Глава 10

Жоаким

Спустя несколько часов, в течение которых маленькая шлюха могла отдохнуть на пляже, я решаю отвести её обратно в замок. Меня раздражает, что Нептуно и Сатурно уже бегают за ней, как запыхавшиеся псы. Они должны держаться от неё на расстоянии и не забывать, зачем она здесь.

Она нам не подруга! Ей нельзя доверять!

Когда мы оказываемся в моих покоях, моё настроение опускается ниже плинтуса: ни гидроцикла, ни туристического катера, ни чёртового рыбака поблизости от пляжа так и не появилось. Над островом пролетели лишь два планёра — они не заметили наших сигналов. Когда мы, наконец, сможем покинуть этот остров? Когда?

— Помойся и переоденься. Сегодня вечером ты будешь развлекать меня во время игры в покер и танцевать. Если хорошо справишься, я позволю тебе пойти к моему брату.

Мэдисон фыркает, вырывается из моей хватки и марширует в ванную, обмотав вокруг тела полотенце. Что с ней теперь?

— «Да, я тебя понял и выполню твой приказ» — для начала было бы неплохо, — кричу я вслед гордой принцессе.

Мэдисон останавливается перед дверью ванной. На её спине — знаки Нептуно и Сатурно. На линиях трезубца образовались корочки, а кожа вокруг маленькой буквы «Н», перечёркнутой чертой, пылает красным.

Она глубоко вдыхает, её узкие плечи поднимаются и опускаются.

— Разумеется, я тебя поняла. Я сделаю всё, что ты прикажешь.

Правда?

Я ещё не успеваю задуматься, почему она вдруг стала такой покорной, как она исчезает в ванной. В тот же момент в мои покои врывается Сатурно.

— Чёрт! Ракеты пропали! — зло рычит он и с грохотом захлопывает за собой дверь, так что та дрожит.

— Те ракеты, о которых ты говорил сегодня утром?

— Да, чёрт возьми! Я готов поспорить, тот тип, который убил Меркурио, сегодня утром сидел за столом. — Он быстрыми шагами приближается ко мне. — Никто раньше об этом не знал. Кто эта крыса?!

И действительно, убийца мог узнать о ракетах только сегодня утром, когда Сатурно упомянул о них в кругу за столом.

— За столом было больше пятнадцати человек, — отвечаю я. — От охраны до женщин — присутствовали все. Даже Мэдисон.

— Именно! И один из них — убийца! Один — предатель, и я разорву ему задницу, когда доберусь до него. — Не спрашивая разрешения, Сатурно направляется к бару в углу, наливает себе спиртное и залпом выпивает джин, словно воду. — Тебе нечего сказать, Жоаким?

Спокойно — хотя внутри меня всё кипит — я опускаюсь в кресло рядом с диваном, смотрю на кольца на вытянутых пальцах и размышляю.

— Теперь мы знаем, что он не прячется. Что он прямо среди нас. Я думаю… — Я не могу удержаться от широкой ухмылки и заговорщицки смотрю на Сатурно. — Мы можем использовать это в свою пользу. — Чтобы Мэдисон нас не подслушала, я подзываю Сатурно жестом.

— У тебя есть план?

— Да, — отвечаю я.

Сатурно садится на диван, наполняет свой стакан и протягивает мне другой — с моим любимым виски, Macallan Single Malt.

— И каков он?

— Мы расставим ловушку. И в тот момент, когда он меньше всего будет этого ожидать, мы его схватим.

— Звучит отлично. Я хочу наконец добраться до этого ублюдка. Готов поспорить, он где-то спрятал лодку, которую мы до сих пор не нашли.

— Я тоже так считаю. — Даже если это всего лишь вёсельная лодка, гидроцикл или надувная байдарка. — Нужно обыскать все постройки вокруг замка.

Сатурно закидывает левую лодыжку на колено, делает глоток и кивает.

— Я тоже об этом думал. У него должно быть логово, где он прячется. Начнём с сарая и домика у бассейна.

