С середины XIX века эклектизм в архитектуре Западной Европы начинает подвергаться критике. Многостилье архитектуры, которое еще недавно считалось ее достоинством, теперь становится недостатком. Главное противоречие между сторонниками и противниками метода «умного выбора» заключалось в том, что зодчие-эклектики продолжали искать каноны в искусстве прошлого, а их противники шли путем поиска и принципиально новых архитектурных форм.
В 1859 году английский художник У. Морис совместно с архитектором Ф. Уэббом строят в Беркли так называемый «Красный дом», в котором претворяют в жизнь свое представление об идеальном жилище. Уже в этой постройке можно увидеть ростки новой архитектуры. Сооружение Хрустального дворца Пэкстона (1851 г.) и Башни Эйфеля (1887–1889 гг.) также внесло большой вклад в формирование практики и теории нового стиля, но только в 90-е годы XIX века отдельные идеи и явлении художественной жизни Европы слились в модный поток нового стилистического направления. В Бельгии, Англии, США и Франции оно известно под названием ар нуво, в Германии – югенд-стиль, в Австрии – стиль Сецессиона, в Италии – стиль Либерти, в Испании – модернизм, в России – модерн, или новый стиль.
Прежде чем перейти к рассмотрению архитектурной практики модерна, следует остановиться на теоретических посылках, из которых исходили архитекторы нового стиля.
К концу XIX века позитивизм утратил свое доминирующее положение как философская система, объясняющая картину мира. На смену ему приходят философские течения идеалистического толка. Одним из них стала система немецкого ученого Фридриха Ницше (1844–1900), получившая название «философия жизни».
Ницше и его последователи считали, что природа в целом и ее части в отдельности одухотворены и обладают «жизненной силой». Как следствие этого положения жизнь, в трактовке Ницше, является ареной борьбы индивидуальных «сил» и «воли». Сущность этой борьбы заключается в стремлении к преумножению силы и в жажде самовоспроизведения. Второе концептуальное утверждение Ф. Ницше сводилось к тому, что мир, окружающий человека, на рациональном уровне не познаваем. Постичь его можно только интуитивно.
Иррациональные идеи «философии жизни» требовали адекватной их содержанию формы выражения. В поисках такой формы деятели искусства рубежа веков обратились к символизму. Символической образностью отмечены музыка Вагнера, живопись Ван Гога и Врубеля, пьесы Метерлинка и Ибсена, стихи Бодлера и Верхарна. Большинство архитекторов, работавших в период 1890–1910-х годов, также отдало дань этому философскому течению, получившему конкретное воплощение в архитектурной практике нового стиля.
Архитектурные приемы, которые принес в Россию пришедший из Европы стиль модерн, изменили облик вновь строящихся и перестраиваемых зданий Петербурга. Уходит в прошлое характерная для эклектики композиция фасада, похожая на слоеный пирог. Со зданий исчезают обязательные сандрики, рустовка, массивные лепные детали. В модерне сооружение в целом и его элементы в отдельности получают символически образное осмысление. Объем здания трактуется как целостная, органическая форма, а его фасад являет собой законченную архитектурную композицию, где каждой детали отведено свое особое место. Большую роль в общей композиции играют эркеры, фронтоны сложных очертаний и, словно пришедшие из Средневековья, башенки, обыкновенно расположенные на углах зданий.
Если в период эклектики оконные и дверные проемы имели правильные геометрические формы и архитекторы ограничивались одним или двумя их видами, то теперь эти элементы здания стали гораздо разнообразнее. Они варьируются как по величине, так и по форме. Именно в это время появляются необычные проемы в форме замочной скважины. Все чаще большие плоскости фасадов домов штукатурят под «шубу», облицовывают керамической плиткой или используют комбинированную технику, эффектно сочетая разные материалы.
Нововведения коснулись и металлического декора зданий. Парапетные и балконные решетки, флюгеры и фонари обычно не повторяют друг друга, а решаются индивидуально, в точном соответствии со своим местоположением на фасаде. Очень часто представительное здание или богатый особняк имеют полный набор элементов металлического декора, выполненных в одной стилистической манере. Изменения, произошедшие с элементами оформления фасада, отразились и на балконах, роль которых в архитектурной композиции здания значительно возрастает. Характерным примером тому служит доходный дом архитектора Б.Я. Зонна на Лиговском проспекте, 139. Шесть этажей этого здания имеют семь балконов, причем повторяют друг друга только парные балконы шестого этажа. Балконы остальных этажей имеют разные размеры, форму и индивидуальное решение перильного ограждения. Таким образом, дом представляет собой своего рода коллекцию балконов, которые, органично сочетаясь с другими деталями здания, образуют законченную композицию, напоминающую фасад готического собора.
