Мать Лины встречалась с дочерью исключительно на работе. В последнее время, когда они стали работать в одной больнице, она редко ездила в Балашиху. Почти каждый день они вместе обедали, обсуждали какие-то семейные дела, в основном это касалось Лины, и вечером разъезжались по домам.

Так как мать видела дочь каждый день, не считая выходных и праздников, она не замечала изменений в поведении и внешности Лины. Лина упорно молчала, не посвящая мать в то, что та скоро станет бабушкой.

Как-то раз, после ноябрьских праздников, Лина не смогла выйти на работу. У нее поднялась температура, разболелись голова и горло. Позвонить матери она не могла: телефона у них не было. Поэтому велела это сделать Миле, которая собиралась ехать на работу.

Мила временно устроилась санитаркой в детский садик. Они с Лёшкой готовились к свадьбе. Правда, особого банкета закатывать не хотели, было жаль денег. Родители Лёшки обещали им помочь купить кооперативную квартиру, но для этого и им самим надо было подкопить денег на первый взнос. Не всю же жизнь им жить у Лины!

— А врача? — вскрикнула Мила. — Тебе же нужен врач!

— Я сама схожу за больничным, — сказала Лина и посмотрела на градусник. — Всего-то 37 с половиной!

— Ничего себе! Сейчас же утро! Что с тобой будет вечером? Все, я схожу в поликлинику и оставлю вызов. Ты только расскажи мне, как туда добраться, — улыбнулась Милка.

— Но ты же опоздаешь на работу! — возразила Лина.

— Обойдутся! Все равно после свадьбы я от них уйду. Противная работа!

— Мил, только бы мне не разболеться! Иначе к вам на свадьбу не попаду.

— А свадьбы и не будет! Так, пойдем и распишемся. Только вот со свидетельницей, похоже, беда! — поставив возле кровати подруги чашку горячего чая с малиной, сказала Мила.

— Найдешь кого-нибудь! Только бы вы поженились.

— Не говори, подруга, и так больше двух месяцев прошло! Ну и порядки у них в ЗАГСах?

— Позвони матери, скажи, что я разболелась.

— А вдруг она примчится сюда? Ты ей говорила, что мы с Лёшкой тут живем?

— Говорила, не беспокойся.

— И как?

— Ну, не могу сказать, что она от этого в восторге! Но стерпела, скандала не было. А по поводу ее приезда сюда могу сказать только одно — ей нельзя заражаться, она же имеет дело с беременными.

— Слава Богу! Ладно, я пошла. Лежи! Таблетки никакие не пей!

— Кто учился в медицинском, я или ты? — улыбнулась Лина.

— Ты, ты! Пока.

Милка ушла. Лина, глотнув горячего чаю, поставила чашку на тумбочку и, растянувшись на кровати, закрыла глаза. Ей ужасно хотелось спать, но боль в горле не давала ей заснуть. Она встала и прополоскала горло. Стало немного легче. Девушка снова легла в кровать и на какое-то время заснула. Проснулась она от стука в дверь — пришел участковый врач. Он выписал ей больничный лист и кучу таблеток. Лина решила не сообщать врачу о том, что беременна, так как он тут же доложит обо всем ее матери и, естественно, не только ей… Ее мать слишком хорошо знали в городе. Глаза слипались, она уже начала дремать, как снова услышала стук в дверь. «Кто там еще! — с досадой подумала девушка. — Никакого покоя в собственном доме!» Но, открыв дверь, она с удивлением увидела на пороге маму.

— Что тут с тобой случилось? — спросила мать с порога.

— Мама! — охрипшим голосом простонала Лина. — Зачем ты приехала? Ты же можешь заразиться!

— Мне позвонила твоя подруга и сообщила, что ты больна. Как я могу оставить тебя одну в таком виде? Тебя надо срочно ставить на ноги.

— А, может, мне хочется поболеть! Поваляться в постели и не трястись каждый день в этом вонючем транспорте!

— В вонючем?! — переспросила мама. А потом внимательно посмотрела на дочь и поняла, что она выглядит не совсем обычно. И не потому, что у нее опухший от насморка нос и красные глаза. Она поправилась! И животик выпирает… Едва заметно…

— В транспорте вечно отвратительно пахнет. То потом, то еще какой-то гадостью. Особенно раздражают духи! — ответила матери Лина и вдруг покраснела как рак. Она поняла, что выдала себя. Тем более она заметила вопросительный взгляд матери.

— Лина! Что с тобой? Ты никогда не реагировала на запахи, да еще и располнела! — закричала мать. — Неужели это то, о чем я думаю?

— Да, мама. Именно это!

— Сколько? — строгим голосом врача-гинеколога спросила мать.