Я делаю два больших глотка и облизываю губы. Резкий, терпкий вкус старого виски стекает по горлу и ослабляет внутреннее напряжение. В тот же момент я замечаю Мэдисон краем глаза.

Она стоит в соседней комнате — с влажными, слегка волнистыми волосами, в короткой красной юбке, блестящем лифчике того же цвета и на высоких каблуках. Сатурно прослеживает мой взгляд и одобрительно свистит.

— Горячая. Я бы прямо сейчас снова её трахнул.

— Пусть и Плутоно получит от неё удовольствие, — смеюсь я, подзываю Мэдисон и указываю на подлокотник, на который она должна сесть.

Она подходит к нам уверенной походкой, доказывая, как хорошо умеет ходить на высоких каблуках. Она даже накрасилась — косметику я потребовал у Люсинды и Хелены. Великолепно.

Её глаза подведены демонически чёрным, как у кошки, полные губы накрашены соблазнительным бархатно-красным. Чёрт, эти губы я бы сейчас хотел чувствовать вокруг своего члена.

Она охотно садится на подлокотник честерфилдского кресла. Сатурно тут же проводит татуированными пальцами по её бедру — прямо между ног. Моя шлюха смотрит на него, не отстраняясь.

— Без трусиков. Хорошее воспитание, Жоаким. Она быстро учится.

Гордо глядя на своё имущество, я обхватываю лицо Мэдисон и тяну её к себе, чтобы она меня поцеловала. На мгновение она напрягается — поцелуи я редко от неё требую, она чаще всего отказывает. Но уже через долю секунды она сдаётся, неожиданно забирается ко мне на колени, жадно обхватывает мой подбородок и наклоняется.

Она мельком смотрит мне в глаза. Я жду, что в любой момент она отступит.

— Давай, — хрипло требую я.

Она моргает, облизывает прекрасные губы, которые сегодня сосали мой член, и затем целует меня — жадно, чувственно, с полной отдачей, как никогда прежде. Удивлённо я приподнимаю брови. Она запускает пальцы мне в волосы, двигает бёдрами по моей эрекции вперёд-назад, и я понимаю, как сильно возбуждаюсь. Мысль о том, чтобы снова быть в ней, становится навязчивой.

Тяжело дыша, она продолжает тереться, обводит мой язык своим, кусает меня за нижнюю губу и наслаждается тем, что на мгновение берёт верх.

Но как только я хватаю её за затылок — в другой руке у меня стакан, — она начинает сопротивляться. Я заставляю её продолжать целовать меня, но она упирается. Почему?

— Целуй меня дальше, — настаиваю я.

Она качает головой.

— Ты правда думаешь, что я вдруг передумала и теперь буду делать всё, что ты от меня требуешь?

Она снова меня провоцирует. Чтобы не выглядеть идиотом перед Сатурно, я фыркаю.

— Тогда слезай с меня немедленно. Двигайся.

Она делает, как я сказал, а внутри меня всё кипит.

Почему я хоть на секунду поверил, что она подчинится? Что пойдёт мне навстречу? Что будет мне повиноваться?

Сатурно ухмыляется, глядя в пол, и тянет серебряный пирсинг между губ.

— Чтобы приручить дикую кошку, нужно чувство меры, — замечает он.

Моя шлюха скрещивает руки на груди и гордо смотрит на него.

— Ты прав, Сатурно. Когда-нибудь настанет день, когда она сделает для меня всё. Абсолютно всё, — зловеще произношу я, чокаюсь с Сатурно и осушаю стакан одним глотком.

После того как Сатурно уходит, я решаю оставить Мэдисон дуться и спуститься в подвал к Венере. Я хочу допросить эту дрянь и посмотреть, как она страдает. В конце концов, она унизила моего брата при всех и назвала его калекой.

В подвале на мгновение всё плывёт перед глазами. Ступени слабо освещены чайными свечами.

Я мог бы поклясться, что сквозь эхо собственных шагов слышу ещё чьи-то. Кто-то совсем рядом?

Мои чувства мгновенно обостряются, хотя внешне я этого не показываю. Я прохожу по извилистым коридорам подвала, миную сводчатое помещение, где свален всякий хлам: старые комоды, сундуки, шкафы, садовый инвентарь.