Дом Б.Я. Зонна построен в 1908 году и представляет собой пример зрелого модерна. А первые постройки в этом стиле появились в Петербурге в самом конце XIX века. В 1898 году архитектор Е.Н. Самарин перестраивает дом в Эртелевом переулке, 4. Оставляя почти без изменения эклектический фасад здания, он реконструирует эркер и устраивает на его верху балкон, охватывающий два окна. Сравнивая ограждения этого балкона с кованными решетками эпохи эклектики, можно увидеть те перемены, которые произошли в понимании эстетики малых декоративных форм. Прежде всего, это отход от традиционной, сложившейся еще в эпоху классицизма «рамочной» композиции балконного звена. Архитектор разрывает нижнюю тетиву решетки надвое. Половинки тетивы при приближении к центру сначала плавно поднимаются, а потом резко «выстреливают» вверх, образуя замкнутый контур, на который наложен букет из плоских стилизованных цветов. Справа и слева от него расположены небольшие орнаментальные композиции в форме, получившей название «удар бича». Об этой линии, сыгравшей большую роль в истории модерна, следует рассказать особо.
В 1895 году немецкий ученый-натуралист, мастер художественного ремесла, – Герман Обрист создает ковер с изображением красного цикламена, линия стебля которого напоминала сильно сжатую синусоиду или энергичный росчерк пера. Ковер стал широко известен под названием «Удар бича». С этого времени линия, найденная Г. Обристом, в сотнях и тысячах вариантов воспроизводилась в произведениях графики и декоративно-прикладного искусства. Архитекторы модерна использовали ее в композициях лепного и металлического декора. Часто встречаются она и в ограждениях балконов.
В Петербурге на фасаде дома № 3 по Лесному проспекту есть балкон, решетки которого состоят из металлических полос, раскованных в форме «удар бича». Энергичными, нервно-изломанными линиями архитектор В.Н. Зеленин создал абстрактную композицию, в которой можно увидеть порыв ветра, волну морского прибоя или серпантинные ленты карнавала.
Гораздо более спокойно решены балконные решетки дома № 9 на Большом Казачьем переулке. Несколько согнутых дугой полосы создают рамку криволинейных очертаний, в которой выкованные из металла змеи пристально смотрят друг на друга. В энергичном изгибе змей легко узнаваема главная лини модерна.
Архитекторы модерна часто использовали линию «удар бича» как прием, объединяющий в единое целое различные детали фасада. Так, в доме № 28 на Фурштатской улице многократное повторение этого мотива в разных комбинациях с металлическим и лепным декором здания создает архитектурную композицию, родственную музыкальному произведению, в котором по-разному варьируется одна и та же тема. Однако в Петербурге достаточно много зданий, стилистика балконных ограждений которых не соответствует решению фасадов. Похожими на изящные виньетки выполнены решетки балконов на Садовой улице, 70 и Манежном переулке, 18.
Растительная тема, наметившаяся в решетке балкона дома в Эртелевом переулке, 4, скоро стала одной из самых распространенных в петербургском модерне. Иногда ее называют флореальной (фр. floreal – изобилующий цветами). Мотивы цветов, стеблей и листьев растений всегда присутствовали в изобразительном искусстве. Но только в модерне в статичные композиции с растительными мотивами вносится динамика. Один из приемов достижения этого эффекта сводится к тому, что растения изображаются на разных стадиях развития. Распустившийся цветок обычно занимает в композиции центральное место, а верхняя тетива ограждения как бы приподнятая его силой, имеет прогиб вверх. Иногда растение «прорывает» ограничивающую его горизонталь, и тогда металлический цветок «распускается» над решеткой балкона, подобно своему живому собрату на зеленом лугу.
Растительная тема в модерне существует в двух вариантах. Иногда, как, например, на балконе дома Макарова (ул. Добролюбова, 13) и на балконах дома Перцова (Лиговский пр., 44), архитекторы достаточно точно передают в металле конкретный вид растения и цветка. Однако чаще цветок к них не представляет собой тот или иной ботанический вид, а в нем дается обобщенное изображение растения, и если брать шире, он служит своеобразным символом волевого начала жизни, пробивающего себе путь наверх сквозь окружающую его инертную среду. Одним из лучших воплощений этого положения «философии жизни» стали балконные решетки архитектора А.С. Хренова на Таврической улице, 17, и на улице Восстания, 18.
Несколько иное видение этой темы дает архитектор А.А. Зограф в балконах дома Е.П. Михайлова (ул. Лизы Чайкиной, 22). Помещенный в центр балконного звена цветок может трактоваться и как подсолнух, и как солярный знак. Такой прием делает композицию более интересной и многозначной.
На этом же здании можно увидеть еще одно из тех новшеств, которые принес модерн. Речь идет о синтезе искусств. Зодчие модерна при оформлении фасадов и интерьеров зданий старались использовать практически все виды пластических искусств. Витражи и живопись, архитектурные, лепные и кованые детали, выполненные в одном стиле и манере, создавали уникальные по силе своего воздействия эффект.
Характерным приемом декоративного модерна было использование одной и той же темы, как в металлическом декоре, так и в лепном убранстве здания. Так, флореальная тема, присутствующая в металлических решетках, находила продолжение и завершение в лепном декоре фасадов (Каменноостровский пр., 8; Таврическая ул., 17; Лиговский пр., 44).
Иногда последовательность подачи флореальной темы в лепном и металлическом декоре изменялась. Так, решетка балкона с растительными мотивами дома на Невской фабрике обоев (В.О., 3-я линия, 52) словно вырастает из расположенного под ним лепного фриза эркера.
