Перово – один из московских жилых районов со стандартными пяти-десятиэтажными домами. Несмотря на, казалось бы, почти неотличимый вид его от других, Перово хорошо тем, что оно спокойнее, зеленее, как-то приветливее, чем многие похожие на него районы.

В XVI в. тут находилось некое «Никитинское поместье Гаврилова сына Спасителева», в котором было село Бортное с Успенским храмом, ставшее пустошью Тетеревниковой, а также близлежащая пустошь Перово, «Пирогово тож, на суходоле». Поместье досталось Михаилу и Роману Шокуровым, а потом князьям Федору и Ивану Борисовичам Татевым.

Татевы – угасший княжеский род, происходивший от Рюрика и князей Стародубских. Родоначальником был князь Иван Федорович, по прозванию Тать (отчего бы такое прозвание дали князю? Уж верно не за благовидные поступки…). У него было три сына, один из которых, Петр, стал боярином в 1583 г. при Иване Грозном. Внуки его – братья Петр, Федор и Иван Борисовичи – остались бездетными, и, таким образом, эта ветвь князей Татевых угасла еще в первой половине XVII в. Ветвь же от другого сына Ивана Федоровича Татя, Андрея, оборвалась в конце XVII в. Владельцы пустошей Тетеревники и Перово князья Федор и Иван Борисовичи известны тем, что подписали грамоту избрания Михаила Романова на царство в 1613 г.

От Татевых Тетеревники перешли к князю Федору Семеновичу Куракину, при котором бывшая пустошь стала деревней. Она была небольшой – в 1646 г. там числилось 4 крестьянских и бобыльских двора с 6 насельниками. Эти земли в качестве приданого были отданы дочери князя Наталье Федоровне, вышедшей замуж за боярина князя Ивана Алексеевича Воротынского, который устраивает здесь свой двор, – и Тетеревники с тех пор уже называются сельцом.

Славный род князей Воротынских также угас. Происходил он от князей Одоевских и получил свою фамилию от родового поместья Воротынец, принадлежавшего второму сыну князя Юрия Одоевского Федору, ставшему родоначальником Воротынских. Многие в этом роду были боярами, а вот князь Иван Михайлович при отце Грозного великом князе Василии III носил звание «слуги государева». Его сын Михаил был знаменитым полководцем, взявшим Казань, но, как и многие при Иване Грозном, оказался в опале: князь Курбский обвинял царя в убийстве Воротынского. Внук князя Михаила стольник и воевода Алексей Иванович был женат на сестре царицы Марии Лукьяновне Стрешневой, и их сын Иван Алексеевич Тетеревники и Перово-Пирогово получил как приданое жены Натальи Куракиной.

В годы Смуты селения опустели, превратились в пустоши. Уже спустя много лет князь Иван Алексеевич Воротынский в 1678 г. построил в бывшей пустоши Перове усадьбу, и поэтому она стало сельцом, а Тетеревники, потеряв церковь, просто деревней. Еще одна смена владельцев произошла при выходе замуж дочери князя Ивана Воротынского Натальи за Петра Алексеевича Голицына. Им-то и была выстроена в 1705 г. перовская церковь, которая существует и поныне.

Петр Голицын – брат князя Бориса Алексеевича, одного из приближенных молодого царя Петра, бывшего, по сути дела, регентом при нем, правителем государства.

Владелец перовской усадьбы князь Петр Алексеевич Голицын, комнатный стольник юного Петра (он был старше его на 12 лет), был одним из тех выучеников петровских, которые восприняли идеи и ритм нового царствования и в меру сил своих участвовали в делах его. Он отправился в Европу учиться морскому ремеслу, прожил несколько лет в Италии. Голицын редко бывал в своей усадьбе: в Вене выполнял поручение обеспечить посредничество императора между Россией и Швецией, был архангельским губернатором, рижским и киевским наместником, позже – президентом Коммерц-коллегии.

