На примере Доменико Фонтаны мы могли увидеть, как в творческой практике одного мастера, работавшего на рубеже XVI и XVII столетий, сочетаются черты ренессансной классики и формирующегося барокко. Стремление подчеркнуть классическую чистоту архитектурной формы, продемонстрированное Фонтаной в композиции Латеранского дворца, мастер подтвердил, создавая проект палаццо Реале в Неаполе, куда архитектор переехал после смерти папы Сикста V. В облике этого палаццо, служившего резиденцией короля (его строительство началось в 1600–1602 годах), доминирует ордерная тема, представленная на главном фасаде здания пилястрами, размещенными на всех трех этажах. При весьма большой протяженности фасада (почти 140 метров) такой прием стал источником излишней монотонности композиции, основанной на назойливом повторении одинаковых элементов.

Архитектурный тип, воплощенный Доменико Фонтаной в облике Латеранского дворца, может быть обозначен как «тип палаццо Фарнезе»; в дворцовом строительстве Рима второй половины XVI и начала XVII века он получил довольно широкое распространение. Одним из наиболее ранних примеров зданий такого типа может быть признано палаццо Киджи, к строительству которого в 1562 году приступил Джакомо делла Порта. Вероятно, с именем этого мастера можно связать композицию фасадов дворца, размещенного на угловом участке. В качестве своеобразного указания на определенный исторический ориентир автор проекта применил чередующиеся над окнами второго этажа треугольные и лучковые сандрики. Горизонтальные тяги и рустованные углы тоже могут напомнить палаццо Фарнезе. Дворец Киджи сооружался долго, и в следующем столетии его строительством занимались Карло Мадерна и Феличе делла Греко[165].

Доменико Фонтана. Палаццо Реале в Неаполе. Начало строительства 1600–1602 гг.

Двумя годами позже по проекту Аннибале Липпи в Риме началось строительство дворца Каэтани (виа делле Боттеге Оскуре, 32)[166]. Это сравнительно небольшое трехэтажное здание (имеющее, как и палаццо Киджи, дополнительный полуэтаж) тоже занимает угловой участок. Мы сразу можем отметить и здесь наличие знакомых нам внешних примет – четко рисующихся на фоне гладких стен окон в простых прямоугольных обрамлениях, горизонтальных тяг, обозначающих границы ярусов, обработанных рустами углов. Над классическим карнизом, выносную плиту которого поддерживают кронштейны, вместо аттикового этажа, венчающего палаццо Киджи, возвышается довольно массивный парапет. Дворец Каэтани имеет два парадных двора; в первом расположена аркада, а второй украшен фонтаном; в композицию последнего включены античные фрагменты. Заметно сходство этого здания еще с одним произведением Антонио да Сангалло Младшего – палаццо Саккетти, упоминавшимся ранее и не менее полно, чем палаццо Фарнезе, характеризующим строгую классическую манеру знаменитого мастера.

Аннибале Липпи. Палаццо Каэтани в Риме. Начало строительства 1564 г.

Мартино Лунги Старший, Фламинио Понцио. Палаццо Боргезе в Риме. Начало строительства 1596 г.

К числу крупнейших дворцов Рима относится палаццо Боргезе, располагающееся на площади того же названия, примыкающей к улице Рипетта. Это здание, имеющее сложную строительную историю, своим внешним обликом, принципиально близким «типу палаццо Фарнезе», обязано, как полагают, архитекторам Мартино Лунги Старшему (ок. 1530 – ок. 1600) и Фламинио Понцио[167], приступившим к расширению существовавшей на том же участке более ранней постройки в 1596 году. Строительство дворца завершилось лишь в середине XVII столетия.

Близок к тому же архитектурному типу и Квиринальский дворец, где в настоящее время размещается резиденция президента Итальянской республики. Дворец стоит на вершине Квиринала – самого высокого из семи римских холмов. Находящуюся здесь просторную площадь украшают античные мраморные изваяния легендарных укротителей коней – Диоскуров. В 1787 году между скульптурами установили один из сохранившихся в Риме древних египетских обелисков. Согласно относительно свежим данным[168], строительство Квиринальского дворца по распоряжению папы Григория XIII начал в 1583 году Оттавиано Маскерино. За два года он возвел сравнительно небольшой двухэтажный корпус, оказавшийся позже во внутреннем дворе палаццо. В этом корпусе мастер соорудил спиральную лестницу с парными колоннами, аналогичную той, которая находится в замке Фарнезе в Капрароле. При папе Сиксте V Доменико Фонтана построил крыло существующего дворца, обращенное своим протяженным фасадом на площадь. Тема именно этого фасада, заставляющая нас снова вспомнить палаццо Фарнезе, была продолжена при дальнейшем расширении дворца, выразившемся в сооружении более высокого трехэтажного корпуса, вытянутого вдоль виа делле Квиринале; эту работу, осуществлявшуюся уже в XVII столетии, выполняли Фламинио Понцио, Карло Мадерна и Лоренцо Бернини. Знакомясь с Квиринальским дворцом, можно прийти к заключению, что большой срок, потребовавшийся для его возведения, не помешал участвовавшим в строительстве мастерам обеспечить однородность внешнего облика здания. На его фасадах доминирует гладкая поверхность стен, служащая фоном для окон, обрамленных простыми по рисунку наличниками. Влияние барокко здесь сказалось, по существу, только на оформлении парадного входа с его усложненной пластикой.

Рим. Квиринальский дворец

Квиринальский дворец. Фрагмент фасада

Из дворцов, построенных в Риме в конце XVI века, несомненным своеобразием облика, уже не принадлежащего «типу палаццо Фарнезе», отличается палаццо дель Колледжо Романо, возведенное в 1582–1583 годах для Римской коллегии иезуитов. Однако внешность и этого крупного здания, занимающего вместе с построенной позже церковью Сант-Иньяцио целый квартал у площади дель Колледжо Романо, свидетельствует о желании строителя в какой-то мере следовать классической традиции. Обращенный на площадь главный фасад Коллегии строго симметричен. Он разделен на три части, причем доминирующее положение средней, повышенной части дополнительно подчеркивает еще и возвышающаяся над ней звонница. Однако, кроме симметрии и уравновешенности, в данном случае, пожалуй, нельзя заметить других признаков классического подхода к решению композиционной задачи. На фасаде нет ордерных членений, а свободно разбросанные по поверхности стены проемы разных размеров, заключенные в различные по форме наличники, не способствуют, в отличие от Квиринальского дворца, созданию впечатления ритмической упорядоченности композиции. Кажется даже, что ей свойствен оттенок некоего дилетантизма. Такое ощущение возникает, видимо, не случайно. До сравнительно недавнего времени считалось, что Колледжо Романо является последней крупной работой Бартоломео Амманати, в конце 1570-х годов примкнувшего к иезуитам. Но согласно новым данным, здание Коллегии проектировал иезуитский священнослужитель Джузеппе Валериани[169]. Поэтому мнение, согласно которому «мрачное здание» Коллегии «резко противостоит всему, что было сделано» Амманати раньше[170], может показаться теперь тем более справедливым.