Эксцентрические кольца (т. е. кольца, не имеющие единого центра) – другая распространенная тема модерна, часто встречающаяся в балконных ограждениях, кольца, помещенные в центр решетки, организуют ее композицию, подобно вензелю в барокко и в классицизме. Но, в отличие от последних, композиции модерна лишены статики. В зависимости от эстетических пристрастий архитектора решение темы эксцентрически расположенных колец по стилистике то приближается к растительному модерну, то становится сухим и рационалистическим. Так, если на доме И.М. Екимова (Кирочная ул., 6) весь балкон превращен в большую цветочную корзину, а внутри колец помещен почти полностью скрывающий их лавровый венок, то в решетках дома № 58 на 11-й линии Васильевского острова растительные мотивы едва обозначены двумя ростками, расположенными снаружи колец. Приведенный пример сочетания мотива эксцентрических колец и растительной тематики не являются единичными. Очень удачна аналогичная композиция в миниатюрном балконе на Фурштатской улице, 28.
На петербургских балконах есть решетки, композиции с кольцами которых напоминают математическую схему или график физического процесса. Но даже в такой сухой трактовке они словно изучают скрытую энергию, которая подобно радиоволнам распространяется от центра к периферии ограждения и за его пределы (ул. Смолячкова, 3; 11-я Красноармейская ул., 14). Это еще один вариант символического отображения роста и динамики жизненных сил.
Вполне очевидно, что тема эксцентрически расположенных колец более абстрактна, чем тема распускающегося цветка. Поэтому она допускает гораздо больше возможностей для ее толкования. Так, при небольшой доли фантазии в решетках «Французского» балкона Витебского вокзала (Загородный пр., 52) можно увидеть фантастический образ обитателя морских глубин.
Находить оригинальные решения в построении композиций балконных решеток архитекторам модерна помогал не только поиск новых тем, но и использование традиционных приемов. Среди петербургских архитекторов были и такие, кто, взяв из классицизма и эклектики ритмическую схему построения балконных решеток, наполнял ее мотивами и деталями, которые принес новый стиль. Это направление получило название ритмического модерна. Примерами его использования могут быть балконы на доме Чижовых (ул. Чайковского, 40) и балконы на доме Г.М. Пека (ул. Добролюбова, 23), где тема эксцентрических колец дана в ритмическом варианте, но чаще зодчие Петербурга использовали такую схему для построения балконных ограждений в сочетании с растительными мотивами (ул. Блохина, 21; Лиговский пр., 139; Подольская ул., 8).
Историки искусства не раз отмечали тяготение модерна к искусству архаичных культур. Из русского язычества и из европейского Средневековья пришли в модерн зооморфные образы. Обычно они получали пластическое воплощение в виде рельефа или скульптурного изображения реальных или фантастических существ на фасаде здания.
В металлическом декоре модерна эта тема не получила широкого распространения. И тем не менее в решетках петербургских балконов имеется один удивительно точно найденный зооморфный образ.
В 1900–1903 годах архитектор Ф.И. Лидваль строит дом для своей матери на Каменноостровском проспекте, 1–3. На двух балконных решетках обращенного в курдонер фасада зданий «сидят» большие кованые пауки. Справа и слева от них, словно поддерживая паутину, «цветут» металлические подсолнухи. Созданные фантазией зодчего ограждения замечательных в двух отношениях: филигранно выполненная кузнечная работа делает их произведением искусства, а выбранный им сюжет несет в себе многозначный образ: паук – символ рукоделия, ремесла, ткачества и еще шире – судьбы.
Решетки с пауками дома Лидваля служат своеобразной иллюстрацией к словам французского искусствоведа Ш. Блана, заметившего что «…архитектура в высшем ее понимании – не сооружение, которое украшают, а украшение, которое строят».
Любопытен тот факт, что остальные балконы здания (а всего их около десяти) имеют совершенно иную стилистику. Часть из них выполнена в растительном варианте ритмического модерна, другие – в неоклассическом стиле.
Постройка дома И.Б. Лидваль стала событием в архитектурной жизни Петербурга. И, естественно, что в сооружениях других зодчих той поры можно найти отголоски архитектурных приемов, впервые использованных в доме на Каменноостровском. Так, композицию лидвалевского балкона с пауками можно увидеть в решетках дома П.Т. Бадаева (ул. Восстания, 29), спроектированного архитекторами В.И. и Г.А. Косяковыми. Центральное место в их ограждениях занимает большая пальметка, а справа и слева от нее вместо подсолнухов помещены могучие стебли цветущего чертополоха.
С момента своего возникновения модерн стал явлением общеевропейского масштаба. Поэтому нет ничего удивительного в том, что на некоторых решетках петербургских балконов заметно влияние архитекторов парижской и венской школ модерна. На здании Санкт-Петербургского уездного земства (12-я Советская ул., 9) есть балкон, в ограждении которого звучат мотивы решеток парижского метро архитектора Г. Гимара, а решетки балкона на эркере дома Е.Е. Глухарева (7-я Красноармейская ул., 7) выполнены в стилистике венского Сецессиона. Любая классификация достаточно условна. Все разнообразие балконов эпохи модерна невозможно представить несколькими темами и типами. Во-первых, в Петербурге существуют балконы, в решетках которых присутствуют две и даже три темы. Во-вторых, некоторые ограждения не имеют даже отдаленных аналогов. К числу последних относятся решетки балконов доходного дома М.С. Мазуровой (П.С., Большой пр., 47). Достаточно скромный для модерна фасад здания украшен пятью разновеликими балконами, четыре ограждения которых имеют одинаковый рисунок. Запоминаются эти решетки необычным плавным изгибом верхней и средней тетивы, делающим их похожими на раскрытые крылья собирающейся взлететь птицы.
