Глава 3

Мэдисон

Ненавижу, когда мной толкают и таскают, как вещь. Но чего я ожидала от Сатурно?

Он, конечно, зол, потому что я не сказала вслух, что его игры мне нравятся. Если честно, я сама не знаю, что думать о том, что произошло в последние моменты. С такими, как Сатурно, я раньше не сталкивалась. Меня преследует ощущение, что внутри него — настоящая тьма, и боль — это то, что держит его в живых.

Но кто я такая? Уж точно не его психотерапевтка.

— Шевелись! — рявкает на меня Мистер Задница-Альфа и пытается схватить меня за руку.

Я ловко уворачиваюсь от Жоакима, не дав ему себя поймать. Если честно, после такого дня я слишком измотана, чтобы пережить новую конфронтацию.

Судя по тому, как Жоаким настроен на конфликт, мои шансы на выживание относительно невелики. Я смертельно устала, хочу просто отдохнуть и закрыть глаза.

К счастью, убийца не поставил мне ультиматум, когда именно я должна ввести Жоакиму содержимое флакона. Лучше завтра. Потому что если он поймает меня на этом сегодня, то завтра утром моё тело будет болтаться на крыше самой высокой башни.

— Остаться? — спрашивает Нептуно, когда я быстро проскальзываю мимо Жоакима, не дав ему схватить себя.

— Нет, не надо.

Я поворачиваю голову через плечо и встречаюсь с взглядом Нептуно. Он выглядит…как бы сказать…встревоженным.

— Оставь её в живых, ладно?

Жоаким фальшиво смеётся.

— Потому что она тебе ещё нравится?

Нептуно закатывает глаза.

— Я знаю, каким ты бываешь, когда у тебя паршивый день.

Пусть я и не доверяю Жоакиму, даже когда у него хороший день, лучше мне не знать, что случится, когда у него выдался скверный.

— Не о чем беспокоиться. Спокойной ночи, Нептуно.

Дверь захлопывается, отчего у меня на мгновение перехватывает дыхание. Куда мне идти? Не то чтобы в этом громадном замке-кошмаре у меня была своя комната. Своя кровать. Или хотя бы кресло, в которое я могу отступить. Я могла бы сесть на диван, на пол или в кресло, но это взбесит Жоакима.

— Почему твоя одежда мокрая? — монотонно спрашивает он по пути и подозрительно пахнет крепким алкоголем. Его рубашка расстёгнута наполовину, так что я вижу начало его загорелого мускулистого торса. На шее я замечаю следы вишнёвой помады. Спорим, Венера его облизывала?

— Потому что… — Чёрт, надо что-то придумать.

— Потому что? Разучилась говорить?

— Потому что я ненадолго выходила с Сатурно.

С недоверием он смотрит на меня украдкой, добравшись до бара.

— До или после того, как он разукрасил тебя кровью?

Сначала я не понимаю, что он имеет в виду. Он указывает на свой лоб.

— До, — отвечаю я и, кажется, прохожу проверку.

— Кто разрешил тебе уходить с ним?

— Я подумала…

— Я сказал: оставайся с моим братом, пока за тобой не придут.

— Верно, там не было сказано, что за мной придешь ты.

Внезапно в мою сторону летит хрустальный бокал. Испуганно я пригибаюсь, хотя бокал пролетает в метре от меня и с грохотом разбивается о стену в тысячу осколков. Он что, ненормальный!

— Тебе нечего меня поправлять, шлюха!

Я тут же опускаю голову, стискиваю зубы и повторяю про себя: Просто заткнись. Держи рот на замке, иначе он тебе ещё что-нибудь сломает.

Я лишь киваю, не поднимая глаз.

— Избавься от этой одежды и помойся. Я разрешаю тебе спать на диване, хотя ты не заслуживаешь даже этого места.

Мерзкий ублюдок! Чем бы ни было вызвано его скверное настроение, меня тошнит от того, что на мне вымещают его злость.

Я делаю, что он говорит, но только потому, что это разумно. В мокрой одежде я рано или поздно подхвачу смерть. К тому же я хочу смыть с тела свою и Сатурно кровь.