Рим. Палаццо дель Колледжо Романо (гравюра). 1582–1583

Бартоломео Амманати. Палаццо Грифони во Флоренции. 1563

Правда, и облик новых корпусов палаццо Питти во Флоренции, рассмотренных нами раньше, отнюдь нельзя считать полностью свободным от «мрачных» интонаций. Как эти корпуса, так и некоторые другие архитектурные произведения Амманати могут свидетельствовать о несомненном интересе, проявлявшемся зодчим к классической теме. Но в каждом случае мы встречаемся с различной ее интерпретацией. Например, трехэтажное палаццо Грифони, построенное в 1563 году во Флоренции на углу улицы деи Серви и площади Сантиссима Аннунциата, обнаруживает определенное сходство с римским палаццо Фарнезе, демонстрируя уже знакомые нам черты: преобладающую на фасадах гладкую поверхность стен, хорошо выявленный ритмический порядок в расположении окон, относительную простоту их обрамлений. Углы, как и некоторые проемы, обработаны здесь рустами. Очень выразительна цветовая гамма фасадов, основанная на сочетании не закрытого штукатуркой розоватого кирпича и серого камня. На архитектурном решении палаццо Грифони сказалась и причастность Амманати к профессии ваятеля: здание опоясывают междуэтажные пояса с филигранной орнаментальной резьбой, а в отделку вестибюля включены скульптурные детали.

В 1577 году Амманати разработал проект палаццо делла Синьория в Лукке, вслед за чем началось его строительство. От первоначального замысла в этом здании остались лишь фрагменты, но и по ним можно понять, что в данном случае Амманати тоже хотел показать связь своего индивидуального почерка с классическим прошлым, причем в форме, характерной для флорентийской архитектуры Кватроченто. Мы имеем в виду пристрастие мастера к графически четкой и даже, может быть, жесткой прорисовке деталей, контрастное противопоставление которых гладкой поверхности стены усиливается также фактурой и цветом. Однако именно в этом приеме некоторые историки видят симптомы ухода Амманати от конструктивной обоснованности классики, что неизбежно, по их мнению, приводило затем к маньеризму.

Бартоломео Амманати. Палаццо делла Синьория в Лукке. 1578. Фрагмент главного фасада

Нам же кажется, что именно желание продемонстрировать свою приверженность классическим идеалам побудило Амманати придать одной из своих построек характер своеобразной творческой декларации, способной наглядно подтвердить такую позицию мастера. В данном случае мы имеем в виду небольшой дворец Бернарди в Лукке, асимметричная композиция которого сразу заставляет вспомнить флорентийское палаццо Пандольфини. С произведением Рафаэля постройку Амманати сближает как общая, в духе флорентийского зодчества, трактовка форм, так и вполне узнаваемые частные мотивы, например мотив балюстрады или отделка входа мощным рустом, контрастирующим с гладью стены.

Бартоломео Амманати. Палаццо Бернарди в Лукке

Представителем следующего за Амманати поколения флорентийских архитекторов был Бернардо Буонталенти (1536–1608) – мастер, которого Б. Р. Виппер уверенно относит к маньеристам[171]. Приехав во Флоренцию в 1563 году, Буонталенти довольно быстро зарекомендовал себя способным зодчим и инженером-фортификатором, склонным к теоретическому осмыслению своего творческого опыта (о чем свидетельствуют написанные им трактаты «Книга о фортификации» и «Инженерное искусство»). Буонталенти принял участие в работах по созданию ансамбля садов Боболи, устроив в них грот, а после смерти Вазари заканчивал постройку Уффици, где вместе с Поччетти спроектировал большой восьмиугольный зал под куполом, названный «Трибуной».

Первой постройкой Буонталенти во Флоренции стал дом Бьянки Капелло на улице Маджо, датируемый 1567 годом. Имеющий три этажа, он невелик по размерам и выходит на тесно застроенную улицу плоским фасадом. Его самыми «звучными» декоративными элементами являются закрытые решетками окна первого этажа в монументальных наличниках и обработанный рустами портал между ними. Особую привлекательность дому придает покрывающая весь фасад тонкая орнаментальная роспись, выполненная в технике сграффито, – прием, который может свидетельствовать о связи автора этой композиции с маньеризмом.

Убедительным образцом маньеристического подхода к решению архитектурной задачи Б. Р. Виппер считает еще одно флорентийское здание, спроектированное Буонталенти, – Казино Медичео (ныне Дворец правосудия). Его возвели в 1574 году рядом с монастырем Сан-Марко и садами Медичи. Своим протяженным фасадом Казино обращено на улицу Кавур. Правильнее нам кажется другая оценка этого произведения Буонталенти – как решенного «монументально и просто»[172], то есть скорее в духе классики, а не маньеризма. Действительно, в композиции фасада Казино доминирующая роль отдана стене, на гладкой поверхности которой в широком, размеренном ритме размещены окна двух этажей. Наличники окон второго этажа слишком скромны по рисунку, чтобы привлечь к себе особенное внимание. В первом же этаже архитектор применил уже ставшую традиционной тему чередования лучковых и треугольных сандриков; вместе с другими немногочисленными декоративными деталями они обогащают фасад скупыми светотеневыми эффектами. В подобном действительно достаточно «простом» решении можно почувствовать опасность утраты архитектурным образом необходимой полнокровности, готовой уступить место излишнему лаконизму. Однако думается все же, что продемонстрированная здесь мастером лаконичная манера свидетельствует не о каких-то изъянах в художественном мастерстве, а о проявлении творческой индивидуальности.

Бернардо Буонталенти. Казино Медичео во Флоренции. 1574

Справедливость такого вывода, как нам кажется, достаточно наглядно подтверждает вилла Артимино, построенная Буонталенти в 1594 году близ Флоренции. Облик этого прямоугольного в плане трехэтажного здания, доступного для обозрения со всех сторон, также отличается предельным лаконизмом, граничащим со схематичностью. И здесь стены решены как абсолютно гладкие поверхности, являющиеся спокойным фоном для четко прорисованных многочисленных окон. Столь же четко построен весь объем здания: его углы артикулированы рустами, а сильный свес кровли словно ставит решительный предел дальнейшему развитию здания в высоту. Своеобразными и довольно интересными деталями композиции являются угловые треугольные выступы; напоминающие по форме крепостные бастионы, они усиливают присущее архитектуре виллы монументальное начало. Обращает на себя внимание то, как решен план здания: он абсолютно симметричен, причем роль ярко выраженного пространственного узла всей композиции отдана центральному залу, связанному с лоджией парадного входа на северном фасаде. Такой планировочный прием, значительно более ранний пример которого представляет собой вилла Медичи в Поджо-а-Кайяно, рассмотренная нами в главе об архитектуре Кватроченто, может служить образцом действительно классического понимания пространства.

Бернардо Буонталенти. Вилла Артимино близ Флоренции. 1594

Одной из областей строительной практики, где традиции классического мышления проявили себя достаточно определенно, была архитектура парадных дворов, включавшихся в композицию зданий общественного назначения. В качестве одного из примеров упомянем двор университета в Болонье, созданный в 1560 году, как полагают некоторые историки, в соответствии с замыслом Пеллегрино Тибальди (1527–1597)[173]. По периметру этот прямоугольный двор обходит двухъярусная аркада того типа, происхождение которого можно связать с двором монастыря Санта-Мария делла Паче Браманте: арки здесь совмещаются с ордером таким образом, что пилястры располагаются на пилонах, а антаблемент проходит непосредственно над вершинами арок. Такой же тип двухъярусных аркад мы встречаем в университетском дворе в Риме (палаццо алла Сапиенца). Этот двор, сильно вытянутый в длину, начал создаваться еще при папе Льве X, и некоторые исследователи связывают с ним имя Микеланджело. Позже строительством руководил Джакомо делла Порта, завершивший эту работу в 1602 году. Таким образом, процесс создания двора римского университета, растянувшийся на столь длительный срок, связал две стадии развития итальянского Ренессанса. Спокойная и строгая композиция университетского двора претерпела значительные изменения после включения в нее спроектированной Ф. Борромини церкви Сант-Иво алла Сапиенца – одного из самых ярких произведений барокко[174].

