Кусково – уникальная усадьба, единственная в своем роде. Уникальность ее состоит в том, что Кусково – пример самой ранней дошедшей до нас богатой усадьбы знатного вельможи, и в том, что Кусковом владела одна и та же семья без перерывов с XVI в. и до Октябрьского переворота 1917 г. Это последнее обстоятельство необычно для России, где недвижимое имущество очень часто переходило из рук в руки. И последнее, чем Кусково так уникально, – это своей сохранностью. Усадьба, в особенности ее центральное ядро, дошла до нас без значительных изменений со времени ее формирования (хотя и надо сказать, что в XVIII в. Кусково было существенно богаче, чем ныне; так, например, исчез пейзажный парк со многими павильонами). Это была даже не усадьба в полном смысле этого слова – ее предназначали только для приемов и увеселений, так и называясь – «летний увеселительный дом графа Петра Борисовича Шереметева».

Кусково – целиком произведение рук человеческих, и природа не помогла тут ничем, она, наоборот, препятствовала созданию этого шедевра. Среди ровной, плоской и унылой местности, покрытой редким лесом, да еще заболоченным, как по волшебству, возникло чудное видение: широкий пруд, канал, дворец, искусно распланированный сад, не менее искусно устроенный пейзажный парк, множество затейливых павильонов… Тысячи крепостных рабов были согнаны из окрестных деревень на тяжелые земляные и строительные работы, а в проектировании принимали участие талантливые архитекторы и садовники.

Впервые Кусково упоминается в конце XVI в.: «За боярином Иваном Васильевичем Шереметевым…» Известно из писцовых книг 1623–1624 гг., что в шереметевской «старинной» вотчине уже стояла деревянная церковь с двумя приделами – Николы Чудотворца и Свв. Фрола и Лавра, а в селе писцы отметили «двор боярина, да двор животинный, живут деловые люди» (так назывались лично свободные слуги. – Авт.). После И.В. Шереметева Кусковом владел его сын Федор, перешедший на сторону самозванца Лжедмитрия I, за что и был пожалован им в бояре, впоследствии же он в составе Семибоярщины (органа управления государством семи бояр – Ф.И. Шереметева, И.Н. Романова, А.В. Трубецкого, Ф.И. Мстиславского, И.М. Воротынского, Б.М. Лыкова, А.В. Голицына) стоял за приглашение польского королевича Владислава на русский престол.

Когда решался вопрос о престолонаследии, то, как говорят, именно он, Федор Шереметев, сказал: «…выберем-де Мишу Романова, он молод и глуп еще», каковая характеристика, возможно, и предопределила выбор новой династии.

От Федора Ивановича Шереметева Кусково переходило в продолжение почти ста лет от одного представителя этого рода к другому, пока Владимир Петрович Шереметев в 1715 г. не продал его за 200 рублей брату, известному сподвижнику Петра Великого Борису Петровичу Шереметеву, наследники которого преобразили Кусково. Он прославился многими победами, но особенно в Северной войне, во время которой после одного из сражений получил чин фельдмаршала (третий в России), а после усмирения восстания в Астрахани был пожалован первым российским графом. Под Полтавой Шереметев командовал центром русской армии и во многом способствовал победе над Карлом XII. Шереметев обладал большим родовым богатством, во время войны в Лифляндии он, по выражению царя Петра, «славно похозяйничал», да за службу ему отдали многие имения с крестьянами (так, например, после Полтавской битвы Шереметев стал владельцем Юхотской волости с 12 тысячами крестьян), но всю свою жизнь он провел в походах, сражениях, дипломатических переговорах и вряд ли бывал во многих из них, в том числе и в Кускове.

Фельдмаршал скончался через четыре года после покупки Кускова, и расцвет усадьбы связан прежде всего с его сыном Петром Борисовичем. Он не прославился на поле брани или на гражданской службе, хотя и достиг степеней известных: при Елизавете Петровне получил чин генерал-аншефа, а Петр III сделал его обер-камергером, почему и единственный плод его служебной деятельности был озаглавлен: «Устав о должностях и преимуществах обер-камергера».