Во второй половине 1900-х годов модерн как архитектурное направление испытывает кризис. Увлечение прихотливыми, декоративными формами вызывало все более резкую критику со стороны зодчих и их заказчиков. В 1906 году историк искусства Б. Николаев в журнале «Зодчий» пишет: «Единственный стиль, который должен добиваться художник в своих произведениях, – это стиль природы, стиль, где не было бы ничего лишнего». Двумя годами позднее венский архитектор А. Лоос формулирует ту же мысль еще более категорично. В статье «Орнамент и преступление» он призывает к полному отказу от орнаментализации, ибо утверждает он, «чем ниже уровень населения, тем больше орнаментов». Она ратует за обнаженный стиль, который будет достигнут гармонизацией функциональных элементов.
Идеи Б. Николаева и А. Лооса нашли приверженцев среди петербургских зодчих. Примерно с этого времени в архитектуре модерна формируется рационалистическое направление. На первый план его сторонниками выдвигается требование функциональности всех элементов здания, и только потом, считают они, можно решить вопрос об их художественном осмыслении.
Проследить, как происходила эволюция конструктивной части балконов в начале ХХ века, легко по балконам рационалистического направления разных лет постройки. Так, если у балкона на фасаде дома № 26 на 3-й линии Васильевского острова несущая часть – кронштейны – превращена архитекторами Гриммом и фон Голи в крупномасштабную декорацию, то на доме И.Ф. Смирнова (В.О., 2-я линия, 29), построенном двумя годами позднее, они действительно выполняют свою функцию, поддерживая площадку балкона. Замечательно, что при этом их рисунок прост и изящен, а в конструкциях нет ни грамма лишнего металла.
Похожие изменения происходят и с балконными решетками. Ограждение балкона дома И.Д. Коробкова (В.О., 11-я линия, 46), построенного в 1903 году, еще содержит в себе черты двух направлений. Небольшая композиция с цветами в центре решетки напоминает о флореальном модерне, а горизонтальные волнистые полосы, занимающие бóльшую часть звена, немного позднее станут одной из самых характерных черт балконных решеток рационалистического направления.
В большей мере к рационалистическому направлению относится балкон дома № 12 на Каменноостровском проспекте. Композиция его решетки предельно проста и построена на чередовании прямоугольных звеньев с округленными углами и плоских стоек, в верхнюю часть которых введены растительные мотивы.
Следующий шаг в упрощении декоративных форм делает в 1906 году архитектор фон Постельс в балконе дома И.Ф. Смирнова (В.О., 2-я линия, 29). В нем он полностью отказывается от элементов растительного характера. Композиция его балконной решетки состоит из ритмически повторяющихся стоек и большой прямоугольной рамки в центре с вписанными в нее кольцом и квадратом.
Традиционно для рационалистического направления решены балконы доходного дома В.В. Маркозова на Лиговском проспекте, 63. Их ограждения построены из горизонтальных волнистых полос металла, скрепленных между собой в одном случае кольцами и овальными элементами, в другом – глухими шайбами-розетками и небольшими деталями в форме чечевичного зерна.
Оригинальный прием использования рационалистических принципов находит архитектор Н.Я. Порубиновский при строительстве дома № 21 на улице Добролюбова. Популярные в начале века декоративные мотивы он последовательно применяет в четырех балконных решетках здания. Благодаря нарочито аскетичной трактовке различных тем раннего модерна зодчему удалось добиться стилистического единства в ограждении балконов, украсивших плоский фасад здания.
Логическим завершением рационалистической темы в модерне стали решетки балконов доходного дома Латониных (ул. Белинского, 5). Рисунок их ограждения, похожий на геометрический чертеж, состоит из прямых линий и окружностей. Несмотря на кажущуюся простоту, в нем можно почувствовать отголоски уже пройденной модерном темы эксцентрических колец и по-новому прочитанной темы ампира классического периода.
В то время как одни архитекторы, разочаровавшись в декоративном модерне, пошли вперед путем, указанным А. Лоосом, другие стали искать утраченные идеалы в архитектуре прошлого. После продолжительного перерыва взгляды петербургских зодчих и историков искусства вновь обратились к наследию русского классицизма.
«Лишь восстановление прежних архитектурных канонов, – писал в 1910 году в книге “Новый Петерубрг” Г.К. Лукомский, – может увеличить красоту города. И если суждено, чтобы мы снова вернулись к прошлому идеалу неоклассических форм, то это лучший – из неизбежных – хотя и несовершенный исход. Вполне идеальный немыслим».
Неоклассицизм не был единственным вариантом обращения зодчих начала ХХ века к архитектурному наследию прошлого. Параллельно с неоклассическими зданиями строятся дома в неорусском стиле, в стиле необарокко и неоренессанса. По-новому интерпретируются эклектические композиции середины XIX века. В известной степени можно говорить о наступлении в архитектуре нового этапа эклектики. Но, несмотря на разные прототипы, на которые ориентировались работавшие в этот период зодчие, их постройки объединяет некая вольность в обращении с историческими стилями и неизгладимый отпечаток еще не ушедшего в прошлое стиля модерн. Поэтому, в отличие от периода эклектики 1830–1890-х годов, эклектические постройки 1900–1910-х годов правильно будет называть постмодернизмом.