Вилла Артимино. Разрез, план, фрагмент

Рим. Палаццо алла Сапиенца. Двор. Закончен Джакомо делла Порта в 1602 г.

Иной характер имеет композиция двора университета в Падуе. В 1501 году ему передали старинное палаццо дель Бо. Перестройки, осуществленные во дворце в середине и во второй половине XVI века, позволили лучше приспособить здание для новых функций. В ходе этих перестроек был создан и внутренний двор университета, где в качестве основной темы использованы не аркады, а колоннады, размещенные в два яруса[175]. Это сообщает пространству небольшого двора оттенок поистине классической величавости.

Падуя. Двор университета

Когда мы анализируем картину развития классических традиций Высокого Возрождения в архитектуре Чинквеченто, становится совершенно ясно, что центральное место в этом процессе занимает Андреа Палладио. Имя этого выдающегося зодчего стало со временем символом всего того, что стоит за терминами «классика» или «классицизм». Творческое наследие Палладио, ставшее предметом пристального изучения для архитекторов многих поколений, явилось настоящим кладезем идей, питавших воображение представителей той разновидности классицизма, которую стали называть «палладианством». По степени востребованности этого наследия в следующие за Ренессансом эпохи Палладио не имеет себе равных. Ему посвящена обширная литература, и исследования его творческого метода продолжаются. Попытаемся охарактеризовать основные особенности творческого почерка Андреа Палладио, рассмотрев самые типичные произведения мастера.

Андреа ди Пьетро делла Гондола, получивший прозвище Палладио (1508–1580), родился в Падуе. Там, еще будучи ребенком, он начал обучаться резьбе по камню. В 1524 году Андреа делла Гондола переехал в Виченцу, где и создал большинство своих архитектурных произведений. Своему становлению как архитектора и человека, преданного идеям эпохи Возрождения, он во многом был обязан известному гуманисту, поэту и меценату Джану Джорджо Триссино, хорошо знавшему архитектуру. Первые практические навыки зодчего Палладио приобрел, участвуя в 1537 году в постройке виллы Криколи, задуманной владельцем Триссино в духе античных вилл Рима. В это время Триссино и обратил внимание на будущего мастера, во многом способствовав его профессиональному росту. Около 1540 года Палладио создал свои первые проекты – виллы Годи в Лонедо, близ Виченцы, и дворца Джованни Чивены в самой Виченце. На одном из фасадов виллы Годи архитектор поместил тройное окно, средняя, более высокая часть которого завершена аркой, а боковые имеют прямоугольную форму. Проемы такого типа, использовавшиеся зодчим и позже, получили название «палладианских окон». Справедливости ради надо заметить, что впервые рисунок подобного окна поместил в своем теоретическом труде Серлио, отчего эту деталь называют также «мотивом Серлио».

Андреа Палладио. Портрет работы Орландо Флакко

Титульный лист трактата Андреа Палладио «Четыре книги об архитектуре»

Своим навсегда вошедшим в историю зодчества творческим псевдонимом делла Гондола тоже был обязан Триссино: один из персонажей его поэмы, чей образ олицетворял представление об идеальной архитектуре, носил имя Палладио[176]. Большое значение Палладио придавал знакомству с античным художественным наследием. И вместе с Триссино, и самостоятельно он неоднократно посещал Рим, где занимался изучением и обмерами древних памятников. Результатом этих обстоятельных занятий стали исторические и теоретические труды, из которых самую большую известность приобрел трактат «Четыре книги об архитектуре», впервые изданный в Венеции в 1570 году. В него были включены описания и чертежи как античных памятников и их фрагментов, так и проектов, созданных самим автором. Важное место в трактате отведено пяти классическим ордерам, рекомендациям по их построению и использованию.

Андреа Палладио. Вилла Годи в Лонедо. Ок. 1540. Общий вид

Вилла Годи в Лонедо. Деталь фасада

«Четыре книги» не были единственной литературной работой Палладио. К 1554 году относится создание его исторического сочинения под названием «Римские древности», в течение долгого времени являвшегося единственным путеводителем по античному Риму. Кроме того, Палладио занимался комментированием античных авторов, в том числе Витрувия.

Первой крупной самостоятельной работой Палладио-архитектора стала осуществлявшаяся по его проекту перестройка здания муниципалитета Виченцы – палаццо делла Раджоне, возведенного в XV веке. Сам Палладио дал этому зданию антикизированное название – Базилика. В свое время палаццо делла Раджоне осталось не вполне завершенным, и уже в начале XVI столетия его состояние начало внушать опасения. Однако разработать такой проект завершения строительства, который удовлетворил бы городские власти, долгое время не удавалось. Это сумел сделать только Палладио, изготовив в 1546 году проектную модель, получившую одобрение. Строительные работы, начатые спустя три года, растянулись на очень длительный срок, продолжались вплоть до кончины зодчего и были приведены к полному окончанию только в 1617 году.

В свое распоряжение мастер получил здание, размещенное в самом центре Виченцы, на площади Синьории. Оно достаточно интересно по своей композиции. Ядром палаццо делла Раджоне служит перекрытый сомкнутым сводом зал, поражающий своими огромными размерами (52 на 21 метр). Однако внешность палаццо, каким оно дошло до середины Чинквеченто, не отвечала образу представительного общественного сооружения. По проекту Палладио здание было окружено выполненной из мрамора двухъярусной аркадой, раскрывающейся навстречу городу. Усложненный ритм членений и богатая пластика аркады контрастно противопоставлены массивному объему венчающей части здания. Здесь Палладио нашел собственное решение традиционной для Возрождения темы, приняв во внимание и композиционные находки своих предшественников. Аркады Базилики могут напомнить и Воспитательный дом во Флоренции, и библиотеку Сан-Марко в Венеции. Соединение арок с отрезками архитравных перекрытий по бокам («мотив Серлио») мы встречали на одном из фасадов палаццо дель Те в Мантуе. Но разумеется, ни о каком дословном цитировании образцов в данном случае не может быть и речи. Формы, характерные для его эпохи, Палладио соединил друг с другом так, что в результате получилась своеобразная, полная движения, мажорная по духу композиция, вполне соответствующая традициям живописного зодчества области Венето. Аркады, спроектированные Палладио, выполняют и немаловажную конструктивную роль, способствуя погашению распора свода Базилики. Громадное, тяжелое по пропорциям перекрытие этого здания, так же как и возвышающаяся рядом средневековая башня, воспринимается как один из самых заметных ориентиров в силуэте города, его символ.

Андреа Палладио. Базилика в Виченце. Перестройка 1549–1617 гг.

Базилика в Виченце. Фасад, разрез

Виченца. Базилика в городском пейзаже

А сооружением, достойным признания в качестве символа всего палладианства, бесспорно, следует считать виллу Ротонда близ Виченцы. Ее начали возводить в 1551 году по проекту, разработанному Палладио годом раньше. Но строительство этого, в сущности, небольшого здания велось очень долго: оно завершилось только в 1580-х годах под руководством Винченцо Скамоцци (1552–1616) – верного последователя Палладио, вполне достойного звания первого палладианца.