В 1743 г. П.Б. Шереметев женился на единственной наследнице канцлера А.М. Черкасского. Отец хотел выдать ее за дипломата и поэта Антиоха Кантемира, сына молдавского господаря. Почему не состоялся этот брак, неизвестно, есть предположение, что Антиох не хотел связывать свою жизнь с баснословно богатой, избалованной и не очень строгой светской красавицей. Возможно, что именно ее описывает седьмая сатира Кантемира, написанная в 1739 г.:

Тридцатилетняя Варвара Черкасская, обладательница 80 тысяч крепостных и несметных богатств, вышла замуж за Петра Борисовича Шереметева (младше ее на два года), и, таким образом, он стал владельцем самого большого состояния в России.

Богач П.Б. Шереметев, как расчетливый хозяин, внимательно следил за многочисленными имениями, входил даже в мелкие подробности ведения хозяйства – даже заметил как-то, что в привезенной партии рыбы «трех форелей не явилось». Однако, при необходимости, входил и в огромные расходы, по-царски принимая Екатерину II. Вот впечатления одного из гостей тогда: «…мне случилось видеть великолепный праздник, который дан был императрице графом Петром Борисовичем Шереметевым в селе его Кускове. Что более всего меня удивило, это плато, которое поставлено было перед императрицею за ужином. Оно представляло на возвышении рог изобилия, все из чистого золота, и на возвышении том был вензель императрицы из довольно крупных бриллиантов».

Почти все, что есть в Кускове, обязано своим появлением Петру Борисовичу Шереметеву, да и сама мысль выстроить именно здесь роскошную подмосковную усадьбу, возможно, возникла потому, что Шереметев хотел иметь ее неподалеку от подмосковного дворца императрицы Елизаветы Петровны в селе Перове. К планировке и устройству кусковской усадьбы непосредственное отношение имел Юрий Иванович Кологривов, друг и советник П.Б. Шереметева, человек с интересной и во многом еще неисследованной биографией. Его хорошо знал Петр Великий, по поручению которого Кологривов приобретал за границей многие произведения искусства и, в частности, знаменитую Венеру Таврическую. Примерно с 1740-х гг. Кологривов живет здесь у Шереметева. В его распоряжениях встречаются указания: «сделать так, как скажет Юрий Иванович». Это был европейски образованный человек, необычайно энергичный, которому, возможно, принадлежат проекты многих ранних (он умер в Кускове в 1755 г.) здешних сооружений – в частности, Итальянского и Голландского домиков, Воздушного театра и некоторых павильонов.

В 1750–1754 гг. старые хоромы перестроили, но впоследствии, в 1774 г., вместо них был выстроен новый дворец: на высоком каменном этаже, с подсобными помещениями, поставлен высокий деревянный этаж с анфиладой парадных комнат, включая и большой парадный зал. Центр дворца выделен далеко выступающим портиком, к которому ведут пологие пандусы. В поле фронтона – тимпане – виден герб рода Шереметевых с девизом: «Deus conservat omnia» («Бог хранит все»). Интересно отметить, что герб Шереметевых подобен гербу, изображенному на данцигских монетах XV и XVI вв., а по родословной легенде они и произошли от некоего Камбилы из тех мест.

Есть сведения, что автором проекта дворца был французский архитектор Шарль де Вальи, но непосредственно строительством руководили либо крепостные, либо наемные русские архитекторы, и в частности Ф.С. Аргунов и К.И. Бланк, хотя ничего не делалось в Кускове без консультации с Петром Борисовичем, которому и принадлежало решающее слово.

Рядом с дворцом, или, как его называли в XVIII в., Большим домом, с его правой стороны стоит самое старое здание в Кускове, выстроенное в 1737–1739 гг. – церковь во имя Происхождения честных древ животворящего Креста Господня. Такое сложное и несколько странное название носит православный праздник, перешедший к нам из Византии, когда частицу Креста проносили по городу для предохранения от болезней (происхождение – это неправильный перевод слова вынос, прохождение). Этот праздник народ называет «Первым Спасом» или «Спасом Медовым». В Кусково церковь необычная, обильно украшенная столь непривычными в православном зодчестве скульптурами – когда-то даже ее купол завершался статуей. Колокольня более поздняя – конца XVIII в. В 1991 г. в храме возобновились богослужения. Несколько позади него стоит одноэтажный флигель (1757 г.), где подальше от графских апартаментов готовилась пища и по галерее доставлялась в главный дом.

