Исследователи относят возведение первого деревянного дома на этом участке площадью в 925 кв. саженей к 1740-м гг. и называют его владельцем после 1762 г. генерал-поручика Василия Васильевича Нарышкина (1712–1779)⁹⁰. Между 1762 и 1777 гг. на месте деревянного был выстроен двухэтажный каменный дом на подвалах, в 1826–1828 гг. перестроенный в стиле зрелого ампира архитектором А.А. Михайловым-вторым, в 1840-х гг. Бернар де Симон сделал к особняку пристройку для концертного зала и зимнего сада; дом частично реконструирован в 1937–1940 гг.⁹¹ и восстановлен в прежних объемах после разрушений, вызванных попаданием авиабомбы в годы Великой Отечественной войны.

Владимирский проспект, д. 12

Сведения о В.В. Нарышкине исследователи обычно берут из краткой статьи о нем из «Русского биографического словаря» А.А. Половцова, в которой автор обобщил данные предшественников:

«Нарышкин Василий Васильевич, генерал-поручик, новгородский губернатор, сын комнатного стольника Василия Григорьевича Нарышкина от брака его с Стрешневой; родился 30 марта 1712 г. Получив домашнее образование, он, по обычаю того времени, поступил с юных лет в военную службу, где пробыл в строю до чина полковника включительно. Произведенный 25 декабря 1755 г. из полковников в бригадиры, Василий Васильевич был назначен присутствовать в Военной конторе. Вскоре после этого он занял должность белгородского губернатора, 3 марта 1763 г. произведен в генерал-поручики, был здесь еще в 1765 г., а затем переведен на ту же должность в Новгород. Скончался в Москве 20 января 1779 г. и погребен в Донском монастыре. В.В. Нарышкин был женат дважды: 1)на Прасковье Васильевне Солнцевой-Засекиной <(1704–1742)>, 2) на Анне Ивановне Паниной (род. в 1723 г., ум. 10 сент. 1780 г.)». Своими поисками существенно расширил знания о семье Нарышкиных и их петербургском доме на Владимирской улице В.В. Антонов, на статью которого в альманахе «Невский архив» мы сослались в начале этой статьи. Укажем лишь, что следующими владельцами этого дома стали сыновья В.В. Нарышкина Семен (1731–1807) и Алексей (1742–1800), и именно здесь, как это установила Е.И. Краснова, с 28 сентября 1773 по 5 марта 1774 г. жил французский философ Дени Дидро⁹².

В.В. Антонов установил имена и даты смены последующих домовладельцев: унаследовавшая дом в 1780 г. старшая дочь С.В. Нарышкина Прасковья (1763–1844, в замужестве Ефимович) 15 ноября 1781 г. продала его подпоручикам лейб-гвардии Преображенского полка Сергею и Алексею Васильевичам Шкуриным. С.В. Шкурин, оставшийся после смерти брата единоличным владельцем, 17 марта 1788 г. продал домовладение Агафье Григорьевне Корсаковой (урожд. Коновницыной, 1750–1826). Овдовев, она передала дом своему сыну князю Никите Ивановичу Дондукову-Корсакову (1775–1827), жена которого Вера Ионовна (урожд. Дондукова), умерла в 1833 г., не вступая во владение петербургским домом, и его унаследовала вдова младшего из братьев Корсаковых, Алексея Ивановича (1778–1818), Александра Тимофеевна (урожд. Надаржинская, 1788–1842). Она, постоянно жившая в родовом имении Надаржинских в Тростянце, заказала архитектору Михайлову перестройку дома, полагая передать его в качестве приданого своей дочери Софье Алексеевне. В.Я. Курбатов относил перестроенное здание «к эффектным и совершенным сооружениям. Его пышная прямая колоннада поставлена на невысоком этаже и заключена между двумя относительно простыми выступами. Сопоставление пышной колоннады, пилястр и сравнительно скромное обрамление окон указывают на руку выдающегося зодчего»⁹³. Стоимость домовладения после постройки особняка возросла до 60 тыс. руб.⁹⁴.

Софья Алексеевна (1808–1858) в 1831 г. вышла замуж за князя Василия Петровича Голицына (1800–1863) и повелела установить на аттике щиты с изображениями гербов Корсаковых и Голицыных (эти гербы на доме существовали до 1930 г.). Возможно, Голицын жил в доме Корсаковых и до женитьбы, о чем, в частности, свидетельствует отчет князя П.А. Вяземского жене о проведенном вечере 15 мая 1828 г. Ему и Пушкину пришлось одновременно присутствовать на приемах у двух Голицыных: Василия Петровича и Евдокии Ивановны, «ночной княгини». У Василия Петровича был вечер музыкальный, на котором пели выдающиеся певцы, а у Евдокии Ивановны – танцевальный, «украшенный Юсуповою и княжною Голицыной) Мери, Суворовой»: «На первом были мы с Пушкиным два раза, то есть им начали и кончили; на втором провертелись час и возвратились к ужину и шампанскому. Мы разочли, что у князя Ряпчика (Рябчик – прозвище В.П. Голицына. – А. В.) будет сытее и пьянее, чем у княгини Древней»⁹⁵.

