Лия

Я проснулась от того, что меня держали. Стиснули.

Крепко, по-хозяйски, будто боялся, что я растворюсь. Я открыла глаза и сразу уткнулась носом в мужскую грудь.

Адриан.

Он ещё спал, дыхание ровное, тёплое. Моя ладонь лежала у него на спине, нога перекинута через его бедро, волосы рассыпались по подушке.

Мы сплелись так, что я не понимала, где заканчиваюсь я, и начинается он.

И мне это нравилось. Чёрт возьми, безумно нравилось.

Для меня это было безупречное пробуждение. Идеальное.

Я не шевелилась, боялась разбудить. А потом воспоминания прошлой ночи нахлынули — жаркие, липкие, бесстыдные. Я зажмурилась и почувствовала, как горят щёки.

Он видел меня всю. И лизал. Боже…

Стыд обжёг горло, но где-то глубоко в животе разлилась тягучая, сладкая истома. Да, в определенный момент было больно. Да, я не ожидала такого напора, немного не была готова к тому, как грубо он врывался, или как зацеловывал каждый сантиметр.

Но это было... приятно. Очень. До мурашек, до дрожи по всему телу. Так приятно, что я сама тянулась к нему, сама хотела ещё. И, наверное, готова была попросить добавки.

Бессовестная.

Я открыла глаза и уставилась в потолок.

В голову полезли сначала исключительно пошлые мысли. Проснулось ребяческое любопытство, а как это происходит у других, и настырные противные мысли, рисовался Адриан в объятиях другой, до меня.

Я отшвырнула эти думы подальше и переключилась на режим реальной жизни и насущных проблем.

Мама. Университет. Стая, которая шушукалась за спиной. Всё это никуда не делось. Оно ждало за порогом этого тёплого, пахнущего хвоей и им коттеджа.

Я вздохнула.

Пальцы Адриана дрогнули. Медленно, сонно они начали поглаживать моё плечо, спускаясь к локтю, потом к талии. Я почувствовала, как его дыхание изменилось — проснулся.

— Не спишь? — голос хриплый, с ноткой удовольствия.

Я промолчала, только прижалась крепче.

Его губы коснулись моего плеча — легко, почти невесомо. Потом шеи, ниже, у самой ключицы. Я выгнулась, и почувствовала, как он улыбнулся в мою кожу. Ладонь скользнула по бедру, сжимая, поднимаясь выше.

Я откинула голову назад и улыбнулась сама себе.

Пусть весь мир подождёт.

Хотя бы час. Хотя бы этот час я хочу принадлежать только ему.

Я перелезла, устраиваясь сверху, и посмотрела ему в лицо. Сонный, расслабленный, с лёгкой щетиной. Красивый. Мой.

— Доброе утро, — шепнула я и сама потянулась к его губам.

* * *

В душ мы зашли вместе, и я сразу пожалела об этом.

Вода была горячей, пар заволок всё вокруг, но это не спасало. Адриан стоял под струями, запрокинув голову, вода стекала по его плечам, груди, животу... Я поймала себя на том, что пялюсь, и снова вспыхнула.

Когда я успела стать такой?

— Ты собираешься мыться или постоим? — его голос низкий, вибрирующий.

Я попыталась закрыть лицо руками и одновременно нырнуть к нему на грудь, лишь бы не видеть этого насмешливого взгляда. Но он мягко отстранил меня, заглядывая в глаза.

— Что такое, милая? Тебе не понравилось?

— Ы-ы... — промычала я в его ключицу.

— Посмотри на меня. Я не понимаю.

Я подняла голову, чувствуя, как горят щёки.

— Мне просто стыдно, — выдохнула я. — Ты видел чересчур много.

Адриан на мгновение замер, а потом улыбнулся — тепло, почти по-мальчишески. Обхватил моё лицо ладонями и прижался лбом к моему лбу.

— Моя девочка. Лучше это произошло со мной, чем мой зверь сорвался. Он бы заставил тебя обернуться, а звериные страсти такие, что я и сам не знаю, как на них реагировать порой.

Я похолодела.

— Что? Что они будут делать?

Он усмехнулся, провёл большим пальцем по моей скуле.

— Узнаешь чуть позже. Теперь, когда ты наладила связь со зверем, у тебя начнутся течки. Жду этого с нетерпением.

— Ах ты! Развратник! — я стукнула его по плечу, но он только рассмеялся.

— Зато ты осмелилась посмотреть мне в глаза, — он перехватил мою руку, прижал к своей груди. — Они у тебя очень красивые. Не прячь их от меня.

Я снова попыталась спрятаться, но он удержал меня за подбородок и поцеловал — смачно, глубоко, так, что колени подогнулись.

Потом сам принялся обмывать мое тело. Его крупные ладони скользили, намыливая и смывая пену, а мое тело выглядело таким миниатюрным, чувствовала себя уязвимой и защищенной одновременно.

Шрамы множились на его теле, я хотела потрогать, прикоснуться к дорожной карте его опасной жизни, тем более что многие полосы появились из-за меня. Но он не позволил.

— В другой раз. Не зацикливайся, это уже не имеет значения.

Я с сожалением вздохнула, но поверила и отпустила руку. Вода остановилась, а пар рванул наружу. Адриан потянул меня наружу, моментально закручивая в огромный махровый халат — его халат, пахнущий им.

И повёл вниз, завтракать.

Он готовил быстро, уверенно, а я хотела бы полюбоваться огромным обнаженным мужским телом, но взгляд сам по себе уплывал в сторону панорамного окна. За стеклом мороз рисовал узоры, солнце поднималось, снег искрился. Красиво. Спокойно.