— Тринадцатая неделя, — опустив глаза, созналась Лина.

— Ка-кая!? Ты с ума сошла?

— Как раз нет.

— Ты уже не можешь сделать официальный аборт! Ты предлагаешь это сделать мне? Убить собственного внука или внучку?

— Нет. Ты поможешь мне родить собственного внука или внучку, — пролепетала Лина. — Я не буду делать аборт, никогда!

— И кто он, этот негодяй? Это не тот, что живет с тобой?

— Нет, мама. Это жених Милки. Они на следующей неделе женятся.

— Просто замечательно! Подруга выходит замуж и не беременна, а ты не выходишь замуж, но уже в дамках! Скоро живот на нос полезет!

— Мамочка, прости меня! Я не хотела тебя обманывать, просто боялась, что ты заставишь меня сделать аборт! — заплакала Лина.

— Немедленно ложись в кровать. Не стой босыми ногами на полу, ты болеешь! — строго сказала мама. — Неужели ты считаешь, что я такая жестокая?

— Нет. Просто я так думала! — пролепетала Лина и, послушавшись мать, легла.

— Это было бы лучшим выходом из твоего интересного положения! — мать села на стул и закурила. Потом опомнившись, что она в комнате с беременной дочерью, нервно затушила сигарету.

— Кури, мама. Меня не раздражает дым, как ни странно! — улыбнулась Лина.

— Я на веранде покурю, — мать встала и вышла на веранду. Когда она вернулась, Лина заметила, что тушь на глазах у матери немного размазалась и кончик носа покраснел…

— Мамочка, что с тобой? Ты плакала? — спросила Лина.

— А как ты думаешь? Ты не знаешь, как тяжело растить ребенка одной!

— Но ты ведь была не одна! Был папа! Тебе грех жаловаться!

— Что ты знаешь о моей жизни… — сорвавшимся голосом проговорила она.

— Ну, кое-что…

— Действительно, кое-что! — мать села на стул и заплакала.

— Мама, не плачь! Прости меня! — Лина хотела вскочить и обнять плачущую мать, но та взглядом велела ей лежать. Она умела приказывать взглядом, и Лина знала, что лучше подчиниться. Мама вытерла слезы и пошла на кухню.

— Сейчас я приготовлю тебе поесть. Заварю жаропонижающий чай в термос. Пей понемногу каждый час. И горлу хорошо, и температура будет падать. Только не застудись, лежи в кровати!

— Хорошо, мамочка!

— Шиповник вот привезла. Тоже заварю крепкий отвар, добавляй кипяток и пей! — крикнула она из кухни.

Мать вернулась с тарелкой картофельного пюре и чашкой чая. Поставила все у изголовья дочери и села рядом с ней на кровать.

— Мама, спасибо, что ты приехала! Только я боюсь, что ты тоже заболеешь.

— Значит, заболею, — сказала она и поправила Лине одеяло. — Ешь. Пей чай. Знаешь, я ведь никогда тебе не говорила… Мне тяжело сейчас говорить с тобой на эту тему, но надо…

— Ты о чем? — удивилась Лина.

— Твой отец жив и здоров. Тот, кто растил тебя, не был тебе родным отцом.

Лина чуть не выронила тарелку с пюре на пол. Она смотрела на мать, и ей показалось, что она спит…

— Что значит, не был отцом? — не узнавая свой голос, спросила Лина.

— Это был друг твоего отца. Он был влюблен в меня. А я любила его друга. Но тот бросил меня, узнав, что я беременна.

— Бросил?

— Да. Бросил. Сказал, что это не входит в его планы. Я тогда была студенткой, но аборт делать не стала.

— И что было потом?

— А потом я вышла замуж за его друга. Я не хотела, но он меня уговорил.

— Так вот почему мне всегда казалось, что в доме натянутая обстановка.

— Я не смогла полюбить его. И он страдал. Он очень привязался к тебе, считая тебя своей родной дочерью. Но я старалась брать подработку, чтобы чаще отсутствовать дома. Дежурила по двое суток подряд… Я знала, что с тобой все хорошо, потому что он буквально трясся над тобой.

— Мама, а мне казалось, что ты совсем меня не любишь, и поэтому тебя всегда нет дома. Я думала…

— Я догадываюсь, о чем ты думала. Я не любила мужа. А тебя я любила всегда. Прости меня, если можешь…

— Мама, а как же тетя Катя? Она же сестра отца! Она знала, что ты, что я не ее племянница? — сбивчиво спросила Лина.

— Нет. Она ничего не знает. Мы никому ничего не говорили. Ты носишь его фамилию и отчество.

— Как странно… А я любила папу, — уже чуть не плача сказала Лина.