Пока я в ванной, в дверь стучат. Я сразу узнаю флейтовый, словно у феи, голос Венеры.

Согнувшись над раковиной, я брызгаю водой в лицо, чищу зубы и расчёсываю волосы. Затем надеваю свежую футболку и боксёрские шорты — не красные, а чёрные.

В жилой зоне я слышу приглушённые голоса Венеры и Жоакима. Не привлекая к себе внимания, я выхожу из ванной с собранными в хвост волосами. Чтобы флакон не нашли, я спрятала его в вентиляционной шахте над унитазом. Для этого пришлось встать на крышку унитаза и снять решётку. Маловероятно, что Жоаким будет проверять эту заначку.

В гостиной я замечаю Венеру, которая в чёртовски обтягивающем красном мини-платье прислонилась к бару и проводит пальцами по воротнику рубашки Жоакима. Жоаким сидит на барном стуле спиной ко мне, откидывает волосы со лба и опрокидывает бокал.

Боже, судя по тому, как он уже пахнет алкоголем, ему давно хватит.

Но нет. Венера, которая откровенно пялится на меня, как Медуза в надежде, что я превращусь в камень, говорит Жоакиму:

— Вот… — и пододвигает ему трубочку. Не глядя на Венеру, он хватает металлическую трубочку и затем вдыхает дорожку.

Мило…Именно это ему и нужно. Кайф от кокаина, от которого он станет ещё более высокомерным, бесчувственным и садистским и который не даст ему уснуть всю ночь.

Я ненавижу Венеру.

— Твоя шлюха вернулась из ванной, — сообщает она ему. Он поворачивает голову через плечо, проводит под носом и поднимается со стула.

Я сажусь на диван перед камином, прежде чем он появляется в поле моего зрения.

— Вытяни руки.

Не пререкаясь, я делаю, что он требует. Он фиксирует мои запястья верёвкой, которую умело завязывает тугими петлями и сложным узлом. Затем он приказывает мне лечь и привязывает концы над моей головой к трубе отопления.

Класс. Меня привязали, как собаку.

Когда он заканчивает, он накрывает меня одеялом, не моргнув и глазом, и уходит. Я сжимаю пальцы в кулаки, потом смотрю на догорающие в камине дрова, которые тлеют огненно-красным.

За спинкой дивана я слышу, как они оба разговаривают, Венера хихикает, а потом — как они веселятся, флиртуют, целуются, и туфли на каблуках с грохотом падают на пол.

— Нам следовало сделать это гораздо раньше, — доносится до моего уха голос Венеры. У меня герпес от этого лепета.

Расстёгивается молния, затем гремит ремень.

— Снюхай дорожку с моего члена. Давай.

Я закатываю глаза. Потом слышу сопящий звук. Алло, здесь же ещё кто-то есть, кто не хочет слышать, как вы трахаетесь, — мне бы хотелось крикнуть, будь у меня право голоса.

— Глубже, быстрее, — говорит Жоаким, тяжело дыша. Я слышу, как Венера давится и издаёт странные булькающие звуки, словно она не справляется с длиной Жоакима. Наверное, она делает ему минет. — Уже лучше… старайся больше.

Забавно, что ей приходится слушать его указания. Я бы не хотела сейчас быть на её месте. Ведь она знает, что я всё слышу и уж точно не дремлю. Лучше пусть она при деле, чем я.

Я ухмыляюсь про себя.

— Давай на этом закончим…

— Я могу довести до конца, если хочешь.

— Нет, я хочу трахнуть тебя сзади.

Верно. Устрой ей. И прежде чем я могу хоть немного приподняться, когда шаги удаляются в сторону спальни, я слышу притворные стоны Венеры, от которых у меня рак ушей.

— О боже! Да! — Затем шлёпает кожа о кожу. Осторожно я заглядываю через спинку дивана, чуть не вывихнув себе руки. Я вижу всю мускулистую спину Жоакима и его упругую задницу. Мощно и быстро он толкает таз вперёд. От Венеры я вижу только светлые волосы, которые он сжимает в руке.