Особенно значителен кусковский парк – типичный регулярный «французский» парк, ограниченный каналом с водой и валом перед ним (на насыпку вала пошла земля из-под пруда), где прямые дорожки образуют правильный геометрический узор, который делит его на несколько частей. В каждой из них скрещивание дорожек образует центр, отмеченный либо статуей, либо садовым павильоном (так, например, «Эрмитаж» замыкает перспективы восьми аллей парка). На главной оси парка – от главного дома к оранжерее – стоят обелиск 1787 г. и колонна со статуей богини мудрости, покровительницы искусств, наук и ремесел Минервы, поставленная в 1776 г. В парке находится много скульптур, среди которых «Скамандр», «Аполлон», «Африка» и др.

Летом на аллеи парка выставлялись южные деревья, подстриженные в виде разных фигур: «застрижены мужиками 2, бахусами 2, сидячими собаками 2, лежачими собаками 2, гусми 2, курицами 2…» – это строки из «Реестра имеющимся в селе Кускове деревьев» 1761 г.

Главная аллея подводит к Большой каменной оранжерее, выстроенной в 1761–1763 гг. Она предназначалась не только для выращивания экзотических растений, но и для концертов – центральный объем, выделенный куполом, и был концертным залом. В оранжерее находились редчайшие лавровые деревья, которым было по 300 лет. Они исчезли уже в конце XIX в. от небрежения. Справа от главной аллеи стоит «Вольер» для птиц (сравнительно недавняя реконструкция), еще далее – место, где находился Воздушный, то есть открытый, театр, а уже ближе к главному дому – Итальянский домик, где, возможно, находился небольшой музей, Менажерия – пять изящных домиков, где содержались птицы, и рядом с небольшим прудом – Грот, садовый павильон, выстроенный к 1771 г., украшенный фигурами рыб, средиземноморскими раковинами и камнями (образцом для него послужил растреллиевский грот в Царском Селе).

Слева от главной аллеи находится один из самых замечательных кусковских барочных памятников – Эрмитаж 1765–1767 гг., предназначенный для дружеских встреч. Внизу на 16 персон сервировался стол, который поднимался на второй этаж специальной подъемной машиной, так что можно было обходиться без слуг, а гости поднимались туда же на небольшом диванчике. Центральный зал окружен четырьмя маленькими залами-«кабинетиками».

Ближе ко входу в усадьбу, как бы на отдельном участке, воспроизведен уголок Голландии – краснокирпичный домик 1749 г. с крутыми крышами, ступенчатым фронтоном, частыми переплетами окон и прудом перед ним. В небольшом садике рядом выращивались растения, любимые в Голландии. И внутренность дома также была стилизована – отделана цветными изразцами, украшена картинами, специально приобретенными в Голландии.

Недалеко от главного дома находится самое позднее сооружение в усадьбе – живописный деревянный Швейцарский домик, или «шале», выстроенный в 1860 г.

Важнейшей частью кусковского ансамбля является огромный пруд с островом и каналом, при входе в который на высоких колоннах горели факелы. На пруду разыгрывались сражения, горели фейерверки, плавали парусные суда, в том числе и шестипушечная яхта на парусах – среди шереметевской дворни были и специальные гребцы.

Влево от канала на 40 десятинах, окружностью более трех верст, располагался зверинец, где содержались 12 волков, 120 американских и 20 немецких оленей и зайцев «сколько будет». У зверинца стоял охотничий дом в готическом стиле: «в середине башня, а по сторонам комнаты для жилья охотникам, а внутри отделы и особые дворы для содержания собак». От пруда к церкви в селе Вешняково (Вешняки) шел канал, продолжающийся аллеей из деревьев, высаженных в два ряда.

К северу от регулярного находился пейзажный парк, так называемый «английский», устроенный в конце 1780-х гг., который в противоположность «французскому» должен иметь вид вполне естественного, хотя и к его созданию был приложен немалый труд: на определенных местах высаживались подобранные по цвету и форме деревья, прорубались аллеи с целью открыть наилучший вид и т. д. В этом парке также было много самых разных затей – тут и «Философский дом», обложенный березовой корой и ветками, и беседка с надписью «Найтить здесь спокойство», и «Храм тишины», и «Сенной стог», обшитый тесом, обложенный сеном и покрытый тростником, и «Львиная пещера» с фигурой льва и надписью «Не свирепствует, но непреодолим» (по описи 1812 г. значилось: «пещера развалилась, а лев весь разбит»), и «Шомьер» (по-французски хижина. – Авт.), обитая березовой корой, и беседка «Хорошим людям пристанище», и «Турецкая киоска». Там же находился и одноэтажный летний «дом уединения», в котором скончался П.Б. Шереметев 30 сентября 1788 г.