После 1839 г. начинавший свою архитектурную практику в Петербурге швейцарец Бернар де Симон сделал к особняку пристройку для концертного зала и зимнего сада и оформил некоторые гостиные в бельэтаже в стиле эклектики. В.В. Антонов в цитируемой нами статье приводит слова современника о работе Симона: «Рядом с главной залой – Зимний сад, великолепный, роскошный, вполне барский, с редкими тропическими растениями и с фонтанами; здесь приятный отдых после танцев. Прочие комнаты с роскошными драпировками и дорогими картинами очень красивы. Особенно щегольски отделаны и убраны комнаты – Пунцовая, Синяя, Дубовая (стены из резного дуба). Столовая очень красива, стены в ней зеркальные. Не менее изящен и самый вход…»⁹⁶. Взглянем на светский прием, бывший в этих залах, глазами тогдашней писательницы: «Нет, я не стану описывать бала! Блеск огней, блеск алмазов, нарядов и красоты, сборное место страстей, которые расхаживают в праздничных полумасках. Кому это неизвестно? Образ жизни, образ желаний, бал! Кому не представляется он в очаровательном виде, когда поднимаешься между двумя рядами ливрейных лакеев по лестнице, украшенной митрами и леандрами. Вошел в залу – и обаян ослепительным блеском искусственного дня, звуками музыки, шумом бала, запахом цветов…»⁹⁷.

В документах Петербургского кредитного общества описание домовладения Голицыных дано деловым языком, но и он не способен скрыть достоинств постройки Михайлова и Симона: «Лицевой фасад каменного трехэтажного дома с мезонином со двора украшен колоннами, сандриками, рустами. Балконы с железной обрешеткой располагались между колоннами и на кронштейнах. Пройдя пять плитных ступеней, над которыми нависали зонтики выступные на колоннах и на кронштейнах, украшенные решетками, посетители и жильцы попадали внутрь дома, где глазу открывались просветные фонари в потолках со всем устройством, мозаика и паркет на полу, лепные украшения зала и восьми каминов. Окна с двойными переплетами разной высоты. В каменной пристройке размещался большой бальный зал, на втором и третьем этажах – зимний сад. Деревянные дубовые двери украшены богатой резьбой, окна с полукруглыми фрамугами. Как и в лицевом доме, здесь устроен просветный фонарь, печи стояли только пневматические.

Лицевой дом стоял в связи с продольным и поперечным двухэтажными флигелями на первом большом дворе и с такими же небольшими флигелями, занятыми под жилье, в двух двориках. Посреди двора протянулась деревянная одноэтажная оранжерея».

На балах и любительских спектаклях особенно отличался князь Василий Петрович. Он обладал артистической натурой, хорошо пел. В молодости, еще будучи лейб-гусаром, участвовал в серенаде, которой летом 1827 г. молодые люди высшего круга потешили светское общество, любившее отдыхать на берегах Черной речки. Два украшенных фонарями катера появились тогда на речке: в одном сидели самодеятельные артисты, которыми управлял их товарищ М.И. Глинка, а в другом были трубачи-кавалергарды. После каждой исполненной песни раздавались величественные звуки труб. Все это запомнилось… Отличился князь и в любительском спектакле («Дон Жуан» Моцарта) в честь председателя Государственного совета графа В.П. Кочубея. Голицын выступил в роли Дон Жуана; Донну Анну играл все тот же М.И. Глинка, одетый в белое кисейное платье и с рыжим париком. Пел прославленный композитор голосом контральто, очень хорошо…

У княгини Софьи Алексеевны были другие, менее шумные увлечения. Она занималась живописью и литературой (печаталась под псевдонимами), покровительствовала художникам и писателям, в 1843 и 1844 гг. была главной, хотя и неофициальной издательницей украинского литературного сборника «Молодик» (официальный издатель И.Е. Бецкий). В этом альманахе читатель находил имена Пушкина, Лермонтова, Дельвига, Вяземского, украинских поэтов Н.И. Костомарова, Г.Ф. Квитко-Основьяненко, Т.Г. Шевченко, Н.Ф. Щербины и др. Издатели стемились, «…чтобы все издание отличалось русской народностью, блеском украинского колорита, носило бы в себе не одни внешние признаки местности, но и внутренние». В 1843 г. сборник опубликовал портрет классика украинской литературы И. Котляревского работы М. Башилова со словами из стихотворения Т. Шевченко «На вечную память Котляревскому». В 1844 г. здесь впервые опубликованы стихотворения Лермонтова <К Н.И. Бухарову> («Мы ждем тебя, спеши, Бухаров») и <А.Г. Хомутовой> («Слепец, страданьем вдохновенный»). По отзывам Ф.И. Иордана, Софья Алексеевна «была очень добра, имела двух сыновей, примерно о них пеклась, жила открыто, была характера веселого и добродушного».

Со временем благополучной жизни супругов Голицыных пришел конец: приобретенное брачным союзом богатство князь Василий Петрович успешно истребил – великое имя своего рода он поддерживал великой роскошью. Княгиня Софья Алексеевна столкнулась с проблемой выплаты многих долгов, которые наделал ее муж. Пришлось прекратить издание «Молодика» и свернуть благотворительную деятельность. Финал драмы так описал Иордан: «Семейство этого князя Голицына окончательно разорилось: дом и картины, принадлежавшие княгине, были проданы с молотка; она умерла, а князь сошел с ума»⁹⁸. В 1861 г. домовладение на Владимирском проспекте унаследовал младший сын Голицыных шталмейстер князь Виктор Васильевич (1835–1885), женатый на фрейлине Елизавете Николаевне Анненковой (1840–1886), и сдал его в аренду сроком на десять лет Русскому купеческому собранию, устроивавшему здесь платные балы и музыкальные вечера.