Я останавливаюсь, прислушиваясь — не следят ли за мной.

В висках нарастает пульсация. В ушах шумит, пульс бешено колотится. Что за чёрт… Возможно, это просто сердце заставляет меня думать, что за мной кто-то идёт.

— А, ты здесь, чтобы навестить Венеру? — встречает меня Траян, один из моих людей, работающий на меня уже пять лет. За пределами замка он отвечает за мою безопасность.

— Да. Она ещё жива?

Траян поднимается со стула. На его бедре — «Беретта», под штаниной угадывается рукоять ножа. В чёрном он подходит ко мне.

— Да, жива. После того как она ныла и постоянно звала тебя, она вырубилась. Минут десять назад я принёс ей воды. Если меня спросить, без врачебной помощи ей недолго осталось.

— Очень хорошо, — спокойно отвечаю я. — Мне ненадолго. Открой и следи за подвалом.

Траян настораживается, смотрит мне за спину и освещает своды аккумуляторным фонарём. Не заметив никого, он протягивает мне фонарь.

— Не спеши.

Ухмыляясь, он наклоняется и передаёт мне армейский нож, вытащенный из-под штанины.

Я киваю, сжав губы, беру нож и фонарь, после чего он отпирает решётку. За ней — помещение с картинами и антикварной мебелью. Затем он отпирает деревянную дверь с металлическими накладками.

— Она связана, не переживай, — говорит Траян, будто я не справился бы с истеричкой.

Я освещаю фонарём маленький, затхлый, безоконный отсек. Слышу писк мышей, убегающих от света в влажные трещины стен. Затем луч падает на блондинку, скорчившуюся у стены в красной мини-юбке и блузке. Волосы спутаны, дыхание слабое, прерывистое.

Когда она поднимает голову, Траян закрывает дверь со словами:

— Приятного времяпрепровождения.

Венера прикрывает глаза рукой и смотрит на меня.

— Жо…аким? — шепчет она тонким голосом. Такой я её ещё не слышал. Я опускаю луч, чтобы не слепить её. — Ты здесь, чтобы… меня… — её запястья закованы в кандалы, прикреплённые к полу. — Освободить? — Я подхожу ближе, не отвечая. Она пытается подняться, но безуспешно. — Или…

— Да, — отвечаю я, прежде чем она успевает договорить.

— Мне… жаль… — рыдает она.

— Нужно было думать раньше, Венера. Ты знаешь правила. Никто не бросает вызов моей власти. Никто не трогает моего брата. Никто не оскорбляет тех, кто мне дорог.

За один день она нарушила сразу несколько правил.

Её покрасневшие, размазанные тушью глаза умоляют. Она тянется ко мне.

— Я всё исправлю. Клянусь, этого больше не повторится. Я сделаю для тебя всё, что ты пожелаешь.

Я останавливаюсь в метре от неё и смотрю сверху вниз на жалкое зрелище.

— Это невозможно. И ты это знаешь. Я никого не прощаю.

Прошлое показало, к чему приводят прощения. В итоге я выгляжу слабым — тем, кого можно купить обещаниями. Нет. Этой ошибки я не повторю.

Инцидент между Плутоно и ней видели многие. Простить её и отпустить — я не могу и не буду.

Я опускаюсь перед ней на колени. Сердце болезненно колотится, так быстро, что меня поочерёдно бросает в жар и в холод. Я щурю левый глаз и хватаюсь за чёрную рубашку.

— Что с тобой?

— Ничего, — стону я и жду, пока слабость отступит. Что со мной происходит? Мне нужно закончить это и отдохнуть. Снова накатывает головокружение.

Я кладу фонарь на пол, крепче сжимаю нож и хватаю её за волосы.

— Последние слова, моя дорогая? — спрашиваю я.

Я подношу лезвие к её горлу. Она дрожит и качает головой.

— Пожалуйста… Жоаким… не делай этого… — умоляет она. — Вспомни, что мы… пережили… Я всегда… всегда… была… рядом…

Слёзы катятся по её щекам.

