, причем в данном случае демократы выделялись больше республиканцев, способствовала борьбе президента против предложенной Бриккером поправки к конституции. Эта поправка в опасной мере ограничила бы полномочия президента при заключении договоров.
Благодаря решительным и мощным усилиям обеих партий, в 1954 г. был окончательно сокрушен Маккарти. Как глава Постоянного сенатского подкомитета по расследованиям, он достиг положения, дававшего ему значительную власть. Становясь все более и более наглым, он совершил ошибку, оскорбив генерала и патриотически настроенного, но неповоротливого министра наземных сил, по пустячному вопросу о лояльности одного армейского зубного врача. Министерство ответило рядом контробвинений, после чего последовало расследование со стороны другого сенатского комитета. Страна пристально наблюдала за ходом дела у телевизоров, и у американцев нарастало отвращение к сенатору из штата Висконсин. В результате состоялось назначение нового специального комитета под председательством Артура Уоткинса, сенатора от штата Юта, который составил доклад, рекомендовавший осудить Маккарти. Это осуждение было принято тремя голосами против одного, и пришедший в состояние полного замешательства оскорбитель совсем исчез с общественной сцены. Его влияние почти полностью улетучилось. При всех обстоятельствах он потерял бы свое председательское место в комитете, так как на состоявшихся той осенью выборах в конгресс демократы вернули себе большинство в обеих палатах.
История повсеместно пошла на убыль. Такие организации, как Американский союз защиты гражданских свобод и Фонд республики, драматически подчеркивали опасность традиционным свободам, в значительной мере свойственную агитации против радикально настроенных элементов. Рядом знаменательных решений Верховный суд вновь решительно подтвердил законную силу Хартии прав гражданина, сократил допускавшиеся комитетами конгресса эксцессы, подтвердил права граждан на получение паспортов, потребовал применения должной процедуры даже в случаях расследования дел, связанных с государственной безопасностью, и отменил цензуру, установленную в порядке законодательства или путем запугивания.
Поскольку не ослабевало напряжение в мировой обстановке, Соединенные Штаты были вынуждены прилагать все старания, чтобы преодолевать один кризис за другим.
Взрыв двух водородных бомб в Тихом океане в 1954 г. не принес стране ощущения безопасности, так как советские вожди заявили, что у них тоже имеется водородная бомба. Правительство Эйзенхауэра делало все возможное для укрепления обороны Западной Европы. Договор о создании Европейского Оборонительного Союза, предвидевший слияние военных сил шести стран (Франции, Западной Германии, Италии, Голландии, Бельгии и Люксембурга) в одну армию, был близок к подписанию. Государственный секретарь Даллес летом 1954 г. надеялся на скорое его принятие. Но вскоре французское Национальное собрание отклонило этот договор, и Эйзенхауэр назвал это «крупной неудачей» американской политики. Тот факт, что Советский Союз всячески стремился расстроить Европейский Оборонительный Союз, еще больше усиливал огорчение американцев. Однако, по инициативе британского министра иностранных дел Энтони Идена, была создана заменяющая ЕОС организация, названная Европейским Союзом, в отношении которого Великобритания обязалась держать на континенте крупные силы при условии, что не возникнет срочной надобности отправки ее сил в заморские владения.
Затем под контролем Союза приступили к перевооружению Западной Германии. Этой стране было предоставлено право сформировать полумиллионную армию, подчиненную Верховному главнокомандующему войсками НАТО. В сочетании с находившимися в Европе американскими и британскими дивизиями, итальянскими, французскими, голландскими, бельгийскими и люксембургскими войсками, даже половины определенного для Германии количества было достаточно для создания сильной армии. В апреле 1955 г. переговоры эти были закончены.
В июле 1955 г. в Женеве произошла памятная встреча высших западных и советских руководителей – Эйзенхауэра, Идена (в это время занимавшего пост первого министра), Даллеса, Фора, председателя Совета министров СССР Булганина, первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева и министра обороны СССР маршала Георгия Жукова. Цель встречи заключалась в изучении почвы, на которой могли быть заложены основы будущего возможного соглашения. «Мы проявим терпимость, – сказал Эйзенхауэр, – ибо наша страна не стремится навязать другим свой образ жизни». Президент сразу же стал доминирующей фигурой этой конференции. Никогда он не проявил себя так хорошо, как на этот раз. Его искреннее стремление к миру произвело, очевидно, впечатление на советских руководителей. Эйзенхауэр выступил с предложением, чтобы все державы выразили согласие на отказ от атомного и водородного оружия и согласились бы на организацию как воздушной, так и наземной инспекции. Конференция не вышла за пределы общих мест, но в течение короткого периода казалось, что наступило улучшение обстановки в мире. Представители Востока и Запада приветствовали «дух Женевы». К несчастью, созванная осенью того же года конференция министров иностранных дел показала, что не было достигнуто ничего представлявшего собой реальную ценность. Когда обсуждались вопросы о Германии, разоружении и поддержании контакта между Востоком и Западом, то советские вожди продолжали держаться той же линии поведения.
Тем временем внезапная болезнь президента вызвала в США опасения за его жизнь. Он отправился в Денвер отдохнуть и заняться делами. В конце сентября с ним случился приступ коронарного тромбоза. В течение некоторого времени Эйзенхауэр находился под кислородной маской, но постепенно оправился и через два месяца был в состоянии возобновить большую часть своих занятий.
В то время как страна богатела и увеличивалось ее население, она крепла также в социальном и культурном отношениях. В начале 1956 г. число вступивших в колледжи и университеты студентов превзошло 3 миллиона человек, и в дальнейшем ожидался быстрый рост числа учащихся. К этому времени страна была довольно основательно завоевана телевидением, которое отняло первенство у радиовещания и уменьшило поток посетителей кинотеатров. Значительно усилились профессиональные союзы и увеличились их средства: они располагали громадными резервными фондами. В 1952 г. бывший водопроводчик Джордж Мини сменил Уильяма Грина на посту председателя Американской федерации труда, а Вальтер Рютер занял место Филиппа Мэррея, возглавлявшего Союз промышленных рабочих. К этому времени далеко продвинулись планы слияния этих двух организаций, и в 1955 г. они стали единой организацией, охватывавшей примерно 15 миллионов членов. В июне того же года Объединение рабочих автомобильной промышленности добилось от автомобильной компании Форда и Всеобщей компании двигателей внутреннего сгорания («Дженерал моторс») того, что они сами называли гарантированной годовой заработной платой; хотя это определение не совсем точно, все же они сделали значительный шаг вперед в деле борьбы за устойчивые заработки.
Самым многозначительным из всех этих новых социальных явлений было событие, которое негры приветствовали как свой самый большой шаг вперед со времени освобождения от рабства. 17 мая 1954 г. Верховный суд, единогласным решением верховного судьи Эрла Уоррена и его коллег, объявил о том, что должен быть положен конец разделению рас в народных школах. Суд решил, что не имеет больше силы старое положение о «раздельных, но равных» школьных помещениях, записанное в Четырнадцатой поправке к Конституции. Было ясно, что это постановление не ограничится только школами, но распространится и на другие значительные области американской жизни. По всей стране, от Балтимора до Канзас-Сити, власти поспешили следовать определению Верховного суда. Но на дальнем Юге подчинение новому положению не было таким легким и быстрым. Верховный суд поступил мудро, доверив нижним судебным инстанциям задачу наблюдения за процессом десегрегации, во многих местах требовавшим времени для постепенного перехода. Но наступало время, когда негры и белые должны были достичь абсолютного равенства в стране, неизменно обновляющей свою приверженность свободе и справедливости.