В Лунинце в церкви Анна стала бывать, когда Бондины Степан и Елена переехали туда жить. Приезжала она, бывало, к тётке и дядьке в субботу или накануне какого праздника, и они шли с Леной на вечернюю службу в Крестовоздвиженскую церковь. Анна оставалась у них ночевать, и на следующий день шли, когда служилась обедня. Благо дом, который купили Бондины, находился почти рядом с церковью: на углу пересечения улиц Гагарина, ранее Церковной, и Красной, где теперь магазин «Верас». Через дорогу была пожарная часть, а за ней сразу же и церковь.
В город Бондины решили перебраться по нескольким причинам. Колхоз пришлось Степану оставить после конфликта с Конотопом. Да и видели они, что молодые хотят жить самостоятельно; особенно невестка желала быть единовластной хозяйкой, а не делить эту функцию со свекровью. Не зря же говорят: две хозяйки в одном доме не уживаются. Пришлось подыскать дом в Лунинце. Часть своих денег, часть выделил сын. Невестка Катя хоть и несколько скупая была, но ради такого события — что свекровь и свёкор наконец-то выберутся от них и уедут жить в город — уже и денег не пожалела. И жильё было куплено. Дом был немаленький, имел много комнат.
В городе они пошли трудиться в местный колхоз, «Авангард» назывался. Елена работала там до пенсии в полеводческой бригаде. А Степан, поработав какое-то время там, перешёл в мелиорацию.
В то время шла активная мелиорация Белорусского Полесья. И очень гордились достижениями в этой области. Звучало так: «Смотрите, сколько мы сумели отвоевать земли у вековых болот! Вот как советский человек научился покорять природу!» И только значительно позже поняли, что не такое уж это и благо — осушение болот. Спустя годы, последствия оказались не совсем хорошими. И дошло до того, что заговорили: дескать, надо вновь восстанавливать эти некогда осушенные болота. А Западная Европа даже деньги готова платить, лишь бы болота Белорусского Полесья были вновь восстановлены. Эти болота стали называть «лёгкими» всей Европы.
Так вот, Степан из колхоза перешёл на другую работу. Нашёл себе должность обходчика мелиоративных канав. В его обязанности входило следить за нормальным оттоком воды. Чистить канавы, если засорятся, заболотятся, выкашивать траву регулярно по склонам. И он работал на этой должности, будучи уже и на пенсии.
Позже дом, который купили Бондины в городе, пришлось сделать на два входа. В другую половину перешла жить средняя дочка Валя с детьми. А с Валей вот как было. Ещё юной девушкой познакомилась она с одним приезжим парнем. Понравился ей: высокий, статный и лицом приятный. Впоследствии работал в милиции. И стали они встречаться. Он её и провожал вечером, и в дом стал заходить к Бондиным. И, пожалуй, серьёзные намерения были. Если б ещё немного, и вышла б, наверное, за него Валя замуж. Но случилось вот что. У отца Вали была младшая сестра Сима ещё не замужем. И разница в возрасте между племянницей и тёткой была где-то около десяти лет: одной — восемнадцать, например, другой — двадцать восемь. В очередной раз, когда должен был вечером зайти за дочкой жених, чтобы вместе отправиться гулять, отец дочке заявил следующее: «Ты слишком юная ещё. Успеешь замуж выскочить. Будет у тебя женихов куча. А теперь мне сестру — твою тётку — надо замуж выдать. И всё». Валю отправили в соседнюю комнату, заперли и заставили сидеть там. А тётка Сима была уже тут. Видно, об этом было условлено заранее.
Когда ж пришёл тот парень, спросил, где Валя, ему ответили, что её нет. Она, мол, уехала и вернётся нескоро. И тут же предложили обратить внимание на Симу. Дескать, вот девушка на выданье, это тебе невеста впору, если ты всерьёз задумал жениться. «А Валя тебе не пара. У неё ещё ветер в голове, что с неё возьмёшь, молодо-зелено…» Вполне возможно, что он больше подходил двадцативосьмилетней Симе. Валю он больше не видел. Когда заходил, ей велели прятаться и не показываться. Она плакала, но ослушаться не смела. Тот парень действительно стал встречаться с Симой, и они вскоре поженились. Родились у них две дочери. И жила Сима с ним всё время, пока он не умер.
Валя через некоторое время также вышла замуж, за местного парня Онисима Шинеловского. Это был племянник уже известного нам Макара Шинеловского. Первое время Валя с мужем, завербовавшись, была уехала в Архангельскую область на лесоразработки. Вернувшись оттуда, они жили в Лунинце в небольшой квартире на улице Красноармейской, недалеко от милиции. У них родилось двое детей, два мальчика — Миша и Саша. Но супруг Вале достался очень неуживчивый: пил, скандалил, дрался. И пришлось от него уйти. В связи с этим Валя всегда вспоминала, как отец не разрешил ей выйти замуж в юные годы. «Может, это мой суженый был, — говорила она, — и жили бы мы с ним прекрасно, кто знает». Забрав детей, Валя пришла жить к родителям. Ей выделили комнату и отгородили от остальных. Прорубили ещё один вход, прямо от улицы, напротив ворот. Отец Степан сделал веранду ещё. И получалось: комната, длинный узкий коридор и веранда, отдельный вход. Так и стали жить Бондины со средней дочкой и внуками близко от церкви и не совсем далеко от вокзала.