На следующий день воздух словно набух, отовсюду тянуло непривычной сыростью. Даша вздрогнула – здесь ещё не бывало холодных дней, и она отвыкла от промозглого ветра. Марк заметил, как девочка зябко ёжится, и сказал:

– Это оттуда.

Даша проследила за движением его руки и охнула. Ещё полчаса назад на горизонте кучковались привычные холмы, но сейчас там щетинились настоящие горы. И они росли, приближаясь. То, что издалека лежало тенью больших оврагов, теперь виделось неприступным кряжем. Редкий, невысокий лес казался до странности пустым и тихим. Земля до самых гор неряшливо изрезалась траншеями.

Путники давно молчали, прекратив перекидываться даже случайными фразами. И в неожиданно нарастающем ветре, и в приближающихся горах мерещилось что-то зловещее.

– Давайте достанем дождевики, – предложила Нина.

Даша поставила на землю корзину, и жестокая феечка тут же нырнула в неё с головой. В стороны полетели какие-то свёртки, из упаковок вываливались ломти хлеба, по земле покатились зелёные яйца.

– Ты бы… – мрачно сказала Даша, провожая взглядом бесценный провиант.

– Сейчас, сейчас, – отозвалась корзина голосом Нины, и, подтверждая эти слова, из неё показалась тонкая рука, победно вздымающая к небесам небольшой блестящий тюк. – Разбирайте. Капюшоны плотнее на головы надвиньте, чтобы ни одна сволочь не проникла. Они с антикошмарным покрытием. Мамахен всегда ко всему готова. – Хвастливо добавила феечка, полностью появляясь из корзины.

В одинаковых блестящих дождевиках они сразу стали выглядеть как слаженный отряд. Словно у фей и Даши теперь, кроме единой цели, появилась и единая форма.

– Чего? – Марк не вынес её пристального взгляда, отшатнулся, запутался в непривычно длинном подоле и закричал: – Я наступил на… На что я наступил?! Яйцо? Хлеб? Холмовая, твою ж… Зачем ты продукты раскидала?!

Но это были вовсе не яйца. И даже не ломоть хлеба. Чёрный мягкий клубок выскочил из-под ног Марка и бросился со всех ног наутёк. Судя по скорости и ловкости, с которой улепётывал зверек, фей, если и придавил его, то не слишком сильно.

Самым главным в оттоптанном Марком существе было то, что оно сразу же показалось Даше очень знакомым.

– Подожди! – закричала она, совсем чуточку сомневаясь. – Айкел, подожди же ты!

Зверек резко остановился, словно споткнулся, по инерции прокатился мягким клубком по траве, а когда успокоился, то встал на коротенькие ножки и оглянулся.

– Даша! – закричал он. – Извини, но я просто чудовищно опаздываю…

И она увидела, как к одному из холмов спешат со всех сторон тёмные пушистые клубочки. По краям они были редки, мелки и поэтому почти незаметны, но ближе к центру какой-то только им понятной цели тёмная масса становилась всё гуще. Мрачное пятно из слипшихся друг с другом айкелов, похожее на огромную кляксу, вздымалось, бурлило и отчаянно выбрасывало в разные стороны ложноножки.

Ветер все усиливался, и вызывали кошмарную бурю, кажется, именно маленькие айкелы. Не со зла, а просто целеустремленным желанием слиться в едином порыве. Дашин знакомый обрывок сновидений, перекувыркнувшись пару раз через голову, пробороздил носом по траве – его несло заодно со всеми в центр. Он забарахтался, пытаясь хоть за что-то зацепиться, но потерпел неудачу, оторвался и полетел. Сначала над самой землёй, а потом выше и выше, тараща испуганные глаза и растопырив все свои четыре лапки.

– Извини, – ещё раз успел крикнуть он и тут же превратился в маленькую точку, а через мгновение и вовсе затерялся в стремительно темнеющем потоке бурлящих собратьев.

Даша схватилась за спадающий капюшон одной рукой, другой прижала к себе Асю. Та вдруг заскрипела смехом:

– Смотри…

Осуждающе цокнула языком:

– Кому – война, кому – мать родна… Ох уж эти…

И Даша тоже увидела, как среди тёмных потоков маленьких айкелов, летящих к центру, мечется белая пушистая шкурка. В её изящных лапках мерцала тончайшая сеть. Охотница хватала запутавшихся в её паутине малышей за шкирки и кидала в торбу, закреплённую на поясе.

– Бьянка, – ахнула Даша. – Что она…

Её услышали.

– Айкелы в этом мире проявляются, как сновидения, – пояснил Марк. – Если повезет поймать хоть одно, можно влиять на любое существо через его сон. А уж если несколько… Представляешь, что значит для брачной конторы лис целая куча управляемых сновидений? От самых невинных до…

– Бьянка всегда воспользуется ситуацией, да? – сказала Даша. – Не упустит своего, хитрая лиса.

И тут ветер начал стихать. Кажется, Кошмар набрал необходимый вес и больше не нуждался в подкреплении. Огромный комок из маленьких айкелов расправил крылья и поднял к светлеющему небу узкую морду. Окрестности огласились визгливым воем. Казалось, Кошмар пробует продрать глотку.