Умер он за три года до кончины Петра I, в 1722 г. Перово унаследовал его сын, князь Николай Петрович, о котором известно, что он заложил имение и, очевидно, не отдав занятую сумму, лишился его, а Перово перешло в 1732 г. к Якову Вилимовичу Брюсу, одной из самых ярких фигур петровского царствования. К этому времени он уже был в отставке (ушел от дел после кончины Петра I). После него Перово, как и почти все его имущество, так как он был бездетен, перешло к его племяннику генерал-поручику Александру Романовичу Брюсу. В 1743 г. его приобрела казна, и в следующем году императрица Елизавета Петровна пожаловала Перово Алексею Григорьевичу Разумовскому, своему фавориту, а с 1744 г. супругу. Это было даже и тогда не совсем обычным делом: императрица, недавно взошедшая на трон, сочетается с бывшим пастухом. Считается, что венчание проходило в Перове осенью 1744 г., когда двор находился в Москве (в Петербург вернулись в декабре этого года). «С тех пор Государыня особенно полюбила Перово, – рассказывает биограф Разумовских, – она одарила церковь дорогою утварью, богатыми ризами и воздухами, шитыми золотом и жемчугом собственной работы».

С этого времени начинается расцвет перовской усадьбы. В сентябре 1747 г. Елизавета издает указ о строительстве дворца, и уже весной следующего года деревянное барочное здание архитектора Бартоломео Растрелли было готово – невысокое протяженное строение с открытой галереей по фасаду. Его окружал роскошный пейзажный парк, с беседками и фонтаном, с аллеей, идущей к соседнему Измайлову.

В 1830—1850-х гг. Перово было во владении княгини Марии Ильиничны Гедеоновой (или Гедиановой), урожденной Исаковой. Ее дочь от брака с поручиком князем Лукой Степановичем Гедеоновым была последней представительницей этого рода.

Перовская Знаменская церковь – одна из самых замечательных построек Москвы. Ее небольшое изящное здание видно издали при подходе к ней с Зеленого проспекта по улице Лазо (№ 7). Оно более похоже не столько на церковь, сколько на парковый павильон, предназначенный для отдохновения, интимных обедов, встреч с друзьями. Это центричное здание, в плане восьмилепестковое, нижний ярус украшен пышной белокаменной резьбой, замечательны фигурные фронтоны с сочной белокаменной резьбой. Завершается храм изящной композицией из волют, поддерживающих небольшой купол и ориентированных по странам света. Внутри восьмигранник открыт свету, льющемуся через высокие окна, разделенные лишь узкими перемычками конструкций.

Строитель ее, князь Петр Алексеевич Голицын, часто бывавший на Западе, возможно, последовал примеру брата, Бориса Алексеевича Голицына, построившего чудесную, дотоле невиданную церковь в своем подмосковном имении Дубровицы – ведь обе церкви строились примерно в одно и то же время. В 1690 г. П.А. Голицын получил разрешение на возведение каменной церкви в Перове, но освятили ее лишь в 1705 г. Причина такой отсрочки была, возможно, в том, что Голицын, как и многие другие петровские соратники, все время проводил в разъездах и заботах.

Историк архитектуры А.И. Некрасов отмечал сходство перовской церкви с дубровицкой, он же писал и о значительных отличиях, но, несмотря на это, предположил, что автором обоих зданий был один и тот же архитектор – Никодим Тессин-младший, который ориентировался на мемориальный центричный храм Петра митрополита в Высокопетровском монастыре, тесно связанном с семейством Нарышкиных.

В 1730 г. князь Никита Петрович Голицын выстроил придел Николая Чудотворца, сломанный для того, чтобы существенно увеличить вместимость церкви – в 1905 г. пристроили трехпрестольный храм Св. митрополита Алексия, Св. Николая и Серафима Саровского. Верх нового храма, имитировавшего барочные формы, напоминал завершение петербургского Смольного собора. При реставрационных работах в 1958 г. новую постройку снесли.