С переходом Каменного острова в 1765 г. из частного владения в собственность императорской фамилии создается первый проект регулярно-пейзажного переустройства островной территории в целом. Предполагаем, что именно он сохранился среди графических материалов РГА ВМФ.

По сравнению с планом бестужевского парка, автором которого, как и усадебного комплекса, был П.-А. Трезини, генеральный план 1765 г.³ отличает большая законченность, целостность композиционных принципов. Несмотря на то что замысел в целом остался нереализованным, основные идеи оказались перспективными и определяющими для последующего периода.

По этому проекту вся территория острова разделена на ряд взаимосвязанных ландшафтных участков, вписанных в жесткую регулярную сетку аллей и каналов. Основа композиции – Большой канал с Тройной липовой аллеей. Они пересекли остров в поперечном направлении с северо-запада на юго-восток. Канал, важнейшая часть гидротехнической системы, он состоял из параллельных рукавов, фланкирующих широкую центральную аллею. В южной части каналам придан характер своеобразного водного лабиринта, окружившего площадку с Эрмитажем. На севере они соединялись с прямоугольным в плане бассейном и выходили в Большую Невку. Очертания Большого канала напоминали трезубец Нептуна, основание которого опиралось на набережную Большой Невки, «древко» пересекало весь остров, а «острие» было обращено к Малой Невке. Подобная символика плана характерна для парков эпохи барокко.

Планировка участка между Большим каналом и дворцовым садом приобретала регулярный характер. Сохранялся береговой сад с партерами. Глубинное пространство острова – к востоку от Большого канала – отличалось развитой системой обводнения: три параллельных канала с обширными газонами между ними соединялись с каналом, провести который предполагалось вокруг верхнего сада с лесопитомником. В центре верхнего сада проектировался сложно очерченный пруд. Еще один канал – вдоль набережной Большой Невки – имел ковшеобразное завершение.

Между восточным лучом аллеи Большого канала и кленовой аллеей располагался ландшафтный участок с высоким насыпным холмом, круглым прудом с островком посередине. Кроме оранжерей и теплиц, расположенных на придворцовом участке, проектировалось более десяти парковых павильонов. Большой интерес представлял один из них – Тоня, построенная на берегу Большой Невки, почти напротив Старой Деревни. Это характерное для петербургских окрестностей заведение, нечто среднее между кофейней и рестораном, с вполне умеренными ценами, внимательным обслуживанием. Основная особенность Тони – живорыбные садки, поставленные на реке. Впоследствии Тоня была перестроена в так называемый вокзал – ресторан с музыкально-развлекательной программой.

Интересна планировка западной части острова: Большая аллея, проложенная параллельно Большому каналу, на берегу Малой Невки заканчивалась полуциркульной площадкой, где у Бестужева была галерея для прогулок. Таким образом, выявляется преемственная связь между паркостроительными замыслами, в данном случае – местоположение павильонов определило направление основных аллей острова.

На плане отмечены болота вдоль реки Крестовки, дубовые рощи в центральной части острова. Особо отметим, что показанный на всех планах безымянный приток Крестовки отличался непостоянством русла, частыми разливами, болотистыми берегами. По плану 1765 г. русло этой речушки предполагалось углубить, расширить, осушая тем самым территорию острова. В определенном смысле это идея канала, но более естественного по своим очертаниям, сохраняющего извилистое русло с плавными изгибами и поворотами, что было значительно ближе к природе, чем геометрическая прямолинейность Продольного канала, проложенного позднее.

Называя этот план регулярно-пейзажным, имеем в виду, что он далек как от чистой геометрии французских парков, так и от свободной планировки английских. Как в архитектуре на смену барокко приходит ранний классицизм, формируется архитектура переходного периода, так и в наркостроении возникает переходный тип, где основой композиции была регулярность системы дорожно-тропиночной сети (прямые линии аллей и каналов, трехлучевые и в форме звезды), но с ландшафтным решением отдельных участков парка. Здесь сохраняются обширные открытые пространства, появляются рощи, насыпные холмы, пруды, каналы, обширные партерные участки. Для русского паркостроения эта страница истории представляет несомненный интерес, заслуживающий специального изучения.

Общая картина перехода от регулярного парка к пейзажному приобретает более логичные и последовательные формы через регулярно-пейзажный тип как промежуточное звено в формировании новых паркостроительных концепций и образов. Из аналогий Каменноостровскому парку можно указать на садово-парковый ансамбль Собственной дачи в Ораниенбауме, выполненный по проекту А. Ринальди в начале 1760-х гг. Д.А. Кючарианц отмечает, что эта работа «свидетельствует об искании зодчим нового, своего пути именно в органическом сочетании двух принципов паркостроения», то есть регулярного и пейзажного⁴. К этой же системе по планировочному принципу решения основных своих районов (придворцового, Парадного поля, Старой Сильвии, Большой Звезды) принадлежит и такой шедевр паркостроения, как Павловский парк.

Теоретическое основание такого синтетического метода, объединявшего принципы регулярного и пейзажного паркостроения, можно найти в рекомендациях Хэмфри Рептона, выдающегося теоретика и практика ландшафтного искусства середины – второй половины XVIII в.⁵, согласно которым в каждой картине должно присутствовать три плана: первый – более всего подвержен изменениям и преобразованиям, вторжению архитектора в природу; второй создается более крупными и свободными формами, приближающимися к естественным, образующими глубину и перспективу композиции; наименее упорядоченный третий план служит только фоном. Рептон считал, что первый план, около здания или дороги, с которой открывается пейзаж, требует некоторых регулярных элементов в виде партеров, пергол или стриженых форм. Элементы регулярного сада подчеркивали участие архитектора в изменении природы.

Естественно, что особый интерес представляет проблема авторства регулярно-пейзажного парка Каменного острова. Свидетельства С. Порошина и М. Махаева о работе над каменноостровским проектом, грандиозность замысла, стилистическая близость к другим паркостроительным работам, особая грациозность в графике – все это позволяет предполагать, что автором был архитектор В.И. Баженов, который, несмотря на все дифирамбы, певшиеся ему едва ли не половину XX столетия, остался малоизученным и плохо понятым мастером.