В постмодерне начала ХХ века доминировали три направления: неоклассическое, необарочное и неоэклектичное.
Неоклассицизм в балконных ограждениях легко узнаваем. Это те копья и стрелы, кольца и овалы, венки и гирлянды, знакомые по классицистическому периоду. Иногда следование историческим образцам настолько буквально, что только по вторичным признакам можно определить время создания балкона (Солдатский пер., 6; В.О. 3-я линия, 18). По архитектурно-композиционным решениям особенно близок к классицизму начала XIX века фасад дома С.С. Абамелек-Лазарева (1913 г., арх. И.А. Фомин, наб. Мойки, 23). Но чаще зодчие брали из арсенала классицизма лишь тот или иной мотив и по-своему интерпретировали его. Так, архитектор А.Ф. Бубырь использует мотив «пальм» в ограждении дома № 37 на Таврической улице. Архитектор Л.Н. Бенуа – мотив вертикальных прямоугольных рамок, взятый из раннего классицизма, в решетках собственного дома № 57 на Большом проспекте Васильевского острова. Этот же мотив использует архитектор В.А. Колянковский в балконах дома № 22 на Кавалергардской улице. По-новому интерпретирует мотив «чешуи», взятый из 30-х годов XIX века, архитектор Н.Я. Порубиновский в решетках балкона здания на проспекте Добролюбова, 21-а.
Путь, пройденный архитектурой рубежа веков, дает о себе знать и новыми объемно-пространственными решениями. Так, зодчие-неоклассики любили размещать балконы на углу здания (ул. Егорова, 18; ул. Попова, 28) наверху эркера (Б. Морская ул., 13; Солдатский пер., 6) или превращать их полузакрытую лоджию (Гангутская ул., 16). Все эти приемы пришли в неоклассицизм из архитектуры модерна.
Значительно меньше, чем неоклассицизм, в архитектуре постмодерна было распространено необарокко. Примером использования барочной темы в архитектуре постмодерна может служить дом С.И. Пенякова (5-я Советская ул., 4). Обилие волют в балконных решетках напоминает о стиле второго барокко 60–70-х годов XIX века, а причастность к эпохе модерна проявляется в удлиненных пропорциях окон, в необычном расположении лепного декора и в усложненной, в виде корзины, форме балкона.
Барочная тема звучит и в оформлении балкона построенного в 1905 году дома Ю.Б. Бака (Кирочная ул., 24). Архитектор Б.И. Гиршович помещает в центр композиции балконной решетки мотив ажурного трилистника, столь характерный для архитектуры Франции XVII–XVIII веков. Трилистник обрамляют ветки лавра, спирали и волюты. Чистота барочной темы нарушена здесь включением в композицию металлических полос, имеющих форму «удар бича». Аналогично решено балконное ограждение дома № 16 на Каменноостровском проспекте архитектором В.В. Шаубом. Место трилистника в центре решетки здесь занимает пятилистник, а все остальное поле решетки заполняют волюты разной величины и формы. Этими примерами практически исчерпывается необарочная тема начала ХХ века.
Шесть лет спустя после постройки дома (Каменноостровский пр., 16), архитектор В.В. Шауб возводит дом на Большом проспекте Петроградской стороны, 74. Здание имеет два вида балконов, но, несмотря на их разные габариты, в обоих случаях центральным элементом решетки В.В. Шауб делает стилизованную раковину. У малого балкона пространство справа и слева от нее он заполняет элементами в форме прямоугольных рамок, у большого – эти плоскости заполнены спиральными завитками, которые образуют композицию из цветов, бутонов и акантовых листьев. Несмотря на различный характер заполнения решеток, зодчий в обоих случаях использует решения, характерные для эпохи эклектики.
В начале 1900-х годов неоэклектизм в архитектуре Петербурга становится массовым явлением. Построенный в 1905 году доходный дом И.И. Дернова (Таврическая ул., 35), более известный как дом с «Башней Вячеслава Иванова», по объемно-пространственным решениям относится к архитектуре модерна, и тем не менее его фасады несут в себе все характерные признаки эклектики – рустовку стен, обилие пилястр, замковых камней, сандриков и лепных кронштейнов. В ограждениях балконов архитектор М.Н. Кондратьев использует тему трельяжных решеток, любимую зодчими последней трети XIX века. Небольшими фрагментами эта же тема включена в балконы домов на Басковом переулке, 6 и на Гражданской улице, 10.
Еще один пример неоэклектизма в архитектуре начала ХХ века дает архитектор М.И. фон Вилькен. В 1908–1909 годах на Кирочной улице, 45, он строит доходный дом А.И. Шульгина. Здание в целом и балкон, в частности, имеют все признаки, характерные для эклектики второй трети XIX века. Как и на доме с «Башней Иванова» – это обилие пилястр, сандриков, массивных лепных деталей, включая двух атлантов, поддерживающих большой балкон над одним из подъездов здания. Звенья балконной решетки заключены в прямоугольные рамы. Композиция ограждения статична и строится на повторении барочных трилистников, между которыми зодчий помещает розетки сложного рисунка.