Андреа Палладио. Вилла Ротонда близ Виченцы. 1551–1580-е

Вилла Ротонда, спроектированная по заказу папского «референдария» Паоло Альмерико, явилась первой в истории архитектуры гражданской постройкой центрического типа. Ее плану придана форма правильного квадрата, в центр которого вписан круглый зал диаметром около 10 метров, перекрытый полусферическим куполом. Все четыре фасада здания одинаковы по композиции: в середине каждого из них размещен шестиколонный ионический портик, увенчанный треугольным фронтоном. Насыщенные светотенью колоннады выразительно контрастируют с гладкими поверхностями стен по сторонам. На их фоне четко рисуются прямоугольные окна, заключенные в простые по форме наличники с треугольными сандриками. Под колоннаду портиков ведут широкие, царственно торжественные лестницы, ограниченные по сторонам высокими парапетами со скульптурами работы Лоренцо Вичентино. Статуи поставлены и по углам каждого фронтона. Здание отличают кристаллическая чистота и абсолютная завершенность формы, где действительно «изменить ничего нельзя, не сделав хуже». Таким образом, мы имеем здесь дело с исключительно последовательным воплощением в натуре принципа «прекрасной завершенности», который раньше столь же убедительно удалось реализовать лишь в проектах собора Св. Петра Браманте и Микеланджело.

Вилла Ротонда

Центричность композиции подчеркивает купол, поднимающийся над четырехскатной черепичной кровлей. Его возводил Скамоцци, посчитавший необходимым несколько уменьшить высоту этого венчания и частично скрыть цилиндрический барабан под крутыми скатами крыши. Нелегко прийти к однозначному выводу относительно того, в какой мере эти, в общем-то непринципиальные, изменения оказались совместимыми с первоначальным замыслом. В своем проекте Палладио предполагал поднять полусферу купола достаточно высоко, чтобы сделать венчание здания активным элементом его силуэта, целиком доступным для восприятия снаружи. Скамоцци же совместил основание купола с уровнем перекрытия верхнего этажа, из-за чего купол с его невысоким барабаном и оказался погруженным в пирамидальную крышу; но, пожалуй, именно благодаря использованию такого приема удалось придать всему зданию особенно полно выраженную компактность, отвечающую главной пространственной идее Палладио. Таким образом, можно заключить, что автор проекта и его последователь, хорошо почувствовавший художественный смысл доставшейся ему в наследство работы, сумели общими усилиями, удачно дополняя друг друга, создать архитектурный шедевр непреходящего мирового значения.

Андреа Палладио. Проект виллы Ротонда. План, разрез

Вилла Ротонда демонстрирует все основные особенности архитектурного языка Палладио, усвоенные позже участниками палладианского движения. Это прежде всего мудрый лаконизм, способствующий устранению декоративного многословия и помогающий лучше выявить главную композиционную мысль. Это и прекрасно выраженная графическая основа формы – черта, обязанная своим происхождением еще флорентийскому Кватроченто. Это, наконец, исключительно важное значение ордера, играющего роль главного инструмента зодчего; с его помощью устанавливается контакт архитектурного сооружения с человеком, определяются ритмические и пластические характеристики композиции. Именно эти особенности стали свойственны классицизму Нового времени, варианты которого, сменявшие друг друга на протяжении следующих двух с половиной веков, имеют своим истоком творчество Палладио. Сам же Палладио выступил уже в период Позднего Возрождения в роли не только хранителя лучших традиций ренессансной классики, но (что оказалось гораздо плодотворнее для будущего) также активного и самобытного их продолжателя и интерпретатора.

Вилла Ротонда. Интерьер

Являясь сооружением-символом, вилла Ротонда оказалась, по существу, не совсем подходящей для выполнения каких-либо утилитарных функций. Впрочем, эти функции сам Палладио не считал особенно серьезными. Архитектор так характеризовал в своих «Четырех книгах» местоположение и назначение виллы: «Она расположена почти что в самом городе. Это место – самое красивое и приятное, какое только можно себе вообразить; оно расположено на небольшом, легкого подъема пригорке, омываемом с одной стороны судоходной рекой Бакильоне, а с другой окруженном приятными холмами, являющими вид как бы большого амфитеатра, сплошь возделанными и изобилующими роскошными плодами и отличными виноградниками. Со всех четырех сторон фасада устроены лоджии, и с каждой стороны наслаждаешься чудесным видом: одним – близко, другим – подальше, а еще другим – граничащим с горизонтом»[177]. Зданию, следовательно, надлежало служить своего рода бельведером, позволявшим его хозяину, находясь в вилле, в полной мере ощущать свое единение с прекрасным ландшафтом. Для этого из центрального зала были предусмотрены проходы непосредственно под колоннады портиков (которые Палладио называет лоджиями). Кроме того, эти проходы могли исполнять роль эффектно построенных перспективных коридоров, позволявших любоваться пейзажем, оказавшимся в архитектурной оправе, даже не покидая зала. Остальные парадные комнаты главного этажа виллы, прямоугольные в плане, связаны друг с другом так, что образуют непрерывную анфиладу, обходящую здание по периметру. В цокольной части своей постройки Палладио устроил хозяйственные помещения, аттик же был отведен для жилых комнат. Однако использовать виллу для длительного в ней пребывания оказалось трудно: этому мешали постоянные сквозняки, а также теснота жилых покоев. Соображения удобства были в данном случае принесены в жертву философскому смыслу красоты как явления, возвышающего человека над прозой обыденной жизни.

Вилла Ротонда. Купол в интерьере

Сила эстетического воздействия виллы Ротонда, как и большинства других построек Палладио, в значительной степени зависит от системы пропорций, применявшейся зодчим и изучавшейся многими исследователями. Результаты их работы сводятся, в основном, к признанию того, что и в этой области искусства проектировщика мастер не склонен был к излишнему усложнению приемов. В частности, согласно выводам О. И. Гурьева, Палладио предпочитал при компоновке планов и фасадов использовать отношения простых чисел, преимущественно определяющиеся так называемым рядом Фибоначчи (3: 5, 5: 8, 8: 13 и т. д.) и близкие к «золотому сечению». При этом отдельные «поля» своих композиций (структурно обособленные прямоугольные фрагменты планов и фасадов) зодчий связывал принципом подобия, что при графическом анализе пропорций выявляется взаимной перпендикулярностью соответствующих диагоналей[178].

Разработанные им принципы организации архитектурной композиции Палладио без существенных изменений использовал при проектировании зданий различного назначения на протяжении всей своей творческой жизни. И невзирая на такую верность самому себе, мастеру удалось не только избежать буквальных повторений, но и, наоборот, показать почти безграничную способность его метода ко всякого рода трансформациям, позволявшим в широких пределах менять художественное содержание создававшихся архитектором образов. Это тем более удивительно, что все без исключения решения, предлагавшиеся Палладио, основывались на признании незыблемости ордерной дисциплины, что, кажется, должно было тоже в значительной мере ограничивать творческие возможности зодчего. Однако и в области применения ордерной системы Палладио сумел показать себя настоящим виртуозом: он создал огромное количество вариаций на эту тему, нигде не поступившись строгостью им же рекомендованных правил. В таком поразительном сочетании взаимоисключающих, казалось бы, сторон его творческой натуры и видится источник огромной притягательной силы Палладио как основоположника целого стилистического направления, названного его именем. Практическую способность к трансформациям палладианского метода доказали реально существовавшие варианты этого направления, которые в разные времена и в разных странах представляли талантливые, продуктивно работавшие мастера – от англичанина Айниго Джонса и голландца Питера Поста в XVII столетии до русских архитекторов И. В. Жолтовского, В. А. Щуко и А. В. Щусева, чья творческая деятельность относилась к первой половине XX века. Признание самостоятельного значения вклада, внесенного ими в копилку мирового зодчества, думается, должно опровергнуть мнение о том, что в созданной Палладио «архитектурной системе, в этом культе абсолютной и единой архитектурной формы нет места сомнениям и нет места… исканиям»[179]. До сих пор творческий метод этого мастера Позднего Возрождения изучить до конца, по-видимому, так никому и не удалось; впрочем, вряд ли это вообще возможно.