Позже, сидя за столом, я ковыряла вилкой яичницу. Еда обалденно пахла, но аппетита не было.

— Что происходит в мыслях моей пары? — Адриан поставил передо мной чашку с чаем и сел напротив.

Я вздохнула.

— Всё сложно.

— Объясни. Всё моё время теперь принадлежит тебе. Я готов выслушать.

Я отложила вилку.

— Думаю о маме. Расскажи, что знаешь.

Он кивнул, сделал небольшую паузу.

— Как я тебе и обещал, её обследовали и провели полный курс восстановления. Алексей после разборок со мной не был замечен в грубости. Живут тихо и мирно.

Я выдохнула.

— Так что тебя беспокоит? — спросил он мягко.

Я подняла на него глаза. В них читалась растерянность. Он подался вперёд.

— Как должны относиться родители к детям и наоборот? — голос дрогнул. — Я не появлялась дома чёрт знает сколько. Не звонила, никак не проявлялась. И никто не начал беспокоиться. Есть ли у меня вообще семья? Была ли?

Он не отвёл взгляда.

— Ты правда думаешь, твоя мать не замечала, как к тебе относится Алексей все эти годы? — тихо спросил он. — Лия... Возможно, она всегда выбирала путь наименьшего сопротивления. И от меня, от Альфы, спокойно приняла новость, что я забрал тебя, что ты работаешь на благо клана и находишься под моей защитой. У неё не было поводов волноваться.

Я сглотнула.

— Она вырастила тебя такой доброй, чистой и наивной, — продолжил он, и в его голосе вдруг проступила такая нежность, что у меня защипало в носу. — Я лично очень благодарен ей за такой подарок. И даже рад, что она отпустила тебя так легко.

Я всхлипнула, уставившись в тарелку.

— Я понимаю, о чём ты говоришь. Но это слишком тяжело принять. Для меня она всегда была светом. Я старалась не мешать, не портить их отношения, чтобы маме было лучше. А когда я оказалась в реальной опасности, ещё и от отца, о котором узнала постфактум... — голос сорвался. — Так только тебе и было до меня дело. А если бы я не была твоей истинной?

Адриан поднялся, обошёл стол, и в следующее мгновение я уже сидела у него на коленях.

— Тогда и столько бед не пришлось бы пережить моей храброй волчице. Лучше вини меня во всём.

Я уткнулась ему в шею. Слёзы текли по щекам. Глупо. Уязвимо. Но легче.

— Девочка моя, — шептал он, гладя по спине. — Я с тобой. Мы создадим свою семью. И я позабочусь о тебе.

Я подняла голову, шмыгнула носом.

— А что если бы я так и не познала истинной связи? — спросила тихо.

Он посмотрел на меня серьёзно. Его пальцы легли мне на подбородок, приподнимая лицо.

— Истинность и так слишком редка, — сказал он медленно. — Но ты заставила меня ждать слишком долго, было тяжело, не спорю. Но я ещё во время обучения обороту понимал, что тебе сложно будет наладить связь со зверем. Он у тебя своевольный, с множеством скрытых сторон. И я горжусь тобой, Лия. Ты справилась. И вернулась ко мне.

У меня перехватило дыхание.

— Я резко услышала тебя, — выдохнула я. — Твой зов. А до этого было глухо, ничего. Сейчас мне кажется, что я разделяю твои эмоции, слышу пульсацию твоей крови где-то внутри себя и вижу образы, но это не мои мысли, возможно твои.

Адриан замер, а потом его глаза вспыхнули — тем, первобытным, что всегда пряталось за янтарём.

— У меня это немного иначе, — голос стал ниже. — Я теперь точно знаю, где ты. Кажется, смогу и на карте отметить тебя. Яркие эмоции улавливаю тоже. Но скорее во мне больше инстинктивного. Я еле сдерживаюсь, чтобы не взять тебя прямо здесь и сейчас, к примеру.

Я хихикнула, вытирая мокрые щёки.

— Аха-ха, это даже мило.

Он закатил глаза, но не удержался от улыбки. Потом вздохнул, прижал меня крепче и поцеловал в макушку.

— Давай ещё пару дней побудем только вдвоём, а потом съездим навестить твою маму, — он погладил меня по спине. — И в универе надо отчитаться. Я же за тебя тогда оформил академ, вызвав на практику. Но они явно уже тебя потеряли.

Я поморщилась.

— Универ — это последнее, о чём я хочу сейчас думать. Слишком много неприятных личностей и воспоминаний. Я бы хотела начать обучение заново и в другом месте.

Он в очередной раз улыбнулся, поглаживая моё бедро.

— Ну, раз моя сладкая не торопится, то может, сначала покажешь мне, какая ты можешь быть кругленькая с дурманящим запахом молока?

Я вспыхнула и стукнула его по плечу.

— Н-наглость!

Он заливисто рассмеялся. Я надулась и попыталась встать, но он удержал.

— Куда собралась? Сама же сказала — не отпускать тебя.

Я замерла. И правда. Сказала.

Он поднял меня на руки и вынес на веранду. Сел в глубокое плетёное кресло, усадил меня к себе на колени и крепко обнял, укутывая полой халата.

— Сиди смирно, — пробормотал он мне в макушку. — Раз с аппетитом проблемы, давай подышим свежим воздухом.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в такт с моим. За окнами морозное утро, солнце, снег. Тишина.

И в его объятиях было так спокойно, что я наконец перестала думать. О маме, об универе, о стае, о том, что будет завтра.

Я просто решила быть в моменте. Без ожиданий. Без планов. Только мы, только сейчас.

Я положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

— Я люблю тебя, — шепнула я.

Он поцеловал меня в висок.

— И я тебя и уже давно.