Луч Стяга, пробившийся сквозь высокие витражи Имперского музея Митриима, заиграл на полированной броне ростовой статуи. В главном Зале Единства было шумно — эхо разносило по сводам гомон, смех и топот десятков ног. Группа школьников из Первого столичного лицея имени Лаэль Великой представляла собой пёструю картину новой эпохи: высокие эльфийские подростки с вечно отсутствующим взглядом стояли вперемешку с коренастыми орками, которые то и дело толкали друг друга локтями, и подвижными человеческими детьми.
— Тише! Потише, я сказал! — пожилой учитель в строгом сюртуке, на лацкане которого поблескивал значок Магической Академии Ромуэля Зелёного, пристукнул тростью по каменным плитам. — Мы находимся в святилище нашей истории, а не на торге в древних вольных городах!
Класс нехотя притих. Только один орк в модной куртке с эмблемой «Феррум-Аэро» напоследок дёрнул за косичку эльфийку, получив в ответ едва заметный, но обидный щелчок магической искрой по носу.
Учитель остановился перед центральной экспозицией. Под огромным куполом, на постаменте из белого мрамора, возвышалась фигура императора Эригона Первого. Он был изображён в легендарных доспехах из звёздной стали, с мечом, опущенным к земле, а за его спиной застыл исполинский голем — знаменитый Молох, чьи деревянные суставы теперь были укреплены железными стяжками и рунными обручами. Древолюда школьники проходили ещё во 2-м классе, на уроках природоведения, рисовали его в тетрадях и поэтому первым делом уставились на него, а не на императора.
— Перед вами основатель династии Мирэйнов, — торжественно произнёс учитель. — Великий военачальник, законодатель, изобретатель. Именно он увидел наш погибающий мир в руинах и склеил его своей волей. Сто лет назад здесь, на этих землях, лилась кровь. Степные жители резали легионеров Дайцин, эльфы воевали с гномами, а в тени каждого города прятались те, кого мы теперь называем «Великой Тьмой» — вампиры Санти-Дай.
Невысокий гном, чья голова едва доставала до пояса одноклассников, не выдержал и высоко задрал руку.
— Господин профессор! А это правда, что у императора были волшебные доспехи, которые делали его невидимым и позволяли летать? Мой дедушка говорит, что он мог в одиночку победить целый легион!
Учитель снисходительно улыбнулся.
— Твой дедушка, как и многие, любит легенды, Грог. Доспехи Эригона не были волшебными в том смысле, который ты вкладываешь. Это были шедевры кузнецов Эха Гор, изготовленные из звёздной стали. Они не делали его невидимым, но, по легенде, они отражали магию крови. А летать… для этого у него были астерниксы и первые планеры, которые тогда только-только начали конструировать.
— А правда, что он умел превращаться в дракона, как великий Ли? — выкрикнул другой мальчик, крутя в руках магический планшет.
— Нет, дети. Император был воином и стратегом, а не оборотнем. Его сила заключалась в умении всех объединить. Посмотрите на эти знамёна, — учитель указал на стены. — Герб Дайцин, штандарты Железной империи, эльфийские вымпелы. Он собрал их под единым флагом «Серебряного Вихря». И кстати, Великий Дракон Ли тоже не был оборотнем. Оборотней не существует!
Все дети заулыбались, и кто-то начал тыкать пальцами в смущённого мальчика, задавшего вопрос.
Профессор прошёлся вдоль витрин, где под защитными полями лежали артефакты ушедшей эпохи: зазубренные кинжалы стригаров, почерневшие от времени ошейники трэллов и осколки «Колодца Истинных Отражений».
— История, которую вы проходите в начальных классах, говорит вам главное: ядро нашего мира было на грани разрушения. Вампиры Санти-Дай веками выкачивали из планеты жизнь, превращая Эфир в «Старшую Кровь». Они создали паразитическую воронку, которая убивала саму природу нашего мира. В последней великой битве под стенами Хрон-Ра, когда легионы Феррума объединились с армией первого императора Стяга, Эригон Первый лично сразил Праотца Кровавого Престола Малакора. Это и была точка невозврата.
Учитель сделал паузу, его голос стал тише и серьёзнее.
— Многие думали, что после смерти Малакора ядро окончательно затухнет и миру наступит конец. Но Эригон знал секрет, который оставили нам древние. Он направил остатки энергии своей «Слезы рода» не на личное могущество, а на запуск восстановительных процессов ядра в центре большого зиккурата Хрон-Ра. И вот уже сто лет, как мы живём в эпоху Возрождения Эфира. Ценой своей жизни он спас наш мир.
Преподаватель обвёл рукой зал, указывая на современные приборы, встроенные в ниши.
— Вы видите, как светятся эти лампы? В них нет горючего масла. В них — пульсация самой планеты. Ветры Эфира снова дуют, наполняя наши кристаллы и турбины. Наша цивилизация стала техномагической не потому, что мы ленивы, а потому, что это самый гармоничный путь. Инженеры Феррума дали нам сталь и пар, а Оракул Митриима научил эту сталь чувствовать волю разумного.
Дети заворожённо смотрели, как мимо окон музея бесшумно проскользил огромный рейсовый дирижабль. Его бока были покрыты фоточувствительными кристаллами, которые впитывали энергию Эфира прямо из окружающего пространства. На борту виднелась надпись: «Митриим — Золотой Путь — Люмен».
— Династия Мирэйнов правит уже второй век, — продолжал учитель. — И за это время на планете не было ни одного крупного военного конфликта. Представляете? Никаких сожжённых городов, никаких осад с разрушением зданий и убийствами мирных жителей. Мы строим, а не разрушаем. Наши города в пустыне теперь цветут благодаря эфирным насосам, качающим воду из артезианских глубин. Мы создали Сеть Стяга — мгновенную почту, которая позволяет отправить сообщение из Серебролесья в Феррум за один удар сердца.
— А что с вампирами? — спросила девочка-эльфийка, поправляя очки. — Они правда все исчезли?
— Те, кто отказался принять новый порядок, рассыпались в пепел вместе со своими зиккуратами. Но те немногие, кто смог перебороть жажду и встать на путь служения обществу, теперь работают в исследовательских центрах. Их знания о крови помогли нам победить болезни, которые раньше косили тысячи разумных. Это и есть величайшее достижение Эригона — он даже врагов смог сделать частью созидания.
Учитель подошёл к выходу из зала.
— Пройдёмте дальше. В следующем секторе вы увидите действующую модель «Эфирного Экспресса». Мы научились прокладывать рельсы прямо в воздухе, используя магнитную левитацию и кристаллы стабилизации. Ваша жизнь, дети, — это дар той эпохи. Эпохи крови, которая превратилась в эпоху Эфира.
Группа повалила в следующий зал, громко обсуждая увиденное. Маленький гном Грог задержался у статуи Эригона. Ему показалось, что каменные глаза императора на мгновение блеснули тем самым серебряным светом, о котором писали в старых хрониках. Грог поправил лямку рюкзака и побежал догонять остальных, зная, что впереди его ждёт мир, где магия и машина поют в унисон, а небо навсегда осталось чистым.
Над Митриимом садился Стяг, окрашивая шпили техномагической столицы в золото. Сто лет мира — это был лишь долгий вдох перед ещё более великим будущим.
Конец цикла.