Андреа Палладио. Вилла Фоскари близ Венеции. Общий вид. Ок. 1560

Нельзя упустить из виду и то очевидное обстоятельство, что, будучи сыном своего времени, зодчий, конечно, должен был ощутить на себе влияние «протобарочных» идей. Так оно и было в действительности. Более того, в некоторых работах Палладио предощущение грядущего барокко проявляется острее и ярче, чем в произведениях мастеров, чаще упоминаемых в числе основоположников этого стиля. Барочные интонации, выразить которые позволял себе Палладио, добавляли разнообразия его постройкам.

В строительной практике Палладио два главных места принадлежали загородным виллам и городским палаццо. Спроектированные мастером виллы (все они были построены в окрестностях Виченцы и других небольших городов области Венето) по типу их композиционного решения можно подразделить, в свою очередь, тоже на две основные разновидности – здания компактные, подчеркнуто трехмерные, подобные вилле Ротонда, и композиции «линейного», или «плоскостного», типа, развивающиеся по горизонтали.

Примером композиции первого типа может служить вилла Фоскари, называемая «Ла Мальконтента», построенная около 1560 года. Как и абсолютное большинство других построек Палладио, эта вилла возведена из кирпича, а стены ее оштукатурены с имитацией каменной рустовки. Ионическим шестиколонным портиком здесь, в отличие от виллы Ротонда, выделен только один, главный фасад здания. Заднему фасаду, лишенному ордера, монументальный характер, помимо рустовки, придает ризалит массивных пропорций. Его завершает треугольный фронтон, горизонтальный карниз которого разрывается большим термальным окном.

Вилла Фоскари. Фасад

Вариацией на эту же тему можно признать виллу Корнаро в Пьомбино, датируемую 1564 годом. Компактность ее двухэтажного объема с большим четырехколонным залом в центре несколько нарушают короткие крылья, продолжающие один из фасадов. Их скромный внешний вид контрастно оттеняется двухъярусным портиком. На противоположном фасаде вместо портика использована лоджия, заглубленная в тело здания; ее фланкируют две овальные в плане винтовые лестницы, связывающие этажи.

Андреа Палладио. Проект виллы Пизани близ Монтаньяны. 1553. План, фасад

Вилла Корнаро обладает немалым сходством с более ранним произведением Палладио – виллой Пизани около Монтаньяны, возведенной в 1553 году. Но в этом случае к основному кубическому корпусу виллы добавлены два других – узких, имеющих по одной оси на лицевых фасадах. Все три звена получившейся таким образом строго симметричной композиции соединяются посредством арок, напоминающих триумфальные. Такие трехчастные образования, составленные из структурно обособленных объемов, цепкая композиционная связь которых друг с другом, однако, не оставляет никаких сомнений, стали очень характерными для Палладио и палладианства.

Андреа Палладио. Вилла Бадоэр во Фратта-Полезина, близ Ровиго. 1556

Компактный одноэтажный объем составляет ясно выраженное ядро виллы Бадоэр во Фратта-Полезина, построенной в 1556 году. У этого здания немало общего с виллой Ротонда, но и отличия сразу обращают на себя внимание. Здесь нет венчающего купола, а колоннады, помещенные только на двух фасадах, не образуют портики, выдвинутые вперед, а служат ограждениями довольно глубоких лоджий. Главная лестница решена двухмаршевой; ее дополняют боковые марши, развернутые параллельно фасаду. Почти сразу от боковых лестниц начинаются изогнутые в плане галереи, связывающие главное здание с хозяйственными флигелями. Таким образом, вилла Бадоэр представляет собой образец как бы постепенного преобразования «компактного» типа композиции в «плоскостный».

Вилла Бадоэр. План, фасад

Андреа Палладио. Вилла Барбаро в Мазере. 1555–1560

Примером «линейной» композиции может служить вилла, спроектированная Палладио для видного ученого Даниеле Барбаро; возведенная в 1555–1560 годах, она находится в Мазере, близ Тревизо. Т-образным планом в комплексе этой виллы объединены выдвинутое вперед двухэтажное главное здание (поэтому оно выглядит вполне трехмерным) и расположенные симметрично по отношению к нему низкие служебные галереи с аркадами на фасадах. Галереи расположены в глубине, чем подчеркнуто главенствующее значение «господского дома». Его лицевому фасаду придают крупный масштаб приставные колонны большого ордера. «Разбег» галерей в стороны останавливают массивные портики, нагруженные зрительно тяжелыми аттиками с изогнутыми декоративными стенками по сторонам. Этот мотив живо напоминает аналогичные формы, применявшиеся в культовом зодчестве времени, предшествовавшего барокко. За «господским домом» располагается поднятый на уровень второго этажа дворик, завершенный изогнутой в плане стеной с гротом в центре, обильно декорированной скульптурой и лепными рельефами. Украшений здесь так много, что они кажутся диссонирующими с общей композицией, решенной в целом достаточно строго.

Вилла Барбаро. Грот

Вилла Барбаро. Фрески Паоло Веронезе в интерьере

Подобной же строгостью наделил Палладио и основные интерьеры виллы, не отличающиеся особенно большими размерами. Программу их украшения фресками разработал сам хозяин. А исполнил росписи приглашенный Барбаро Паоло Веронезе, уже вполне заслуживший к тому времени славу великолепного живописца. Однако вилла не стала образцом синтеза искусств своего времени. Организованные архитектурой пространства и дополнившие их живописные сюжеты живут в здании собственной жизнью. В их взаимоотношениях возникают и острые противоречия – например, когда плоскость стены превращается в изображенные на ней пейзажные дали или когда реальное пространство волею художника вдруг населяют фигуры, неотличимые от живых людей. Живописной иллюзии в залах виллы Барбаро отдана столь значительная роль, что при знакомстве с ними рождается вывод об утрате здесь архитектурой ее важнейшего качества – архитектоничности[180].

Андреа Палладио. Вилла Эмо в Фанцоло, близ Тревизо. Конец 1550-х

Подобно вилле Барбаро, строгим внешним обликом наделена и вилла Эмо в Фанцоло. В этом случае тоже применена «линейная» схема с компактно решенным жилым корпусом в центре и симметричными относительно него длинными аркадами служебных построек. Строительство этой виллы было осуществлено в конце 1550-х годов.

