Увлечённый чувственной тирадой учёного, Алексей Васильевич не заметил, как его брат покинул гостиную. Подполковник застал его на кухне, понуро стоящего у окна. На гулкий звук шагов по паркету Василий не обернулся и продолжал искать взглядом что-то, известное только ему. Алексей подошёл сзади и положил руку на плечо.

— Я знаю, ты сейчас коришь себя и думаешь, как оправдаться, я ведь тебя чувствую лучше, чем кто-либо. Прошу, не надо каяться. Мне всё ясно без слов. Я могу угадать всё, что ты скажешь, по пульсирующей жилке на правом виске, по взгляду, по нервно сведённым ладоням на груди.

Он крепко сжал плечо брата. Тот повернулся к нему лицом.

— Ничего сейчас не говори, — упредил его слова Алексей. — Я уверен, что ты искренне хотел помочь мне и хотел сделать это как можно лучше.

— Этот мальчишка, — промолвил Василий, — предал нас, теперь уже ничего не исправить…

— Именно всё исправить я намереваюсь в ближайшие сутки, другого времени у нас нет. И мы это сделаем вместе.

— Вместе?! — в глазах брата засветились крохотные огоньки надежды.

— Да, вместе, — подтвердил свои слова Алексей. — С этой минуты мы играем ва-банк! При этом каждый — свою партию, а в результате выходим на шах и мат!

— О партии профессора мне уже известно, — втянулся в разговор Василий. — Про Михайлова не смею спрашивать. А какая роль отводится мне — ничего не значащей маленькой чёрной пешке?

— Нет, тебе придётся играть белыми — что гораздо заметнее на чёрных клетках. И будешь ты не пешкой, а офицером.

— Прикажете приступить прямо сейчас, товарищ подполковник? — бодро отчеканил каждое слово Василий.

— Похвальная готовность! — с доброй улыбкой ответил брату Алексей. — Раз так, то шагом марш к умывальнику и немедленно сбрить эти дурацкие усы!

— Что? — недоумённо спросил Василий.

— Это приказ! — последовал ответ.

Через минуту из ванной комнаты раздался звук льющейся из-под крана воды.