Другой пример использования неоэклектического подхода к решению балконного ограждении – в балконах дома № 16 на Красноармейской улице, перестроенного в 1905 годах архитектором Л.В. Котовым. В три большие волюты фронтального звена архитектор вкомпоновывает характерные эклектические букеты из волют меньшего размера и стилизованных бутонов растений. Ограждения с такими мотивами были широко распространены в 70–80-х годах XIX века. Все отличие решетки на 11-й Красноармейской улице, 6, от ее исторических аналогов состоит во введении в композицию вертикальных червеобразных элементов, а также в небольшом «лучке» двух верхних тетив фронтального звена решетки.
Как и неоклассические решетки, балконные ограждения, выполненные в неоэклектической традиции, иногда трудно отличить от их старших «собратьев» середины XIX века. Примерами такой стилистической близости в подходе архитекторов начала ХХ века и середины XIX века служат балконы на Коломенской улице, 27, и Садовой, 95. в других случаях, не заглядывая в справочник, установить год рождения решеток можно по таким второстепенным деталям, как необычность формы площадок балконов (Фурштатская ул., 9; Каменноостровский пр., 29), или по характерной для модерна креповке верхней тетивы и поручня ограждения (Конная ул., 8).
Говоря о постмодерне, нельзя не упомянуть о балконах двух зданий, построенных архитекторами семьи Бенуа.
В 1911–1912 годах на Каменноостровском проспекте, 26–28, был построен дом Первого Российского страхового общества, фасады и балконы которого выполнены в неоклассическом стиле. Композиции его балконных ограждений строятся из простых вертикальных стоек и наложенных на них гирлянд. Нетрадиционными для классицизма являются овальные медальоны с мужскими и женскими головками, помещенными в центр балконных решеток. Необычно и расположение балконов на фасаде здания. Архитекторы Л.Н., Ю.Ю. и А.Н. Бенуа эффектно сгруппировали их в своеобразную вертикальную этажерку, образующую выразительный пластический акцент на плоском фасаде дома. Другая особенность балконов этого здания – необычное крепление к плоскости стены. Часть из них, вместо традиционных двух кронштейнов, имеет только один.
Два года спустя на этом же участке, но со стороны Кронверкской улицы, строится второй доходный дом того же Страхового общества. На этот раз авторами проекта здания были Л.Н. и Ю.Ю. Бенуа. Их участие в постройке дома обусловило аналогичное объемно-пространственное решение фасадов здания и похожие приемы в композиции балконного ограждения. Отличие заключается лишь в том, что на овальных медальонах изображена пальметка, а сами медальоны прикреплены к решеткам, собранным из модулей, характерных для эпохи поздней эклектики. Расположение балконов на фасаде здания еще более эффектно, чем на Каменноостровском проспекте, 26–28. В одном случае они занимают три этажа скругленного угла здания, в другом – расположены на узком раскрепованном срезе бокового флигеля.
В завершении необходимо сказать несколько слов о балконе «бочкообразной» формы. Тяготение зодчих к балконам мягких, пластичных очертаний началось в 70-е годы XIX века. Модерн продолжил и развил эту тенденцию. Именно в этот период появляются ограждения, как выпуклых, так и вогнутых форм. Решетки большей части подобных балконов выполнены в стилистике флореального модерна, хотя есть среди них и такие, ограждения которых (например, трельяжная сетка) относятся к неоэклектике.
Модерн стал завершающим звеном русской архитектуры дореволюционной эпохи. Дальнейшее ее развитие было прервано Первой мировой войной и последовавшей за ней революцией. В советский период богатейший опыт создания художественных балконных решеток был востребован лишь однажды. В начале 1950-х годов, когда архитектура переживала период так называемого «сталинского ампира», советские зодчие плодотворно использовали опыт архитекторов, как эпохи классицизма XIX века, так и периода неоклассики начала ХХ века. Последовавшая затем кампания «борьбы с архитектурными излишествами» снова предала забвению традиции прошлого.
В последние годы, в связи с реконструкцией и строительством зданий в охранных зонах исторических городов, а также с возросшими запросами частных заказчиков на коттеджное строительство, изучение и использование богатого архитектурного наследия дореволюционного Петербурга вновь становится актуальным.
218. Дом Б.Я. Зонна. Лиговский проспект, 139.
219. Дом Б.Я. Зонна. Балкон 7-го этажа.
220. Дом Б.Я. Зонна. Балкон 5-го этажа.
221. Доходный дом. Большой Казачий переулок, 9.
222. Дом В.Т. Ефимова. Эртелев переулок, 4.
223. Дом В.Н. Зеленина. Лесной проспект, 3.
224. Дом В.Н. Зенкевича. Фурштатская улица, 28.
225. Дом В.Н. Зенкевича. Балкон 3-го этажа.
226. Дом В.Н. Зенкевича. Балкон 2-го этажа.
227. Дом А.С. Хренова. Таврическая улица, 17.
228. Дом А.С. Хренова. Балкон мансардного этажа.
229. Дом И.П. Смирнова. 10-я Советская улица, 10.