Но не прошло и четырех лет, как В.В. Голицын продал обремененное долгами домовладение коллежскому советнику Христофору Дмитриевичу Спиридонову, и собрание перенесло свои балы и вечера в дом Энгельгардта к Казанскому мосту. Еще через три года Спиридонов сдал дом «Русскому купеческому обществу для взаимного вспоможения», в обиходе называемом Купеческим клубом и поначалу имевшем целью помочь торгующим купцам Гостиного двора (оно и было основано в 1861 г. по инициативе «гостинодворца»-суконщика, купца 2-й гильдии Ивана Ивановича Лапотникова). В общество принимались также приказчики, располагавшие определенной суммой денег, отчего его называли еще и Приказчичьим клубом. Первые собрания общества прошли в нанятом им доме М.Ф. Руадзе на набережной реки Мойки, 61. «В первое время <Приказчичьий> клуб отличался строгостью нравов и „приличием своих посетителей“, – пишет в своей статье о купеческих клубах Ю.Н. Кружнов. – В члены клуба принимали с большим разбором, гостями записывали тех, кого хорошо знали. Поначалу в клуб вступали лишь люди купеческого звания, причем принимали не только „гостинодворцев“. Главное дело – вспоможение разорившимся купцам – было, как свидетельствовал современник, поставлено здесь очень хорошо. Здесь также обсуждались экономические вопросы, заключались сделки. Не было забыто и самообразование, в клубе читали лекции по химии, истории, физике, географии известные петербургские профессора – В.Ф. Петрушевский, Н.И. Костомаров, А.Н. Энгельгардт, П.Л. Лавров, М.Г. Черняев. В клубе была читальня, для которой выписывались все издававшиеся в Санкт-Петербурге и Москве газеты и журналы, была устроена большая библиотека, из которой можно было брать книги на дом». <…>. «Прекрасный зал дома Голицыных клуб использовал с „толком“, здесь выступали артисты-любители, музыканты, оркестры и знаменитые дирижеры (например, К. Лядов). С 1867 года здесь работала первоклассная любительская драматическая труппа под руководством майора В.Д. Квадри, ее спектакли стали известны на весь город. Но сами купцы в любительских спектаклях не участвовали, предпочитали быть только зрителями. <…> Но не отставал клуб от других и по части развлечений, здесь тоже играли в карты, кегли, бильярд, шахматы, устраивали танцевальные вечера. Только вступительные взносы, цены в буфете, цены на концерты и спектакли, не в пример <другим клубам>, были довольно низкими»⁹⁹.

В год 300-летия со дня рождения Шекспира в Петербурге удалось организовать литературно-музыкальный вечер, состоявшийся 23 апреля 1864 г. в зале Русского купеческого общества для взаимного вспоможения, где речь Тургенева о Шекспире была прочитана академиком П.П. Пекарским. Тургенев предполагал печатать речь в «Библиотеке для чтения». Однако, по настоянию Анненкова, она была опубликована в «С.-Петербургских ведомостях».

В 1869 г. во владение имуществом вступил коммерции советник Владимир Христофорович Спиридонов. Архитектор А.И. Климов, описывая имущество нового владельца, отмечал, что «большая часть имущества, приспособленная к роскошному, барскому помещению с зимним садом и другими богатыми помещениями, ныне же занята клубом Русского Общества вспоможения приказчиков от купечества. Пятьдесят больших и малых комнат при когда-то бывшей барской отделке с зимним садом и с большим залом для спектаклей и концертов, теперь с кеглями и прочими приспособлениями клуба, при отдельном большом парадном ходе, заняты служителями клуба. В надворном флигеле – квартиры эконома, прачки и других служителей клуба». Внизу лицевого дома – экипажная мастерская с кузницей, мраморная и мебельные мастерские. Ренсковый погреб Григория Петровича Воронова, яичная лавка петербургского 2-й гильдии купца Алексея Алексеевича Валькова, мебельный магазин Алексея Ивановича Мудюгина и типография владельца».

В 1870 г. здесь открылся кафешантан «Орфеум». Газеты не прошли мимо этого события, ведь дом, в котором появилось это увеселительное заведение, был неординарным. Вот что писал еженедельник «Всемирная иллюстрация»: «Это был один из лучших домов столицы, вроде дворца Белосельских-Белозерских или Строганова, родовитый и богатый. Особенно хорош был в этом доме зимний сад, двухъярусный, на легких чугунных колоннах, полный экзотических растений. Дом пошел сначала под клуб, а теперь клуб уступил место открытому „блестящему“ (только чем, надо знать?) Орфеуму. По красивой лестнице, украшенной зеркалами, публика поднимается в прекрасное большое помещение. Во времена клуба здесь гремел оркестр Лядова, и при мягком свете сотен стеариновых свечей переливались иногда огни настоящих бриллиантов на хорошеньких плечиках. А теперь резкие огни газа кое-где переливаются в стеклянных подвесках дешевых серег».

Владел клубом купец 2-й гильдии Николай Федорович Кулебякин (родился в 1834 г.; состоял в купечестве с 1868 г.), живший в этом же доме и содержавший здесь ресторан¹⁰⁰. «Потребности времени Кулебякин, несомненно, чувствовал: в день открытия в его заведении перебывало около пяти тысяч человек. Репортеры столичных газет решились сделать предсказание: скоро, очень скоро разношерстная публика отделает особняк по-своему. Так и произошло. Во всех комнатах, кроме главной залы, поставили столы для ужина. А в зале, на сцене, сменяли друг друга акробат на вертикальной лестнице, шансонетная певица, женский хор, танцоры. Потом начинались всеобщие танцы, и атмосфера театра, пусть даже театра-кабаре, исчезала окончательно. Даже дамский оркестр из Вены не спасал дела. В Орфеуме участились разного рода скандалы; табачный дым ел гостям глаза; роскошная мебель, штофные гардины сменились дешевыми и пошлыми. А на сцене все чаще вспыхивал огневой канкан. В 1874 году Орфеум закрылся, а новое заведение Кулебякина – Зимний сад — появилось на Фонтанке, 9. Но старое место не осталось пустым: известный антрепренер Егарев открыл здесь кафешантан Русский зимний семейный сад, который все по привычке называли Орфеумом»^.