– Это дракон? – всё ещё не веря в происходящее, спросила Даша саму себя.

– Это Кошмар, – ответила Нина. – Он может быть кем угодно.

– Мы не скроемся от него, – сказал Марк. – Дождевики пока спасают нас, но Кошмар распространяется. Как бы быстро мы ни бежали, скоро окажемся в эпицентре, а там все потеряем головы. Слишком сильная концентрация.

– Кто-то… – прошептала Ася, вцепившись в Дашину руку. – Вон там… В эпицентре…

Все только сейчас увидели, что чудовище распростерлось над развалинами. Когда-то здесь возвышался дворец, но ныне от великолепия мало что осталось. Одна из башен рассыпалась на куски, которые так и валялись обломками вокруг внушительного остова, остальные две изрядно осыпались. Балконы и террасы смялись в гармошку, обрывки воздушных переходов трепетали от мощного дыхания Кошмара.

И под этими сползающими стенами замерла человеческая фигурка. Она казалась кукольной, ненастоящей издалека, а перед нависшей чёрной тенью – совсем маленькой и беспомощной. Но это была живая, реальная женщина. И она находилась в опасности.

– Что теперь делать? – спросила Даша. – Это же… Это же может быть моя…

Она замерла от одной только мысли, что Кошмар навис над её мамой.

– Сопли не распускать! – закричала Нина и прыгнула к опустошённой наполовину корзине. – Оп!

Даше на секунду показалось, что холмовая сошла с ума: думать о еде было не то что не вовремя, а совершенно безумно. Из чрева корзины, куда опять нырнула жестокая феечка, раздался победный вопль.

– Ай да мамахен, – кричала фея. – Ай да голова!

Нина вытащила из оставшейся кучи свёртков старый меч.

– Кошмаробой, – довольно сказала она, отряхивая вымазанные ржавчиной руки. – У мамахен всё равно без дела валялся. Остаётся только его по месту назначения доставить. Марк, иди сюда, я тебя подлатаю. Надолго не хватит, но какое-то время продержишься. Главное, вот эту хрень в руках удержать. Сможешь?

– Обязан смочь! – рявкнул Марк и указал на Кошмара, который надвигался на беспомощную фигурку в развалинах.

– Иди ж ты, – крякнула Нина, вонзая тонкую иглу в крыло Марка.

Он зашипел, но ничего не сказал, не отводя взгляда от распластавшегося на небе ящера.

– Эх! – воинственно закричал кто-то совсем рядом с Дашей, и она скорее почувствовала, чем увидела, как мимо неё вихрем пронеслись все семь хобов.

Они на ходу разматывали свои знаменитые гарпуны.

– Готово! – крикнула Нина, перекусывая острыми мелкими зубками нитку.

Марк расправил, пробуя, крылья.

– Пойдёт, – кивнул он.

– Бери Кошмаробой, – командовала Нина. Она явно чувствовала себя в своей тарелке на этом поле битвы. – Я поддержу.

– А я?! – крикнула Даша, не веря, что они не возьмут её с собой.

– Мы подстрахуем снизу, – сказала Ася. – Вместе с хобами. Побежали быстрее!

И они помчались. Даша и не знала до сих пор, что умеет так бегать. Перед глазами мелькала серая трава, пронизывающий холод сменялся изнуряющей жарой. Когда они догнали хобов, девочка насквозь промокла от пота.

Жара шла от ящера, который нависал уже над всеми. Так близко, что Даша видела складки на кошмарной голове, переходящей в длинную гибкую шею, и жёлтые когти на ороговевших лапах, и каждую мышцу жилистых перепончатых крыльев. Два мстительно-красных глаза на плоской уродливой морде пробивали взглядом дым, клубившийся сквозь упрямо сжатые челюсти.

Теперь Даша видела и его, и… маму, парящую в горелом смоге.

Дымную завесу в клочья разнес отчаянный и злой крик:

– Сукин ты сын, гребаная ящерица! Я твою башку поганую твоими же кишками вонючими сейчас набью! Урою!

Нинин вопль вывел Дашу из ступора. Девочка огляделась. Ася куда-то пропала, зато вокруг деловито расположились по периметру хобы, целясь со всех сторон в Кошмара острыми пиками.

Ящер в недоумении застыл над площадкой, кажется, он был обескуражен появлением новых действующих лиц. Чудовище оглядывалось на тёмные развалины, откуда нежный девичий голос выкрикивал обидные слова:

– Бесишь ты меня, Кошмар недоделанный, так ты меня бесишь, что лучше бы сдох!

Кошмар, ещё минуту назад готовый сплющить маленькую Соню своим беспощадным пузом, ныне явно пребывал в недоумении. Тощая серая тень, пользуясь его замешательством, промелькнула под самым брюхом, вниз полетел покрытый ржавчиной меч.

– Марк, быстро сюда! – раздался крик в клубах дыма. – Возвращайся! Не вздумай ввязаться, ты же на крыльях не держишься!