230. Дом Е.В. Ильиной. Манежный переулок, 18.
231. Дом С.В. Муяки. Фрагмент фасада. Улица Восстания, 18.
232. Дом З.Н. Левиной. Фрагмент фасада. 6-я Красноармейская улица, 15.
233. Дом Е.П. Михайлова. Фрагмент фасада. Улица Лизы Чайкиной, 22.
234. Дом Е.П. Михайлова. Балконная решетка.
235. Дом Е.П. Михайлова. Балконная решетка.
236. Дом А.И. Цеховой. Каменноостровский проспект, 8.
237. Дом А.И. Цеховой. Фрагмент фасада.
238. Здание Невской фабрики обоев М.И. Лихачевой В.О., 3-я линия, 52.
239. Дом А.В. Макарова. Улица Добролюбова, 13.
240. Дом акционерного общества «Зингер и Ко». Решетка «французского» балкона 4-го этажа. Невский проспект, 28.
241. Дом акционерного общества «Зингер и Ко». Балкон 5-го этажа.
242. Дом акционерного общества «Зингер и Ко». Решетка «французского» балкона 6-го этажа.
243. Дом Корневых. П.С., Большой проспект, 19–21.
244. Дом М.А. Стенбок-Фермор. Звенигородская улица, 2.
245. Дом С.А. Маслова. Черняховская улица, 28.
246. Торговый дом товарищества «Братья Елисеевы». Невский проспект, 56.
247. Доходный дом. П.С., Большой проспект, 82.
248. Дом Н.Н. Кузнецова. Лештуков переулок, 13.
249. Дом Н.Н. Кузнецова. Фрагмент балкона.
250. Дом П.Т. Бадаева. Фрагмент балкона 3-го этажа. Улица Восстания, 19.
251. Дом П.Т. Бадаева. Балкон 5-го этажа. Улица Восстания, 19.
252. Дом А.Н. Перцова. Фрагмент балкона 3-го этажа. Лиговский проспект, 44.
253. Дом А.Н. Перцова. Балкон 2-го этажа.
254. Дом И.И. Бычкова. Садовая улица, 70.
255. Дом купцов Колобовых. Решетка балкона. Улица Ленина, 8.
256. Дом купцов Колобовых. Фрагмент фасада.
257. Доходный дом. Каменноостровский проспект, 50.
258. Дом И.М. Екимова. Балкон 2-го этажа. Кирочная улица, 6.
259. Дом И.М. Екимова. Балкон на эркере.
260. Доходный дом. В.О., 11-я линия, 58.
261. Доходный дом. Улица Смолячкова, 3.
262. Дом М.А. Мартынова. 11-я Красноармейская улица, 14.
263. Здание гостиницы Ф.Ф. Теордориди. В.О., Малый проспект, 38–40.
264. Здание гостиницы Ф.Ф. Теордориди. Фрагмент балкона.
265. Витебский вокзал. Решетка «французского» балкона. Загородный проспект, 52.
266. Дом Г.М. Пека. Улица Добролюбова, 23.
267. Дом А.И. Дубровина. 4-я Красноармейская улица, 6.
268. Особняк М.Ф. Кшесинской. Кронверкский проспект, 1–3.
269. Дом Чижовых. Улица Чайковского, 40.
270. Дом Д.Н. Балласа. Улица Декабристов, 46.
271. Дом А.Ф. Девриена. В.О., 2-я линия, 1.
272. Доходный дом. Улица Блохина, 21.
273. Дом Б.Я. Зонна. Фрагмент балкона 4-го этажа. Лиговский проспект, 139.
274. Дом Н.И. Потехина. Подольская улица, 8.
275. Дом И.Б. Лидваль. Фрагмент фасада. Каменноостровский проспект, 1–3.
276. Дом И.Б. Лидваль. Балкон 2-го этажа.
277. Дом И.Б. Лидваль. Балкон 2-го этажа в курдонере.
278. Дом И.Б. Лидваль. Балкон 2-го этажа.
279. Дом И.Б. Лидваль. Фрагмент балкона на эркере.
280. Дом К.Х. Кельдаля. Каменноостровский проспект, 13.
281. Дом К.Х. Кельдаля. Балкон эркера.
282. Дом К.Х. Кельдаля. Балкон 3-го этажа.
283. Дом Е.Е. Глухарева. Фрагмент фасада. 7-я Красноармейская улица, 7.
284. Дом Е.Е. Глухарева. Балкон 3-го этажа.
285. Здание Санкт-Петербургского уездного земства. 2-я Советская улица, 9.
286. Здание Санкт-Петербургского уездного земства. 2-я Советская улица, 9.
287. Дом В.И. Иванова. Улица Профессора Попова, 12.
288. Дом А.С. Савина. Переулок Макаренко, 5.
289. Доходный дом Ведомства учреждений императрицы Марии. П.С., Большой проспект, 76–78.
290. Дом М.С. Мазуровой. П.С., Большой проспект, 47.
291. Доходный дом. В.О., 3-я линия, 26.
292. Доходный дом И.Ф. Смирнова. В.О., 2-я линия, 29.
293. Дом И.Ф. Смирнова. В.О., 2-я линия, 29.
294. Дом В.В. Маркозова. Фрагмент фасада. Лиговский проспект, 63.