На прежнее место Приказчичьий клуб вернулся в 1875 г. и с переменным успехом действовал здесь еще в течение четырех десятилетий, причем в 1878, 1879 и 1885 гг. трижды сменились владельцы бывшего особняка Корсаковых и Голицыных: сначала им стал коллежский советник Александр Александрович Трищатный, затем графиня Аделаида Ивановна Гальв и отставной майор Сергей Николаевич Худеков. «Уже в апреле 1875 года здесь начались спектакли финского театра, а в ноябре – драматической труппы Чернявского. Летом главный зал был заново отделан в „новейшем духе“. В целом характер клуба мало изменился, так что и в 1881 году городской путеводитель характеризовал его как „увеселительное заведение, с танцами, маскарадами и неизбежною игрою в карты. Сверх того, едва ли в каком другом месте истребляется столько спиртных напитков, как здесь. Вообще, в последнее время Приказчичьий клуб не пользуется особо хорошей славой…“»¹⁰².

Русское купеческое общество постоянно задерживало оплату аренды, долг очередного домовладельца перед Кредитным обществом достиг критической отметки, и имение было выставлено на торги, где его выкупил по купчей от 24 октября 1885 г. отставной майор Сергей Николаевич Худеков, живший в собственном доме № 10 по Стремянной улице.

С.Н. Худеков (1837–1928) родился в семье мелкопоместных дворян в селе Ерлино Скопинского уезда Рязанской губернии. Получив воспитание в 3-й Московской гимназии, он окончил курс юридического факультета Московского университета. В 1854 г. поступил на службу в действующую армию. Был участником Крымской войны (1854–1856 гг.), за доблесть и отвагу был удостоен ордена на Андреевской ленте. Через 12 лет вышел в отставку в чине майора. Еще будучи в армии, он стал писать очерки о военном быте. В начале 1860 г. вступил в Петербургское литературное общество, обнаружив в себе способности бытописателя. Его первые литературные произведения – очерки из военного быта и статьи о балете, драматической сцене, подписанные псевдонимами Жало, Жорж, – печатали «Досуг и дело», «Новое время», «Голос», «Петербургский листок». Написал и переделал для сцены «Петербургские когти», «Герои темного мира», «Передовые деятели», «В чем сила?», «Кассир», «На скамье подсудимых», «Княгиня Жорж» и др. Отдельно напечатаны его романы в жанре «Картинок петербургской жизни» «Балетный мирок» (1870 г.), «На скамье подсудимых» и четырехтомник «История танцев» (1913–1918 гг.). В 1866 г. на одном из танцевальных вечеров 29-летний С.Н. Худеков похитил свою возлюбленную Наденьку, хотя ее отец, отставной поручик А.Ф. Страхов, зорко наблюдал за дочерью. Через некоторое время против воли ее отца, который невзлюбил своего легкомысленного зятя, состоялась женитьба С.Н. Худекова на Надежде Алексеевне (1846–1918). В 1881 г. С.Н. Худеков арендовал у И.А. Арсеньева, а потом купил «Петербургскую газету», став ее редактором-издателем (в 1893 г. он передал редактирование газеты сыну Николаю, оставшись владельцем и издателем газеты).

С.Н. Худеков избирался гласным Петербургской городской думы (являлся членом Комиссии по народному образованию, Комиссии по наблюдению за местами заключения, кандидатской Комиссии по выборам в Городскую думу; Комиссии для пересмотра дела об учреждении городского ломбарда, председательствующим в заседаниях Городской думы при разрешении дел по 120 ст. Городового положения, членом Комиссии по вопросу о способах чествования в 1903 г. 200-летия основания Петербурга и других комиссий), гласным Петербургского губернского земского собрания, членом Петербургского губернского попечительства о народной трезвости и Комитета городского попечительства о народной трезвости, почетным мировым судьей, членом особого по делам города Петербурга присутствия, членом наблюдательного комитета Петербургского городского кредитного общества, членом Общества русских драматических писателей и оперных композиторов, членом Императорского Российского общества садоводства, президентом Императорского Русского общества птицеводства, членом Императорского общества плодоводства, членом Кассы взаимопомощи при Обществе для пособия нуждающимся литераторам и ученым, директором Литературно-художественного общества, членом Петербургского собрания сельских хозяев, членом Вольного экономического общества, членом Московского общества любителей птицеводства, членом Российского пожарного общества, предводителем дворянства Скопинского уезда, гласным Рязанского губернского земского собрания. Он основал Сочинский дендрарий и оригинальный усадебный комплекс с парко-дендрарием в с. Ерлино, выступил организатором 1-й Всероссийской выставки плодоводства, садоводства и огородничества 1890 г. и (совместно с членами своей семьи) 1-й Международной выставки птицеводства и Международного съезда птицеводов 1899 г.; организатором Сельскохозяйственной и культурно-промышленной выставки Черноморского побережья Кавказа «Русская Ривьера» 1913 г.