Даша заметила, что серая тень улепётывала по воздуху с трудом, словно заваливалась на бок, стремительно прижимаясь к земле. На сером фоне крыльев уродливо выделялись грубые, на скорую руку промётанные стежки.

– Ты! – опять закричало со стороны чертога. – Дашина мама! Быстро взяла мамахенский кошмаробой! И в рыло его, в рыло! Или в пузо, чтобы сразу кишки наружу повылазили! Сейчас Даша с Асей подтянутся, и тогда мы уже все…

Неподвижная до сих пор фигурка в клубах дыма словно очнулась, услышав Дашино имя.

– Нет! – крикнула она, поднимая с земли меч. – Чтобы Даши здесь и духу не было!

– Поздно! – завопили с невидимой стороны стен. – Она бежит уже! Только без крыльев – медленно. Ася, блин, заткнись. Не вздумай открывать рот!

Казалось, за стенами началась какая-то потасовка, потому что звуки стали неопределёнными, нежный голос теперь сыпал больше междометиями.

Кошмар, кажется, пришёл в себя. Раздался оглушительный свист, словно гигантский бич разодрал тёмную тень, нависшую над головой. То ли айкел закричал, то ли ударил по облакам длинным хвостом так, что небо лопнуло. Одновременно со щелчком крылатая тень резко взвилась вверх, словно сбрасывая с себя остатки сонного оцепенения. И тут же коршуном пошла вниз, не оставляя уже ни малейшего сомнения в своих намерениях.

А потом всё случилось одновременно. По команде слаженно выпустили острые гарпуны хобы, Соня взмахнула мечом, а со стороны рухнувшего чертога ударило воздушным всплеском. Никакого звука не было слышно, только воздух вдруг превратился в воду и пошёл волнами, а земля сморщилась. Соню опрокинуло и потащило по вздыбившейся поверхности, Даша жутко закричала.

– Даша, Даша, – смутно услышала она сквозь собственный вопль.

Кто-то звал её приглушенно, преодолевая режущие уши помехи. Голос был очень похож на Ритин. Хотя этого, конечно, не могло быть, подсознание так не вовремя шутило с Дашей.

– Сейчас… Будьте готовы, – теперь словно говорил незнакомый мужчина. – Даша, слышишь?

Даша отмахнулась от слуховых галлюцинаций, пытаясь прорваться за дымную пелену к маме.

То, что позволило Соне остаться в живых, был меч. Воткнувшись в пропаханную звуковой волной почву, он заземлил страшный крик настолько, что мама уже через секунду смогла, опираясь на него, встать на ноги.

И очень вовремя. Потому что чудовище задрожало всем телом. Изо всех сил попыталось удержать форму, но, расплываясь, рухнуло к Сониным ногам. Она еле успела отскочить.

И упала.

Даша подбежала к ней, не переводя дыхания, приземлилась рядом на колени, обхватила родное лицо.

– Мамочка, – выдохнула она со всхлипом.

– Дашка! – счастливо прошептала мама, не открывая глаз. – Неужели ты смогла заселить это пространство какими-то не очень приличными, но друзьями? Ты обновила мой испорченный мир…

– Ты… – воздуха не хватало.

– Это всё из-за меня, – с трудом выталкивала слова Соня. – И они забрали его, а он спас… И я создала этот кошмар. Не хотела, но… Моя обида… Мой эгоизм…

Даша впервые оглянулась на Кошмар. Его чешуйчатые бока, сочащиеся мутной желтоватой слизью, тяжело вздымались. До Даши донёсся аромат хорошего парфюма, и она поняла, что так пахнет слизь. На одном глазу поверженного чудовища дёрнулось веко, и плёнка, скрывавшая его, складками пошла вверх, открывая болезненно-насмешливый взгляд.

– Лавочка закрывается, – прошипел монстр.

И вдруг прорвался тем самым голосом, который Даша слышала минуту назад:

– Всё? Готовы? Поехали!

Внезапно девочка поняла: мир вокруг истончается.

Она обернулась и увидела, что феи и хобы, собравшиеся вокруг них с мамой, становятся всё более прозрачными. Даша уже различала сквозь пухленькую Асину фигурку коричневые глыбы камней, а через Марка просвечивали дальние деревья.

Медленно гас дневной свет, словно они все были в театре и вот-вот должно начаться представление. На место солнечных отблесков приходило неестественное освещение, слепящее нереальной белизной. Усиленная во много крат иллюминация операционной. И запахло… Как в больничной палате после обработки огромной кварцевой лампой. И ещё чем-то… Химическим, ненатуральным.

В горле пересохло.

– Нина! Марк! – закричала Даша.

Свет стал совсем нестерпимым. Мама, лежащая на земле, – единственное, что Даша могла ещё различить. А кроме сияющего круга уже ничего не было видно – свет полностью поглотил тьму, и это оказалось ещё невыносимее, чем вечная беззвёздная ночь.

И Закраека не стало.

Дашу и неподвижную маму вместо фей окружали люди в серебряной спецодежде.