Если бы Дмитрий Анатольевич Маланчук — как офицер весьма посредственный и до службы не шибко охочий — не имел дяди в Генеральном штабе, то служил бы, вероятнее всего, где-нибудь на выселках. Но дядя очень любил своего единственного племянника. По протекции родственника Дима Маланчук — хилый, небольшого ума, но хитроватый недотёпа — с горем пополам окончил военное училище и, наравне с отличниками, был направлен для дальнейшей службы в Группу советских войск в Германии. Затем без заезда на родину он занял штабную должность в Южной группе войск в славном городе Будапеште. Штаб Ленинградского военного округа встретил новоиспечённого майора настороженно, так как за ним уже тянулась нехорошая слава тихого пьяницы и лентяя. Но могущественный дядя исправно доказывал свою любовь к племяннику и упорно игнорировал постоянные сигналы о стойком нежелании последнего исправно нести нелёгкую, но почётную офицерскую службу. Таким образом, благодаря неусыпной опеке старшего родственника всё у Маланчука складывалось довольно неплохо. Строго по сроку он стал подполковником и возглавил одно из штабных подразделений.

Но на семейную жизнь любимого племянника генерал повлиять никак не мог. Жена — ответственный работник военторга — оставила нелюбимого мужа, как только семья покинула сытную заграницу и оказалась на съёмной квартире в дождливой Северной столице. В день расставания умница-дочка, старшеклассница, с удовольствием помогала маме грузить личные вещи в грузовичок, выделенный по случаю тыловым начальством округа. Уложив последний тюк на глазах отца, с утра затуманенных алкоголем, доченька грациозно нырнула в кабину и умчалась вместе с мамой в неизвестном направлении. Впрочем, конечный пункт их маршрута вскоре прояснился — это была квартира молодого бравого полковника со штаба тыла, расположенная рядом с Елисеевским магазином на углу Невского проспекта и Малой Садовой.

Маланчук словно ждал этого и сразу после глобального выселения женской части семьи ушёл в бессрочный запой, совмещённый с отпуском по семейным обстоятельствам, однако успел заметить исчезновение хозяйки квартиры — Риты Григорьевны Шульц-Арнелли. Наведя справки у соседей, он с удивлением узнал, что пропустил важное событие — уход из жизни Риты Григорьевны и её скромные похороны, на которые родня из Парижа приехать не смогла. Из самых близких за гробом шла старая подруга усопшей — экс-стахановка Зоя Мефодиевна Курантай. Дима Маланчук беспамятствовал в алкогольном угаре в своей комнатушке, когда старушку выносили через парадный вход и всем двором провожали в последний путь. Вечным пристанищем стала могилка под старой ивой на Новодевичьем кладбище. Теперь Рита Григорьевна покоилась рядом с мужем — академиком Арнелли — недалеко от друга семьи Анатолия Мариенгофа — именитого поэта и мемуариста.

Через два дня после похорон Маланчук, в распахнутой шинели, небритый и седой, сидел у свежей могилы на Новодевичьем и рыдал навзрыд, словно потерял самого дорогого в своей никчёмной жизни человека. Рядом сидел невесть откуда взявшийся громадный ярко-рыжий пёс с большими, как блюдца, грустными глазами. Он поскуливал в такт громким всхлипам чужого и в то же время чем-то близкого ему человека. Когда же вконец опустошённый нахлынувшим горем Маланчук покидал территорию кладбища, ему вслед раздался душераздирающий собачий вой.