«Линейные» схемы преобразовывались в виллах Палладио в «плоскостные», когда примыкающие к главному зданию низкие хозяйственные строения приобретали П-образный план, образуя открытые вовне дворы. Так, например, решены комплексы вилл Сарачено в Финале и Рагона в Гиццоле; их проекты Палладио поместил во вторую из своих «Четырех книг». Особенно эффектно такой прием интерпретирован в неосуществленном проекте виллы Триссино в Меледо, где главное здание почти в точности повторяет виллу Ротонда, а расположенные у его подножия «ступенями» колоннады охватывают два связанных друг с другом двора – полукруглый и прямоугольный в плане[181].

Много строил Палладио не только в окрестностях, но и в самой Виченце, и именно это принесло ей славу самого «палладианского» города в мире. Сооружать городские дворцы приходилось в довольно сложной ситуации, в гуще плотно застроенных кварталов, что в большинстве случаев не давало возможности выявить, как при строительстве вилл, особенностей объемно-пространственной композиции зданий. В таких условиях возрастала роль лицевых фасадов, на которых сосредотачивалась вся художественная характеристика построек. Эти же фасады оказывались способными (при их удачном решении) принять на себя роль важных градостроительных акцентов.

Андреа Палладио. Проект виллы Триссино в Меледо. 1553. Планы, фасад, разрез

Относительно более выгодно для восприятия, чем другие здания, проектировавшиеся Палладио, расположено палаццо Кьерикати, начало строительства которого пришлось на 1550 год. Этот дворец (в нем ныне размещается городской музей) стоит на небольшой площади, куда подходит главная улица города, носящая имя прославленного мастера зодчества. Почти «островное» расположение позволяет полнее оценить пластические качества созданной мастером композиции. Двухэтажное здание никак нельзя назвать крупным. Но оно кажется едва ли не важнейшим после базилики городским сооружением, активно участвующим в формировании своеобразного лица Виченцы. Палаццо имеет два этажа, первый из которых по требованию городских властей приобрел характер общественного сооружения – лоджии, напоминающей античные портики. Возможностями ордерной системы архитектор пользуется здесь очень гибко (что, подчеркнем еще раз, следует считать одной из наиболее характерных особенностей творческого метода мастера), применяя по традиции на разных этажах дорический и ионический ордера и по-разному сочетая колонны со стеной. В первом ярусе и в боковых частях второго этажа за колоннадами находятся глубокие, насыщенные тенью лоджии, тогда как в средней части верхнего этажа стена выдвигается вперед, заполняя промежутки между колоннами (здесь находится центральный парадный зал). Двухъярусные колоннады как основную тему фасада дворцового здания Палладио применил в палаццо Кьерикати, по всей вероятности, впервые; скорее всего, к тому же времени относится и создание близких Палладиевым колоннад двора Падуанского университета. Вертикали, акцентированные колоннами, над венчающим карнизом палаццо Кьерикати продолжают статуи и фигурные обелиски, поставленные на пьедесталы. Этот прием, знакомый нам по капитолийскому ансамблю и библиотеке Сан-Марко в Венеции (и, кроме того, использованный самим Палладио в композиции аркад базилики), лишает верхнюю границу здания четкости и способствует, особенно при взгляде под острым углом, созданию впечатления постепенного размывания архитектурного объема в окружающем его пространстве. Подобный динамический эффект позднее стал весьма характерным для барокко. Обращает на себя особое внимание то, как архитектор украсил небольшими скульптурами сандрики окон второго этажа, дав здесь своего рода миниатюрные ссылки на капеллу Медичи работы Микеланджело. Такой же декоративный мотив, недвусмысленно напоминающий об одном из источников барокко, встречается и в других работах Палладио. Уделив значительное внимание скульптурной декорации при разработке проекта палаццо Кьерикати, его автор, видимо, намеренно стремился уйти от излишней простоты классики. В результате здание приобрело мажорный облик; его формы звучат как стройные музыкальные аккорды. Дворец оказался способным достойно исполнять возложенную на него роль своеобразного привратника, дающего возможность всякому, кто въезжает в центральную часть города, сразу ощутить свойственную ему атмосферу возвышенной красоты.

Андреа Палладио. Палаццо Кьерикати в Виченце. 1550-е

Палаццо Кьерикати. Лоджия

Одним из самых крупных дворцовых зданий, проектировавшихся Палладио для Виченцы, должно было стать палаццо Тьене (улица Контра Порти, 12). Его строительство началось около 1550 года по проекту, датируемому разными исследователями 1545-м или даже 1542 годом. Однако замысел мастера не был осуществлен полностью, и ныне существующее здание занимает только примерно половину территории, первоначально отводившейся для дворца. Палаццо Тьене из всех дворцов Палладио наиболее близко флорентийской традиции дворцового строительства, восходящей к XV веку. Согласно проектному чертежу, опубликованному в свое время в «Четырех книгах об архитектуре», здание должно было занять целый квартал на главной улице города, носящей ныне имя прославленного зодчего. Корпуса, поставленные по границам квартала, планировалось сделать монументальной оправой для большого парадного двора, окруженного по периметру двухъярусными аркадами. Двухъярусными выполнены и лицевые фасады, декорированные рустом – более глубоким внизу и имеющим меньшую глубину в верхнем этаже. Эта знакомая нам по Флоренции система прежде всего и сближает облик палаццо Тьене с его тосканскими прототипами. Использует здесь Палладио и ордер, представленный пилястрами второго этажа. Но вот в трактовке ордерной темы мы сразу можем заметить отличия от того, что ранее предлагали мастера флорентийской школы. Из-за того, что пилястры, поднимаясь от междуэтажной тяги до венчающего карниза, намного превосходят по высоте расположенные между ними окна, создается эффект, на который обычно рассчитывается применение большого ордера: масштаб здания укрупняется и свойственная облику дворца суровая монументальность оказывается выраженной еще более последовательно. В такой же мере отличным от флорентийской традиции является и прием оформления окон с применением муфтированных колонн, поддерживающих лучковые и треугольные сандрики. Эта декорация, хотя она и выполнена в штукатурке, наделена поистине каменной тяжеловесностью и отличается замечательной пластической выразительностью, что заставляет вспоминать работы Микеле Санмикели или Джулио Романо.

Палаццо Кьерикати. Фасад, план

Андреа Палладио. Палаццо Тьене в Виченце. Начало строительства ок. 1550 г.

На углах здания пилястры попарно сближаются, усложняя простой метрический порядок размещения вертикальных членений вдоль большей части стен. Этот нюанс – следствие незавершенности здания, фасады которого, согласно имеющимся реконструкциям авторского замысла[182], предполагалось выполнить трехчастными, с выделением центра каждого из них ризалитом и фронтоном; в таком случае сдвоенные пилястры по бокам должны были естественно гасить динамику движения ордерных форм от центра в стороны.

Палаццо Тьене. Реконструкция первоначального замысла, детали главного фасада

Андреа Палладио. Палаццо Изеппо да Порта в Виченце. 1550–1555. Общий вид, фрагмент фасада

Образцом классического совершенства форм можно считать композицию двора палаццо Тьене. Здесь утяжеленные рустом аркады первого яруса несут зрительно гораздо более легкий верхний ярус, скомпонованный как четкая ритмическая последовательность больших арочных окон и размещенных в промежутках между ними пилястр композитного ордера.