295. Дом В.В. Маркозова. Фрагмент фасада.
296. Дом И.Д. Коробкова. В.О., 11-я линия, 46.
297. Дом Г.А. Александрова. Каменноостровский проспект, 12.
298. Дом Е.И. Глотовой. Балкон 5-го этажа. Проспект Добролюбова, 21.
299. Дом Е.И. Глотовой. Балкон 3-го этажа.
300. Дом Е.И. Глотовой. Балкон 4-го этажа.
301. Дом Е.И. Глотовой. Балкон 2-го этажа.
302. Дом Латониных. Улица Белинского, 5.
303. Дом М.Д. Корнилова. В.О., 14-я линия, 41.
304. Дом Е.А. Миллер. В.О., 3-я линия, 18.
305. Дом Е.А. Миллер. Балкон 5-го этажа.
306. Дом Е.А. Миллер. Балкон 3-го этажа.
307. Дом М.К. Чаплиц. Проспект Добролюбова, 21а.
308. Дом Абамелек-Лазарева. Набережная Мойки, 23.
309. Дом Абамелек-Лазарева. Фрагмент фасада.
310. Дом общества попечительства о бедных духовного звания. Большая Морская улица, 13.
311. Дом О.Л. Чахотина. Солдатский переулок, 6.
312. Доходный дом А.С. Хренова. Таврическая улица, 5.
313. Дом Акционерного общества «Строитель». Гангутская улица, 16.
314. Дом П.П. Баранова. Улица Егорова, 18.
315. Доходный дом. Фрагмент фасада. Улица Профессора Попова, 28.
316. Дворец великого князя Михаила Александровича. Английская набережная, 54.
317. Дворец великого князя Михаила Александровича. Балкон эркера.
318. Особняк В.С. Кочубея. Фурштатская улица, 24.
319. Дом А.В. Сомова. Большая Конюшенная улица, 15.
320. Дом А.В. Сомова. Фрагмент фасада.
321. Особняк А.С. Обольянинова. Таврическая улица, 37.
322. Дом М.Б. Кварта. Улица Бакунина, 4.
323. Дом Ф.И. Гордеева. Улица Профессора Попова, 32.
324. Доходный дом. Лесной проспект, 5.
325. Дом П.П. Домерщикова. Улица Блохина, 22.
326. Дом фабрики роялей «Ф. Мюльбах». 5-я Красноармейская улица, 8.
327. Доходный дом. Кавалергардская улица, 22.
328. Дом А.Н. Штальман. Загородный проспект, 45.
329. Дом А.Н. Штальман. Фрагмент фасада.
330. Типография Березина. Социалистическая улица, 14.
331. Типография Березина. Решетка балкона.
332. Типография Березина. Фрагмент фасада.
333. Дом С.И. Пенякова. 5-я Советская, 4.
334. Дом С.И. Пенякова. Балкон 4-го этажа.
335. Дом С.И. Пенякова. Балкон 5-го этажа.
336. Дом О.В. Серебряковой. Улица Чайковского, 24.
337. Дом Ю.Б. Бака. Кирочная улица, 24.
338. Дом Э.К. Фон Липгарта. Решетка «французского» балкона. Каменноостровский проспект, 16.
339. Дом Э.К. Фон Липгарта. Фрагмент фасада.
340. Дом А.А. Антонова. Большой балкон 3-го этажа. П.С., Большой проспект, 74.
341. Дом А.А. Антонова. Малый балкон.
342. Дом И.И. Дернова. Таврическая улица, 35.
343. Дом И.И. Дернова. Фрагмент решетки балкона.
344. Дом И.И. Дернова. Фрагмент решетки балкона.
345. Дом И.И. Дернова. Фрагмент фасада.
346. Дом А.И. Шульгина. Кирочная улица, 45/13.
347. Дом В. Миллера. Гражданская улица, 10.
348. Здание кондитерской фабрики В.С. Шувалова. 11-я Красноармейская улица, 6.
349. Доходный дом. Басков переулок, 6.
350. Доходный дом. Каменноостровский проспект, 29.
351. Доходный дом. Коломенская улица, 27.
352. Дом А.Д. Астратовой. Садовая улица, 95.
353. Дом П.П. Павловой. Балкон эркера. Конная улица, 8.
354. Дом П.П. Павловой. Фрагмент фасада.
355. Доходный дом церкви Св. Анны. Фурштатская улица, 9.
356. Дом Н.К. Зилева. Улица Ленина, 44.
357. Дом купцов Колобовых. П.С., Большой проспект, 16–18.
358. Дом Первого Российского страхового общества. Фрагмент фасада. Каменноостровский проспект, 26–28.
359. Дом Первого Российского страхового общества. Балкон 2-го этажа.
360. Дом Первого Российского страхового общества. Фрагмент фасада.
361. Дом Первого Российского страхового общества. Фрагмент фасада. Кронверкская улица, 29/37.
362. Дом Первого Российского страхового общества. Фрагмент фасада.
363. Дом Н.А. Бородулина. П.С., Большой проспект, 13.
364. Дом Чубановых. Смольный проспект, 3/2.
365. Доходный дом. Красносельская улица, 12.
366. Доходный дом. Улица Черняховского, 53.
367. Дом Б.И. Гиршовича. Улица Писарева, 5.