В 1905 г. дом отдан Русскому обществу в аренду на двенадцать лет. На первых этажах размещались магазины, мясная и зеленная лавка петербургского 2-й гильдии купца М.Ф. Сумакова, Худеков по-прежнему содержал типографию, фальцовочный зал, цинкографию и склад.

В 1917–1919 гг. здесь находилась типография «Петроградской новой газеты», где 1 мая 1918 г. был напечатан первый номер журнала «Зарево».

13 мая 1918 г. Общество возобновило договор страхования со страховым обществом «Россия» сроком до 2 апреля 1919 г. Вскоре здание было национализировано, «но сохранило свой общественный статус. В 1918 г. его отдали 2-му советскому клубу им. К. Маркса, при котором действовала школа агитаторов. 31 октября того же года в клубе к работе приступил Свободный театр, на открытии которого выступил А.В. Луначарский. В конце 1921 года Свободный театр сменил Экспериментальный театр из Ростова-на-Дону, руководимый братьями Шварц, но и он через год прекратил свое существование»¹⁰³.

С 1920 по 1929 г. здесь находился Владимирский игорный клуб, главным развлечением в котором были рулетка и карточные игры. Но именно с этим клубом связан самый ранний этап истории советских шахмат. В 1920, 1922 и 1924 гг. здесь провели чемпионаты Петрограда, в 1922 г. – матч Петроград – Москва, третий по счету и первый, выигранный москвичами, в 1923 г. – чемпионат СССР. В 1924 г. здесь начал восхождение по ступеням квалификационной лестницы будущий чемпион мира Михаил Моисеевич Ботвинник, о чем он подробно рассказал в книге «К достижению цели» (М., 1978)¹⁰⁴. «Мои родители были категорически против моих занятий шахматами. Помню, гуляя с отцом по Владимирской, прошли игорный клуб, где на втором этаже размещалось Петроградское шахматное собрание, арендуя две комнаты, и я сказал отцу: „Папа, смотри, здесь я играю“. Он был против того, что я играю в шахматы; он ужасно беспокоился, что я должен проходить через все комнаты этого карточного притона. Он думал, что это может затянуть меня…».

В феврале 1930 г. в помещении бывшего Владимирского клуба открылся первый в стране Детский дом культуры (ДДК), прообраз появившихся несколько позже Дворцов пионеров. Шахматного кружка в ДДК не было, однако по инициативе самих ребят и при поддержке газеты «Ленинские искры» сформировался небольшой актив, и в конце 1931 г. здесь удалось провести первый официальный общегородской турнир школьников, одним из победителей которого стал Лев Гульдин, будущий мастер, чемпион Азербайджана 1956 г.

Прошли годы, здание восстановили после разрушений военных лет, в 1946 г. здесь начал свою работу Ленинградский Новый театр (с 1953 г. – Театр им. Ленсовета). Основанный в 1933 г. театр сначала работал в доме бывшей голландской церкви на Невском проспекте, а затем на улице Рубинштейна – в здании, где сегодня расположен детский музыкальный театр «Зазеркалье».

До 1940 г. труппой управлял Исаак Кролль, ученик Мейерхольда.

Успех первых спектаклей Нового театра, в которых блистали актеры-основатели труппы Ксения Куракина, Роман Рубинштейн, Михаил Розанов, Александр Жуков, был замечен в театральном Ленинграде. Однако развернувшаяся во второй половине 1930-х гг. борьба с формализмом и «мейерхольдовщиной» в советском театре докатилась и до труппы Нового театра – режиссер Исаак Кролль решением руководителей культуры города был уволен, а театр возглавил выдающийся артист, режиссер и педагог Борис Михайлович Сушкевич (1887–1946). Он пришел в Новый театр с группой учеников, выпускников Ленинградского театрального института. Воспитанник К.С. Станиславского и Л.А. Сулержицкого, соратник Е.Б. Вахтангова и М.А. Чехова по Первой студии МХТ, Сушкевич привил труппе гены мхатовской традиции. Он считал: «Чтобы труппа была коллективом, способным создать спектакль, она должна иметь единую для всего состава методику работы над вскрытием содержания и единое отношение к законам выразительности». Именно это стремление к эстетическому единству позволило Сушкевичу за короткий срок создать коллектив с прочной художественной репутацией. Тонкая психологическая разработка характеров, культура в сценографических решениях отличали спектакли Нового театра: «Беспокойная старость» Л. Рахманова, «Половчанские сады» Л. Леонова, «Мещане» М. Горького, «Скупой» Ж.-Б. Мольера. Рядом с Сушкевичем работала жена и соратница, актриса, писательница и режиссер Надежда Николаевна Бромлей, в палитре которой преобладали романтически-возвышенные краски, особенно ярко проявившиеся в постановках трагедий Ф. Шиллера «Мария Стюарт» и «Заговор Фиеско в Генуе». Разнообразный и при этом грамотно и со вкусом сформированный репертуар позволил раскрыться талантам прекрасных актеров, к основателям труппы присоединились Вера Будрейко, Александра Корвет, Александра Тришко, Сабина Суйковская, Цецилия Файн, Вера Кузнецова, Иван Назаров, Владимир Таскин, Александр Гюльцен, Юрий Бубликов, Георгий Анчиц, Овсей Каган, Анатолий Кузнецов, Валентин Лебедев, Дмитрий Бессонов. Успели поработать драматическими артистами Нового театра Аркадий Райкин и Илья Рахлин.