Прием, в соответствии с которым ордер вводится в обработку только второго этажа, а первый трактуется как монументальное рустованное основание здания, был использован Палладио в композиции палаццо Изеппо да Порта, построенного в 1550–1555 годах. В отличие от предыдущего примера архитектор применил здесь не пилястры, а трехчетвертные колонны, несущие раскрепованный антаблемент с расположенным над ним невысоким аттиковым этажом. Здание отчасти похоже на «дом Рафаэля» в Риме, спроектированный в начале XVI века Браманте. Однако такое сопоставление позволяет отметить и существенные различия между обоими сооружениями: у Браманте весьма убедительно выявлено монументальное начало, тогда как Палладио в своей постройке усилил ее декоративно-пластическую выразительность, что отвечало «протобарочной» тенденции в развитии зодчества Чинквеченто.

Палаццо Порто-Барбарано. Фрагмент фасада

Палаццо Вальмарана. План по проекту А. Палладио

Еще дальше в этом отношении Палладио пошел, создавая проект палаццо Порто-Барбарано, стоящего как раз напротив палаццо Тьене. Такое расположение делает сравнение соседних дворцов особенно наглядным, давая возможность увидеть, как, сохраняя по существу незыблемой ордерную основу композиции, архитектор создает разные художественные образы. Проект палаццо Порто-Барбарано был выполнен в 1570 году, и в этой поздней своей работе Палладио уделил декоративным приемам большее внимание, чем раньше. На узкой улице дворец всегда воспринимается в сильном ракурсе, из-за чего двухъярусная колоннада на фасаде с ее «вибрирующей» пластикой приобретает доминирующую роль, не позволяя (в противоположность палаццо Тьене) ощутить надежную массивность стены. К тому же изобильная рельефная декорация второго этажа в еще большей степени усиливает этот барочный, в сущности, эффект.

Несомненное достижение Палладио заключается в том, что именно он предложил в своих проектах палаццо такую трактовку большого ордера, которая приобрела характер классического образца для последующих поколений архитекторов. Один из примеров подобной трактовки мы можем видеть на лицевом фасаде палаццо Вальмарана, расположенном на Корсо Фогаццаро, отходящей в сторону от Корсо Андреа Палладио. Строившийся в 1565–1566 годах, дворец занимает обширный участок, уходящий в глубину квартала. Это позволило архитектору расположить позади главного здания не только несколько жилых корпусов, но также большой внутренний двор, сад и хозяйственные постройки. Однако на узкую улицу палаццо обращено фасадом всего лишь в семь осей, из которых средней соответствует арка въезда во двор. Два главных этажа лицевого корпуса Палладио объединил пилястрами большого ордера, что не только придало внешности здания величаво-торжественный характер, но и выделило дворец в ряду соседних построек как безусловную доминанту всей улицы. Достижению такого незаурядного художественного результата способствовало и то, что архитектор приподнял пилястры над улицей, поставив их на цоколь высотой почти в два человеческих роста. Декорации здесь уделено тоже немалое внимание, но рустовка, рельефы в прямоугольных рамах и балясины под окнами ни в коей мере не нарушают строгого композиционного порядка, определенного ордером. Примечательно, что и креповки антаблемента в данном случае выполнены очень деликатно, без всякого стремления усложнить пластику фасада излишне сильными светотеневыми эффектами.

Андреа Палладио. Палаццо Вальмарана в Виченце. 1565–1566

Палаццо Вальмарана в Виченце

Нечто совсем иное демонстрирует нам Палладио в композиции так называемой Лоджии дель Капитанио, занимающей ответственное место на главной площади города, как раз напротив Базилики. Строительство этого крупного здания, расположенного на угловом участке, завершилось в 1571 году, но задуманное архитектором сооружение оказалось возведенным к этому времени лишь частично. Как показывает само название, лоджия принадлежит тому типу общественных построек, с которым мы уже неоднократно встречались ранее. В первом ярусе здания расположена глубокая галерея, обращенная к площади тремя большими арками (проектом предполагалось, что таких арок будет семь). Второй этаж занимает просторный зал для собраний. Основная тема главного фасада лоджии – большой композитный ордер, представленный в форме мощных трехчетвертных колонн, поднимающихся на высоту двух основных этажей. На колонны положен сильно раскрепованный антаблемент, а над ним располагается еще аттиковый этаж с балюстрадой. Всей этой композиции свойственно ощущение особой, даже, пожалуй, гипертрофированной мощи. Зданию с преувеличенно массивными формами, кажется, тесно на площади, оно нуждается в большем просторе, чтобы до конца выразить чувство торжественного ликования, пронизывающее все его существо. Такой эмоциональный напор, по силе ничуть не уступающий грядущему барокко, хорошо отвечал историческому событию, совпавшему с окончанием строительства, – победе венецианцев над турками, одержанной в морском сражении при Лепанто. Недаром боковой фасад лоджии выполнен в форме богато украшенной триумфальной арки. На этом же фасаде, на втором этаже, архитектор в виде своеобразного автографа поместил и «палладианское окно».

Андреа Палладио. Лоджия дель Капитанио в Виченце

Андреа Палладио. Театр Олимпико в Виченце. Зал. 1580–1585

Формы, выдержанные в духе классических традиций, и отчетливо выявленные черты барокко составили удивительный сплав в архитектурной композиции театра Олимпико, разработкой проекта которого завершился творческий путь Палладио. Осуществлялся этот проект под руководством Скамоцци в 1580–1585 годах. Театр проектировался, видимо, для основанной Палладио Олимпийской академии и предназначался для постановок античных трагедий. Разместилось это сооружение (выполненное с применением в основном деревянных конструкций) на той же площади, где стоит палаццо Кьерикати, наискосок от него. Театр Олимпико – это сугубо «интерьерная» композиция, изначально не рассчитывавшаяся на участие в ней сколько-нибудь значительной внешней формы. Все внимание зодчего было направлено на создание театрального зала, удобного для зрителей и актеров, который всем своим обликом подчеркнул бы необычность замысла. Этой цели архитектор, безусловно, достиг. Палладио возродил в своем театре традиции Античности, спроектировав места для тысячи зрителей в виде высокого амфитеатра, обрамленного по верху колоннадой и арками. Но, в отличие от античных прототипов, мастер придал плану амфитеатра форму полуэллипса, а не полукруга. Пространство зала ограничивается постоянной декорацией на сцене, имеющей вид высокой двухъярусной с аттиком стены, обильно украшенной приставными колоннами и скульптурой. Украшений здесь так много и они так по-барочному подвижны и активны, что стена как конструктивная основа всего сооружения здесь почти не ощущается. К тому же предусмотренные в декорации проемы открывают вид на «второй план» сцены, воспроизводящий перспективы уходящих вдаль городских улиц, протяженность которых кажется больше, чем в действительности, благодаря их постепенному сужению по мере удаления в глубину.

Театр Олимпико. План

Театр Олимпико. Фрагмент декорации

Венеция. Монастырь Сан-Джорджо-Маджоре

Церковь монастыря Сан-Джорджо-Маджоре. Интерьер

Андреа Палладио. Церковь монастыря Сан-Джорджо-Маджоре. 1565–1610. Главный фасад, план, разрез

Андреа Палладио. Церковь Иль Реденторе на острове Джудекка в Венеции. Закончена в 1592 г. Общий вид, план, разрез

Относительно мало Палладио работал в области культового зодчества. Но храмы, построенные по его проектам в Венеции, оказались в числе самых значительных памятников этого города, совершенно неотделимых от его чарующих пейзажей. Особенно важную градостроительную роль приняла на себя монастырская церковь Сан-Джорджо-Маджоре на острове того же названия, находящемся в лагуне, напротив Палаццо дожей и Пьяцетты. Монументальный главный фасад церкви, которому Палладио придал вид грандиозного классического портика, возвышающийся над средокрестием купол и поставленная рядом с храмом высокая колокольня (ее возвели в конце XVIII века) необычайно эффектно вписываются в единственную в мире перспективу, открывающуюся от центрального ансамбля Венеции в сторону моря. Палладио разработал проект церкви Сан-Джорджо-Маджоре в 1565 году. Строительство велось долго и было завершено Скамоцци только в 1610 году.