— Девочка моя, я его тоже любила, но не так, как ему хотелось бы. Я была ему благодарна, но относилась к нему только как к другу.

— И у вас никогда не было… Ты понимаешь, о чем я? — покраснев, спросила Лина.

— Было, конечно. Но только вначале. Потом я старалась этого избегать. И он не выдержал. Он слишком страдал. Я виновата перед ним, очень!

— Мама, а кто мой родной отец?

— Он уехал. На север. Но жив и здоров. Такие люди всегда здоровые. С ними никогда ничего не случается, потому что они живут не задумываясь. Радуются жизни, не знают ни переживаний, ни страданий. Они живут не сердцем, а головой. Твой, выходит, тоже такой же! А я так мечтала, что ты окончишь институт, выйдешь замуж. Что ты будешь самой счастливой! Мне так хотелось для тебя счастья, которого я так и не узнала…

— Нет, мамочка! Мой не такой! Он любит меня.

— Так почему он не с тобой? — удивилась мать.

— Он женат. Но это очень грустная история…

— Они всегда рассказывают печальные истории, эти женатые!

И жены-то у них кривые, страшные и злобные, и что женили их, бедняжек, насильно, и много еще всяких ужасов.

— Мама, ты так говоришь, будто мой настоящий папаша тоже был женат. Он тебе врал?

— Нет. Это мне рассказывали мои пациентки, — улыбнулась мама.

— Но Глеб действительно несчастлив в браке. Мне это его друг говорил. И жена у него не подарок… Но красивая и здоровая. Она тоже ждет ребенка. Поэтому он и не может уйти от нее.

— Значит, его зовут Глеб. И он оставил тебя ради жены. Мне жаль, дочь! Но он просто развлекся с тобой.

— Нет, мама, это не так! — стараясь убедить мать в порядочности любимого, воскликнула Лина. — Он приходил ко мне, просил, умолял не выгонять его. Но я не захотела быть второй женой. Не захотела быть любовницей, — Лина заплакала, глаза покраснели еще больше, нос совсем перестал дышать, ей стало еще хуже, чем было, она всхлипывала и вздыхала, вытирала слезы платком и сморкалась.

— Перестань! — обняв дочь, проговорила мама. — Не плачь. Все забудется. Даже если он больше никогда не появится в твоей жизни! У тебя будет ребенок, и ты станешь думать только о нем. Это трудно! Но ты не будешь так страдать. Все вытеснят заботы о малыше. Уж поверь мне, милая моя дочурка.

— Значит, ты все-таки меня любишь? — всхлипнув, спросила Лина.

— Конечно, люблю? Ты ведь у меня единственная! Роднее, чем ты, у меня никого нет!

— А твой муж? Его ты любишь? — с некоторой ревностью задала вопрос Лина.

— Эвелина! Ты взрослая девушка, уже женщина, ты должна понимать, что это совсем другая любовь! — засмеялась мама.

— Марина Константиновна! — улыбнувшись, сказала Лина. — Вы тоже взрослая женщина, неужели в таком возрасте можно любить мужчину?

— Глупышка! Конечно! А потом мне еще нет сорока пяти! Ты считаешь меня старухой?

— Я просто никогда не думала об этом. Прости меня, мама!

— Так. Мы с тобой слишком разговорились, а тебе надо поспать. Спи, дорогая, я дождусь твоих друзей, а потом уеду домой. Чтобы ты не оставалась одна!

— Ты пробудешь со мной целый день? — обрадовалась Лина.

— Да! — потом мама посмотрела на Лину и еще раз спросила: — Так ты точно решила оставить ребенка? Или мне договориться…

— Точно.

— Значит, будем рожать! — она поцеловала дочь в лоб и, укутав ее одеялом, ушла в другую комнату. Ей надо было подумать, свыкнуться с мыслью, что ее дочь скоро станет матерью, а она сама бабушкой…

— Мама! — уже почти засыпая, крикнула Лина.

— Что, дорогая?

— Давай не будем говорить тете Кате, что я ей вовсе не племянница.

— Давай. Она тебя очень любит. Ты для нее свет в окне!

— Я думаю, она очень расстроится! — прошептала Лина и зевнула.

— Спи, дорогая, мы сохраним нашу тайну!

— Я люблю тебя, мамочка! — прошептала Лина.

Она закрыла глаза и подумала: как же хорошо, что приехала мама! Теперь она точно знала, что мама всегда ее любила, только не показывала ей своих чувств. А может, просто Лина сама не хотела замечать ее любви и заботы? Девушка счастливо улыбнулась, зевнула и, повернувшись на бок, заснула. Ведь сон — это лучшее лекарство…