Начав работу в Новом театре, Сушкевич говорил, что в качестве актера выйдет на сцену только тогда, когда в труппе возникнет подлинный ансамбль. Предвоенный этап пути Нового театра в 1940 г. завершился крупным спектаклем, ставшим одной из ярких театральных легенд: Сушкевич поставил драму Г. Гауптмана «Перед заходом солнца» и сам сыграл уникальную роль мирового репертуара – Маттиаса Клаузена. Судьба распорядилась так, что спектакль в Ленинграде сыграли всего семь раз. В октябре 1940 г. театр со всем своим богатым репертуаром был отправлен на длительные гастроли для «культурного обслуживания воинов Особой Дальневосточной армии». В Хабаровске коллектив застала война. Вплоть до Победы театр работал в городах Дальнего Востока, Сибири, Урала, труппа выезжала на Крайний Север, на золотые прииски, на пограничные заставы, на военные корабли, было дано 1300 спектаклей, 800 концертов, в том числе и фронтовой бригадой. В трудных условиях походной жизни труппа сохранила творческие силы, работала над новым репертуаром. На афише появились «Фронт» А. Корнейчука, «Русские люди» и «Так и будет» К. Симонова, «Фельдмаршал Кутузов» В. Соловьева.

В Ленинград театр вернулся в сентябре 1945 г. Здание на улице Рубинштейна сильно пострадало от бомбежек и требовало капитального ремонта, а труппа хотела как можно скорее показать зрителям новые спектакли, созданные во время войны. Вот тогда-то коллектив и получил прописку на Владимирском проспекте, 12. Летом 1946 г., не успев обжить новый театральный дом, умер Борис Сушкевич, здоровье которого было подорвано скитаниями военных лет. Однако он успел привести в театр новое поколение учеников, и лидером этого поколения вскоре становится замечательная актриса Галина Короткевич. Значительным событием театральной жизни послевоенного Ленинграда был спектакль по пьесе Г. Ибсена «Нора» в постановке Надежды Бромлей (на некоторое время принявшей на себя руководство театром), в котором Короткевич блистательно сыграла главную роль. Несмотря на успех и некоторых других спектаклей – «Дон Карлос» Ф. Шиллера, «Маскарад» М.Ю. Лермонтова, «Спутники» В. Пановой, труппу лихорадило, главные режиссеры чуть ли не каждый сезон сменяли друг друга. Театру нужна была новая художественная идея.

И Новому театру повезло, его режиссером стал Николай Павлович Акимов (1901–1968). Правда, обездоленным остался другой ленинградский театр – Театр Комедии, потому что именно его создателя, уникального художника и режиссера-парадоксалиста Н.П. Акимова «сослали» (как ни удивительно, опять же за «формализм») с Невского на Владимирский проспект. Акимовское пятилетие стало для Нового театра полосой стремительного взлета: острота художнического и режиссерского видения Акимова во взаимодействии с отлично выученной Сушкевичем труппой дала интереснейшие результаты. Появились и новые актерские имена – Павел Панков, Владимир Петров, Александр Эстрин, Алексей Розанов, Всеволод Кузнецов, Иосиф Конопацкий, Зинаида Шарко, Инна Кондратьева, Агния Елекоева. На сцене театра появился первый советский мюзикл – «Весна в Москве» В. Гусева. Обрели жизнь полузабытые шедевры русской драматической сатиры – «Тени» М.Е. Салтыкова-Щедрина и «Дело» А.В. Сухово-Кобылина.

Режиссер Нора Райхштейн в связи со столетием со дня рождения Н.П. Акимова вспоминала: «Когда-то, до революции, в этом здании был Владимирский игорный клуб, а кабинет Н. П. располагался в бывшей знаменитой „золотой зале“.

Здесь играли на золото в запретные азартные игры. Бывало так: проигравшиеся периодически выходили в туалет и кончали жизнь самоубийством – застреливались. Бывало. Так рассказывали.

Кабинет был велик, с лепными высоченными потолками, и там, наверху, во всех удобных и неудобных местах были расположены цветные фрески: полуобнаженные, игриво настроенные девицы.

Эти фрески оказали Н. П. неоценимую услугу. Дело в том, что периодически в кабинет являлся завхоз театра с портретом Сталина под мышкой и спрашивал: „Куда повесить?“ Н.П. каждый раз изощрялся в придумывании сюжета отказа, ссылаясь то на несвежие стены, которые подлежат ремонту, то на репетиции спектаклей разных жанров, которые могут не соответствовать присутствию при этом строгого главы государства, и т. д. Завхоз молча выслушивал все доводы, мрачно смотрел на Н. П., разворачивался по-военному и исчезал вместе с портретом вождя. Через некоторое время он возвращался, и все начиналось сначала. Но однажды Н. П. придумал неопровержимый довод для окончательного отказа: он поднял вверх палец и, показав на обнаженных женщин, безмятежно взиравших на завхоза, который поднял на них глаза, сказал, что сам факт постоянного присутствия здесь фривольных особ навсегда исключает их соседство со строгим взглядом вождя. Завхоз удалился с портретом навсегда. <…>

Н.П. Акимов. Автопортрет

P.S. Кстати – о фресках. Они тоже исчезли во время ремонта, давно, их замазали, побелили, как бы их нет. Но они там и ждут своего часа, чтобы опять кого-нибудь спасти»¹⁰⁵.