Почти двадцатью годами раньше закончилось возведение другого венецианского храма, спроектированного Палладио в 1576 году, – церкви Иль Реденторе на острове Джудекка. Эта церковь тоже воспринимается драгоценной деталью в панораме лагуны. В обоих случаях Палладио дал своеобразные вариации на старинную тему базилики, заметно видоизменив традиционную форму хора. В интерьерах церквей получила развитие ордерная тема их главных фасадов. Хочется безоговорочно присоединиться к той оценке, которую дал этим интерьерам В. Ф. Маркузон. Он писал: «В сияющих белизной интерьерах палладиевских церквей с их нерасчлененными и нерасписанными сводами и куполами господствует невозмутимый, почти отчужденный покой, а сильно развитое пространство средокрестия усиливает классическую ясность и уравновешенность композиции»[183].

Церковь Иль Реденторе. Интерьер

Андреа Палладио. Темпьетто в Мазере. 1580-е

Темпьетто в Мазере. Разрез

Одним из последних в жизни Палладио стал проект небольшого храма в Мазере, построенного уже после смерти мастера рядом с виллой Барбаро. Этим проектом, датируемым 1580 годом, великий зодчий как будто бы желал наглядно и определенно подтвердить свою верность классической теме. Церковь в Мазере (которой дали название «Темпьетто») получила форму ротонды, завершенной полусферическим куполом. Входом в нее служит шестиколонный коринфский портик с треугольным фронтоном, заполненным горельефом. Храм, таким образом, недвусмысленно указывает на избранный в данном случае античный прототип – Пантеон в Риме, что в конце XVI столетия могло восприниматься не иначе как декларация, провозглашающая на пороге эпохи барокко незыблемость гуманистических идеалов.

Антонио да Понте. Мост Риальто в Венеции. 1588–1592

В Венеции конца Чинквеченто, кроме церквей, спроектированных Палладио, появилось еще несколько новых сооружений, наделенных незаурядной градостроительной ролью. Это прежде всего мост Риальто, вписавшийся в панораму Большого канала очень характерной деталью. В 1588–1592 годах его построили по проекту архитектора Антонио да Понте (1512–1597). Зодчий придал мосту необычную форму высокой и крутой арки, соединившей берега канала без промежуточных опор. Поддерживаемые ею ступенчатые подъемы использованы для размещения вдоль моста аркад с лавками торговцев.

Другим знаменитым мостом Венеции конца XVI столетия стал мост Вздохов, соединивший Палаццо дожей и тюрьму, расположенную на другом берегу узкого Рио дель Палаццо. Иногда имя Антонио да Понте упоминается в связи и с этим своеобразным крытым переходом над каналом, по которому осужденных на заключение преступников вели из дворца в тюрьму. Легенда утверждает, что название моста родилось от горестных вздохов, с которыми узники отправлялись в заточение.

Венеция. Мост Вздохов. 1600

Винченцо Скамоцци. Вилла Пизани в Лониго. Вид с высоты птичьего полета. 1576

На рубеже XVI и XVII веков в Венеции и за ее пределами много работал Винченцо Скамоцци. Как и Палладио, Скамоцци часто обращался к проектированию загородных резиденций состоятельных заказчиков. Естественно, что в композиции зданий такого типа он неоднократно использовал приемы, вводившиеся в практику его старшим современником. Так, облик построенной Скамоцци в 1576 году виллы Пизани в Лониго не может не напомнить виллу Ротонда. Но в то же время это ни в коей мере не буквальное повторение произведения признанного классика, а достаточно удачный пример развития ряда общих принципов конструирования художественной формы, положенных позднее в основу палладианства.

Важнейшее градостроительное значение приобрело возведение здания Новых Прокураций на южной стороне площади Св. Марка. Оно началось в 1584 году в соответствии с проектом Скамоцци, предложившим развить в пределах площади тему библиотеки Сансовино. Однако новое здание получило не два, как библиотека, а три этажа. Скамоцци сумел хорошо согласовать друг с другом как заимствованные, так и вновь введенные в композицию формы, добившись превосходного сочетания спроектированного им сооружения и с библиотечным зданием, и со Старыми Прокурациями на северной стороне площади. Сам Скамоцци успел возвести только семнадцать однотипных пролетов Новых Прокураций. Строительство этого протяженного здания в середине XVII века довел до конца архитектор Бальдассаре Лонгена (1598–1682). Тем самым в основном закончилось формирование центрального ансамбля Венеции. Галерея на западной стороне площади, соединившая Новые и Старые Прокурации, была построена только в начале XIX века по распоряжению Наполеона Бонапарта, чья армия тогда оккупировала Италию.

Винченцо Скамоцци. Новые Прокурации в Венеции. Начало строительства 1584 г.

Проект города-крепости Пальманова. 1593

На протяжении всего Чинквеченто архитекторы и вообще деятели культуры очень большое внимание уделяли изучению теоретических проблем градостроительства, результатом чего становились появлявшиеся в большом количестве проекты «идеальных» городов. В их организации на основе правильных геометрических планов наглядно выявлялась преемственность тех градостроительных идей, которые раньше выдвигались Филарете или Леонардо да Винчи. Разработкой таких проектов во второй половине XVI века занимались Амманати, Лорини, Джорджо Вазари Младший, Скамоцци и другие архитекторы. Выдвигавшиеся ими предложения по рациональной и эстетически выразительной планировке городских территорий сочетались с разработкой регулярных схем фортификационных сооружений, призванных надежно обезопасить новые города от возможных нападений. Однако приходится, видимо, согласиться с ранее высказанным суждением о том, что вплоть до конца эпохи Возрождения влияние проектов «идеальных» городов-крепостей на реальную градостроительную практику оставалось минимальным[184]. Едва ли не единственным исключением из этого правила стала венецианская крепость Пальманова близ города Удине, заложенная в 1593 году. По традиции ее авторство раньше приписывалось Скамоцци. Однако в последнее время высказываются иные мнения на сей счет и в числе возможных авторов крепости называются другие имена[185]. Но кто бы ни был создателем Пальмановы, его несомненная заслуга в деле развития позднеренессансного зодчества выразилась в последовательной реализации типичного для идеального города центрического плана в виде правильного многоугольника с системой радиальных и кольцевых улиц, образующих на некоторых перекрестках прямоугольные площади. Спланированное таким образом поселение заключено в геометрически правильную оправу фортификационных сооружений, состоящих из ритмично чередующихся бастионов и прямолинейных отрезков оборонительных валов. Пальманова в основном сохранила свою «идеальную» структуру до нашего времени, что делает этот город-музей особенно интересным. Упражнения в разработке регулярных городских планов продолжились и в XVII веке. Их варианты, в частности, вошли в теоретический трактат об архитектуре, изданный Скамоцци в 1615 году. Опубликование этого труда можно считать одним из тех событий архитектурной жизни, которыми завершилась история зодчества эпохи Возрождения в Италии.