— Это твои последние слова? — уточняю я, наслаждаясь страхом смерти в её глазах. В тех глазах, в которые я так часто смотрел, когда был в ней — и которые для меня ничего не значат.

— Нет… пожалуйста… Мы знакомы… пять лет… Ты ведь… любишь меня… как и я… тебя… всегда… любила…

Усталой улыбкой я кривлю губы.

— Ты ошибаешься, Алиса. Повторю в последний раз: я тебя не люблю. И никогда не любил.

Сколько раз она признавалась мне в чувствах? Сколько раз спрашивала, чувствую ли я то же самое? Мой ответ всегда был один. Нет.

Поняв это наконец, она начинает рыдать. Губы дрожат, глаза закрываются.

— Я… не хотела… этого… признавать…

— Я знаю, как больно быть отвергнутой. Считай до трёх. Больно не будет.

В последний раз я целую её в волосы. Лоб покрыт холодным потом.

— О-один… — шепчет она. — Д-два…

Я глубоко и точно провожу лезвием по её горлу. Хриплый вдох срывается с губ. Тёплое дыхание касается моей шеи, затем тело обмякает и лицо падает мне на плечо. Я осторожно прижимаю её к себе. Кровь хлещет из раны.

Фонарь освещает стену. Я закрываю глаза и нежно держу её в объятиях.

— …знала… ты… не… такой… — неразборчиво выдыхает она последние слова.

Кровь заливает мою рубашку. Очень много крови. Я кладу подбородок ей на волосы. Цепи звенят, когда её руки безвольно падают.

Внезапно мой организм даёт сбой. Судорога сжимает лёгкие. Господи, что это?!

Я падаю на бок вместе с Венерой, корчась от адской боли. Это расплата за мои грехи?

Краем глаза вижу, как луч света мечется по стене. Кто-то поднимает фонарь.

— Он мёртв? — шепчет женский голос.

— Нет, — отвечает незнакомый грубый мужской голос.

Я пытаюсь пошевелиться, открыть глаза — не могу. Слышу шаги по бетону. Затем цокот каблуков.

— Хорошо… Я выполнила свою часть сделки. Теперь я хочу видеть своего брата.

Передо мной встаёт фигура. Сквозь боль я различаю женщину в красном — волнистые распущенные волосы, короткая юбка, блестящий лифчик. Мэдисон.

Мэдисон!

Соберись, встань! Она меня отравила.

Она встаёт между мной и мужчиной в тёмной одежде, в маске и капюшоне.

— Что это? Уйди с дороги.

— Нет. У нас была сделка. Отведи меня к брату.

— После того как я заберу этот мусор.

— Нет. Оставь его здесь. Я хочу к Кассио.

Она оглядывается на меня — и впервые я вижу на её лице чистый страх.

Я убью тебя, если выживу.

— Забудь. Делай, как я сказал, шлюха, — рычит убийца.

Она не отступает. Когда он идёт на неё, она приседает, хватает пистолет, который я получил от Траяна, и наводит его на убийцу.

— Прежде чем ты меня убьёшь, я убью тебя! Ты обещал отвезти меня к брату!

Он поднимает руки.

— Или ты ждёшь, или я убью тебя. Выбирай.

— Я больше не жду! — кричит она и стреляет.

Выстрел гремит.

— Мимо! — смеётся он.

Она пытается выстрелить снова. Я тянусь к ножу. Она упустила шанс.

Он сильнее. Опытнее. Предатель.

Я хватаю нож, весь скользкий от крови. Он прижимает Мэдисон к стене. Раздаются новые выстрелы.

Я собираю последние силы и бросаю нож. Он вонзается ему в бедро.

— Чёрт!

— Ты дала ему не всё! — орёт он и стреляет в Мэдисон.

Она падает. Ранена.

Он поднимает пистолет и направляет его мне в лицо.

— Я хотел, чтобы ты дожил до конца и увидел крах своей империи. Но ты не оставляешь мне выбора.

Раздаётся ещё один выстрел.

И мир погружается во тьму.

Чёрную, как море вокруг этого острова.