«Классика в репертуаре театра, – полагал Акимов, – это стабилизатор его направления, манеры, стилистики. Невозможно окончательно утвердить для себя свое понимание театрального искусства, не проверив его на классике. Если вкусы, понимание и вся эстетика театра и режиссера современны, при самом большом стремлении бережно донести классику до зрителя спектакль будет все-таки современным». Именно в этот период, в 1953 г., накануне 20-летия труппы, театру было присвоено новое имя – Ленинградского совета.

И.П. Владимиров

В 1956 г. Николай Акимов возвратился в родной Театр Комедии. И снова главные режиссеры в доме на Владимирском меняются с калейдоскопической быстротой. Новая жизнь началась в ноябре 1960 г., когда на должность главного режиссера был назначен Игорь Петрович Владимиров (1919–1999). Труппа обрела подлинного лидера.

Творческую судьбу Владимирова во многом определила встреча с режиссером Г.А. Товстоноговым, возглавившим Ленинградский театр им. Ленинского комсомола в 1949 г. Молодой актер не только был занят в спектаклях Товстоногова, но и приобщился к азам режиссерской профессии, ассистируя мастеру при постановке спектаклей. В 1956 г. вместе с Товстоноговым Владимиров перешел в БДТ, где работал режиссером-стажером. В это же время начинающий режиссер ставит спектакли в Театре им. В.Ф. Комиссаржевской, в работе над которыми состоялась его встреча с молодой актрисой Алисой Фрейндлих. Их творческий и семейный союз на долгие годы определил судьбу Театра имени Ленсовета, куда актриса перешла в 1962 г.

Владимирову удалось в короткий срок не только вывести Театр им. Ленсовета из творческого кризиса, но и, стремительно обновив труппу, придать лицу театра неповторимые черты. Основную ставку с самого начала режиссер делал на молодых актеров, многие из которых были приглашены им в труппу прямо со студенческой скамьи: Дмитрий Барков, Леонид Дьячков, Анатолий Семенов, Олег Зорин, Виктор Харитонов, Анатолий Пустохин, Константин Григорьев, Ирина Замотина, Ирина Терешенкова, Елена Маркина, вскоре к ним присоединились Анатолий Равикович, Алексей Петренко, Лариса Леонова, Валентина Егоренкова, Галина Никулина, Ефим Каменецкий, Сергей Заморев, Анатолий Пузырев, Валерий Кузин, Анатолий Солоницын, Вера Улик, Лариса Малеванная, Игорь Ледогоров. Нашли творческий контакт с режиссером и «старожилы» – артисты старшего поколения, к которым присоединились Михаил Девяткин, Георгий Жженов, молодые артисты Ирина Балай, Марианна Яблонская, Николай Пеньков, режиссер Нора Райхштейн. В дальнейшем в труппе появились и другие яркие индивидуальности – Михаил Боярский, Ирина Мазуркевич, Елена Соловей, Лейла Киракосян, Лилиан Малкина, Светлана Смирнова, Наталья Леонова, Сергей Кушаков, Вадим Ермолаев, Татьяна Рассказова, Александр Блок, Елена Комиссаренко, Семен Стругачев, Александр Сулимов, Роман Громадский, Вячеслав Захаров, Ирина Основина, Инесса Перелыгина. Ядро труппы постепенно составили ученики Игоря Владимирова (он преподавал в ЛГИТМиК с 1970 г.) шести поколений – Сергей Мигицко, Лариса Луппиан, Олег Леваков, Владимир Матвеев, Лидия Мельникова, Евгений Баранов, Евгений Филатов, Галина Субботина, Анна Алексахина, Светлана Письмиченко, Ирина Ракшина, Александр Новиков, Елена Кривец, Александр Солоненко, Олег Андреев и др. Именно для учеников-выпускников первого поколения в 1974 г. в театре была открыта Малая сцена.

В 1960-е гг. Владимиров увлеченно работал над современными пьесами («Первый встречный» Ю. Принцева, «Таня» и «Мой бедный Марат» А. Арбузова, «Совесть» Д. Павловой, «Варшавская мелодия» Л. Зорина), с темпераментом и юмором ставил зарубежные комедии («Пигмалион» Б. Шоу, «Человек и джентльмен» Э. де Филиппо), совершал открытия в драматургической классике («Ромео и Джульетта» У. Шекспира). В 1966 г. с постановки «Трехгрошовой оперы» (Б. Брехта, К. Вайля) в театре начал формироваться особый синтетический жанр, сочетающий в себе эксцентрику и гротеск, публицистику и лиризм. Именно в этом жанре Владимировым были поставлены лучшие спектакли 1970-х – музыкально-драматические «хиты», имевшие огромный зрительский успех.

Репертуарные линии органично развивались на протяжении 40 лет работы Владимирова в Театре им. Ленсовета. В разные годы украшением афиши становились спектакли по произведениям современной отечественной драматургии: «Человек со стороны», «Ковалева из провинции и «Последний отец» И. Дворецкого, «Старомодная комедия», «Нечаянный свидетель» и «Победительница» А. Арбузова, «Старший сын» и «Прошлым летом в Чулимске» А. Вампилова, «Спешите делать добро» М. Рощина, «Наедине со всеми» и «Зинуля» А. Гельмана, «Завтра была война» и «Вы чье, старичье?» Б. Васильева, «Пятый десяток» А. Белинского, «Под одной крышей» Л. Разумовской, «Круглый стол под абажуром» В. Арро, «Группа» А. Галина, «Гусар из КГБ» Б. Рацера, В. Константинова. Юмор, азарт и кураж привлекали зрителей в зарубежных комедиях «Двери хлопают» М. Фермо, «Миссис Пайпер ведет следствие» Дж. Поплуэлла, «Земля обетованная» С. Моэма, «Любовь до гроба» А. Николаи, «Крошка» Ж. Летраза, «Адъютантша Его Величества» И. Губача. Вызывала неподдельный интерес интерпретация русской классики: «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского, «Бесприданница» А.Н. Островского, «Вишневый сад» А.П. Чехова, «Игроки» Н.В. Гоголя. «„Игроки" – это такой же взнос в театральные активы русской драматической сатиры, какой сделал некогда Н.П. Акимов, воскрешая на той же сцене „Тени" Щедрина», – писали критики. 20 лет спектакль был «визитной карточкой» театра.

