Вконец измученный непрерывными жалобами на племянника, дядя командирским басом прокричал в телефонную трубку: «Где желаешь продолжить военную карьеру?» Племянник ответил незамедлительно: «В Бобруйске!»

Перед отъездом, когда единственный чемодан был упакован, Маланчук нашёл предательницу-супругу на квартире полковника из штаба тыла и предложил ей и дочке уехать с ним в красивый город с добрыми жителями, речной пристанью и двумя железнодорожными вокзалами.

— Катись ты! — примерно так ответила Маланчуку никогда не любившая его жена. Она была с новой причёской гаврош и вышла на лестничную клетку в белоснежном шёлковом халате, подчёркивающем её округлые формы. Из-за спины матери на неудачника-отца презрительно смотрела его любимая дочка.

Но Дима сильно не расстроился. В чемодане среди давно не стиранных вещей, упакованные в ленинградскую газету «На страже Родины», лежали дневник поручика Петра Аркадьевича Перова, старинная книга Игнатия Лойолы «Духовные упражнения» и хранившаяся в том же сейфе древняя тетрадь с почти вылинявшим текстом на латыни, написанным детским почерком. Мечта Маланчука о собственном доме на берегу моря стала уже не такой заоблачной.

К поискам клада он приступил раньше, чем принял дела и должность начальника штаба N-ской воинской части. В первую очередь он нашёл всё, о чём прочёл в дневнике: крепость, вернее, её сохранившиеся остатки, костёл иезуитов, выполнявший теперь функцию гарнизонной гауптвахты, реку Березину, скрывающую главную тайну, и даже тётю Раю, почти такую, как описывал в своих воспоминаниях Пётр Аркадьевич Перов. Но это была только рекогносцировка, выражаясь военным языком. Для активных поисковых действий требовалось более полное представление обо всех объектах и, прежде всего, о подземных коммуникациях крепости. Он перерыл все городские библиотеки в поисках хоть каких-либо упоминаний об этом, посещал городской архив, неоднократно прикрываясь «насущной служебной необходимостью». Но всё было безрезультатно — Бобруйск умел хранить свои тайны. И это был бы не Бобруйск, если бы нужную информацию найти было невозможно. Ведь главный принцип в любом, даже самом запутанном поиске — от колбасы и обоев до планов подземелий — в этом удивительном городе заключался в том, что «если не знаешь, где найти, знай, у кого спросить».

Маланчук нашёл себе помощника в кладоискании — молодого лейтенанта Дениса Майского. Тот, несмотря на юный возраст, был опытным кладоискателем и согласился подключиться к поискам клада, если получит информацию, заслуживающую доверия. После того как Маланчук поведал ему всю историю о сокровищах, Майский спросил у него лишь об одном:

— Почему же вы не выполнили просьбу Риты Григорьевны и не отдали дневник её внуку?

Маланчук резко одёрнул молодого офицера:

— Ты плохо думаешь обо мне! Дневник я лично предложил купить тому самому внуку.

— Купить?! — удивился Майский, но Маланчук на это никак не отреагировал, и лейтенант задал очередной вопрос: — Вы были в Париже? Или он приезжал сюда?

— Никто никуда не ездил! Наследник княгини Риты Григорьевны Шульц-Арнелли с малолетства проживает здесь, в этом самом городе, совсем не похожем на Париж. Более того, ты, как и я, с ним лично знаком. А во Франции он был лишь наездами. Я написал на тот парижский адрес, что оставила мне старуха, и получил подробный ответ из находящегося по нему советского торгпредства.

Я готов продать наследничку Риты Григорьевны дневник, тем более он мне уже совершенно ни к чему, потому что не исключено, что сокровища — это глупая шутка её прадеда. Он был большим выдумщиком, как написала мне покойница в своём послании. А я в своё время не обратил на эту фразу внимания.