Усадьба была открыта для посещения, и при въезде выставили правила для посетителей. Сам хозяин настаивал на том, чтобы «гуляльщиков в сад пускать в положенные от меня дни, при том наблюдать, чтоб гуляли смирно и в саду ничего не ломали и не рвали, безчинств, ссор и драк не заводили…».

В 1803 г. о Кускове писал поэт А.Ф. Воейков:

Кусковские гулянья были очень популярны в Москве: иногда в один день усадьбу посещали до 25 тысяч человек. Карамзин свидетельствовал: «Бывало, всякое Воскресение, от Мая до Августа, дорога Кусковская представляла улицу многолюдного города, и карета обскакивала карету. В Садах гремела музыка, в аллеях теснились люди, и Венецианская гондола с разноцветными флагами разъезжала по тихим водам большого озера (так можно назвать обширный Кусковский пруд). Спектакль для благородных, разные забавы для народа и потешные огни для всех составляли еженедельный праздник Москвы».

писал известный поэт И.М. Долгоруков.

Но так продолжалось только до начала XIX в. Наследник П.Б. Шереметева Николай Петрович более всего интересуется театральным Останкином, куда вывозится множество различных предметов, и Кусково постепенно хиреет, а после его смерти в 1809 г. оно попадает под управление опекунов, которые не очень-то заботились о нем. В 1812 г. в Кускове стоит корпус французского маршала Нея, и многое в усадьбе портится и разрушается (по описи, пропало вещей на 632 тысячи рублей). Современник, посетивший Кусково в 1822 г., отметил «потускнелый вид всех предметов: облетающая позолота, почернелые потолки, украшенные гербами и звездами, полинялыя гобелены и штофы».

как отметил И.М. Долгоруков.

Только внук П.Б. Шереметева Дмитрий Николаевич приводит Кусково в порядок. Единственный сын брака по любви Николая Шереметева и Параши Ковалевой, с шести лет полный сирота, он впоследствии стал военным, участвовал в подавлении бунта декабристов, воевал в Польской кампании 1831 г., но вскоре вышел в отставку и посвятил себя благотворительности, много занимаясь Странноприимным домом. Он умер в 1871 г. в Кускове, скоропостижно, присев на диван в кабинет-конторке дворца. Его наследником стал сын Сергей, родившийся в 1844 г. и не увидевший того, что сделали с его Россией коммунисты, – скончался в 1918 г. Сергей Дмитриевич Шереметев, автор многочисленных исторических и генеалогических работ, был председателем Археографической комиссии и многолетним попечителем Странноприимного дома.

Во второй половине XIX в. Кусково также привлекало немало москвичей. Газета «Русские ведомости» 8 июня 1874 г. сообщала, что «в день Сошествия Св. Духа, в селе Кускове, имении графа Шереметева открылись гулянья. Желающих побывать в Кускове явилось очень много, говорят, тысяч до 11-ти». «Нечего и говорить, – продолжает корреспондент, – что на станции Московско-Нижегородской железной дороги давка была страшная; излишним было бы также прибавлять, что ею ловко пользовались промысловые люди, что многие из пассажиров явились домой кто без часов, кто без бумажника, и иные дамы даже без бурнусов» (так называлась накидка на женскую верхнюю одежду. – Авт.).

В 1932 г. в Кусково переводится Музей фарфора, созданный на основе частных коллекций Л.К. Зубалова и А.В. Морозова, и значительно расширенный впоследствии – ныне это единственный в России Музей художественного стекла, фаянса и фарфора, насчитывающий около 30 тысяч предметов. В их числе уникальные фарфоровые сервизы, прекрасное венецианское стекло и многое другое. Интересно, что в музее хранится, но, к сожалению, не выставляется великолепная керамическая работа Вильяма Валькота, известного архитектора рубежа XIX и XX в., автора московского «Метрополя» и многих построек в стиле модерн. По мнению специалистов, в своих керамических работах он превзошел Михаила Врубеля.