«Срифмовалась» творческая жизнь Владимирова и с судьбой Сушкевича – в 1976 г. режиссер после 20-летнего перерыва вышел на сцену, создав трагический образ чилийского журналиста Карлоса Бланко («Интервью в Буэнос-Айресе»). В дальнейшем ярко и вдохновенно играл в спектаклях «Вишневый сад» (Гаев), «Вы чье, старичье?» (Багорыч), «Песнь о городе» (по мотивам «Блокадной книги» А. Адамовича и Д. Гранина) (режиссер), «Собачье сердце» М. Булгакова (Преображенский) и др.

Многие незаурядные режиссеры в разное время пробовали свои силы на сцене театра. Спектакли Геннадия Опоркова, Норы Райхштейн, Семена Спивака, Анатолия Морозова, Татьяны Казаковой, Геннадия Тростянецкого занимали вполне определенное место в репертуаре. Однако к середине 1990-х гг., когда здоровье Игоря Петровича Владимирова уже не давало ему возможности по-прежнему мощно и надежно руководить театром, большинство из этих режиссеров возглавляли другие театральные коллективы города.

В 1996 г. директором театра, а в 1999 г. и художественным руководителем (после ухода из жизни И.П. Владимирова) стал Владислав Борисович Пази (1945–2006). Воспитанник ленинградской театральной школы, человек высокой культуры, он бережно сохранил близкие ему художественные традиции труппы, расширив при этом творческие возможности коллектива. Пази не боялся рискнуть, взяв для постановки неожиданный материал, будь то киносценарий великого шведа И. Бергмана «Лицо», блистательный роман В. Набокова «Король, дама, валет» или незаслуженно забытая драма русской писательницы-эмигрантки Н. Берберовой «Маленькая девочка». Музыкальные таланты труппы режиссер предъявил в русском мюзикле «Владимирская площадь» (по мотивам романа Ф.М. Достоевского «Униженные и оскорбленные») и в смелой постановке бродвейского «хита» – мюзикле «Кабаре», не побоявшись сравнений с выдающейся киноинтерпретацией Боба Фосса. В любви к театру с помощью ведущих артистов труппы объяснился в искрометном спектакле-фантазии «Фредерик, или Бульвар преступлений» Э.-Э. Шмитта. Событием стало возвращение Алисы Фрейндлих на «ленсоветовскую» сцену в спектакле по пьесе того же Шмитта «Оскар и Розовая Дама». Владислав Пази привлекал для постановок лучших российских режиссеров – Геннадия Тростянецкого, Михаила Бычкова, Владимира Петрова, Василия Сенина. Не побоялся поставить на «темную лошадку» – и выиграл, пригласив в труппу выпускника Театральной академии режиссера Юрия Бутусова. С ним пришли юные артисты – Константин Хабенский, Михаил Пореченков, Михаил Трухин, Андрей Зибров, которые стали творческим ядром для создания театральных «хитов» 1990-х гг. – постановок Бутусова: «Войцек» Г. Бюхнера, «В ожидании Годо» С. Беккета, «Калигула» А. Камю. Пази пригласил в труппу и других молодых артистов, ставших сегодня ведущими мастерами своего поколения: Анну Ковальчук, Олега Федорова, Ирину Савицкову, Александру Камчатову. Вместе с Бутусовым Владислав Пази выучил актерский курс, и новое поколение – Дмитрий Лысенков, Лаура Пицхелаури, Анастасия Самарская, Станислав Никольский, Сергей Перегудов, Кристина Кузьмина, Всеволод Цурило, Алексей Торковер, Эрнест Тимерханов, Наталья Шамина, Анастасия Дюкова, Евгения Евстигнеева, Маргарита Иванова и другие – засверкало в спектаклях «Старший сын» А. Вампилова, «Кабаре», «Сотворившая чудо» У. Гибсона, «Снегири» Н. Садур. Спектакли театра становились участниками самых престижных российских и зарубежных фестивалей. В числе наград – высшие театральные профессиональные премии «Золотой софит» и «Золотая маска». Гастрольная карта театра – не только Россия, но и Франция, Германия, Италия, Израиль, Швеция, Швейцария, Польша, Чехия, Финляндия.

В 2006 г. неожиданный и трагический уход из жизни Владислава Пази оказался серьезным испытанием для коллектива. Безвременная кончина руководителя отозвалась болью в сердцах, но не сломила творческий организм театра. Премьеры последних сезонов – «На всякого мудреца довольно простоты» А.Н. Островского, «Варвары» М. Горького, «Смешные деньги» Р. Куни, «Королева красоты» М. Мак-Донаха, «Night and day» Б. Срблянович – стали событиями на театральной афише города. Зрительский успех спектакля «Испанская баллада» по роману Л. Фейхтвангера позволил театру пригласить его постановщика Гарольда Стрелкова, ученика Петра Фоменко, на должность главного режиссера театра¹⁰⁶.