— Вот так хорошо… оставайся так… — Он трахает её быстрее, закидывает голову к потолку, но я не слышу ни стонов, ни рычания, ни рёва. Он продолжает двигаться, пока не останавливается, тяжело дыша. Он что, уже кончил, а я не заметила?

Но нет. В следующую секунду он уже над ней. Она свешивается верхней частью тела с кровати, он душит её и берёт её, но это больше похоже на пытку, чем на страсть. Он входит в неё снова и снова, она стонет, хнычет его имя, и с её губ снова и снова срываются звуки «Да, да! Жёстче!», пока её силиконовая грудь подпрыгивает туда-сюда, но Жоаким, кажется, не кончает. Неважно, как много она стонет, подбадривает его и кричит, какой он крутой.

Если так подумать, у него уже было два удовольствия со мной в этот день. Возможно, его дневной лимит исчерпан. Мне хочется беззвучно рассмеяться.

Но, эй, я уж точно не жалуюсь. Так что, если он хочет меня ревновать, да ради бога. Мне до лампочки. Я чертовски рада, что он оставляет меня в покое и выпускает пар на Венере.

И это продолжается, кажется, полчаса. Он берёт её у стены, заставляет делать минет, трахает на столе, на полу, на кровати — практически везде. Но в какой-то момент, после того как у неё было, кажется, двадцать фальшивых оргазмов, он прекращает, и они делят напиток у бара.

— Надеюсь, мы не разбудили твою шлюху, — хихикает Венеры. Я закрываю глаза, слыша шаги.

— Нет, она спит. — Я равномерно дышу, слегка приоткрыв губы. Просто оставь меня в покое.

Но даже спустя час и дальнейших раундов секса мне не удаётся сомкнуть глаз. Венера в конце концов покидает апартаменты Жоакима, нашёптывает ему: — Спокойной ночи, ты был, как всегда, потрясающим, — и уходит.

Затем наступает очень долгая и очень гнетущая тишина. И эта тишина пугает больше, чем порно-достойная любовная игра, от которой у меня даже выступил пот на лбу.

— Я знаю, что ты не спишь.

Притворись спящей и не отвечай, — внушаю я себе.

— Мэдисон? — Он назвал меня по имени? Это случалось всего раз или два. — Говори же.

— При таком шуме я не могу спать.

Я слышу, как он фыркает.

— Венера — паршивая актриса и думает, что никто не замечает, что всё это притворство.

— Тогда зачем ты её трахаешь?

Я слышу, как приглушённые шаги приближаются. Затем краем глаза я слежу, как он останавливается рядом с диваном и подносит к губам стакан с виски.

— Чтобы отвлечься. — Внезапно он смотрит на меня сверху вниз. — И чтобы успокоить её. Она может бешено действовать на нервы, когда не получает внимания. — Что, мне теперь его жалеть?

— Что бы я отдала за то, чтобы получать меньше внимания, — бормочу я себе под нос, поворачиваюсь на бок и глубоко дышу. Жоаким неожиданно садится на ковёр перед диваном, на котором он лишил меня девственности.

— Что ж, у тебя нет выбора, пока твой долг не выплачен, — произносит он с высокомерной ухмылкой. — Но ты трахаешься лучше, чем она, если это тебя радует.

Мой взгляд скользит к его чёрным шортам, под которыми я могу разглядеть его полуэрегированный член. Он принял таблетки в дополнение к алкоголю и кокаину, чтобы повысить потенцию? Я готова поверить, что он на всё способен.

— Это меня не радует.

Он прислоняется головой к спинке дивана, вытягивает левую ногу по направлению к камину, а другую сгибает в колене. Почему он сидит здесь, со мной? Потому что его кровать загажена, что ли?

— Тебя это должно радовать, иначе ты бы здесь больше не лежала. — Я закрываю глаза, чтобы он не увидел, как я их закатываю.

Мне нужен покой, и я просто хочу спать, а не вести разговоры о сексе. Унестись в страну грёз, где я могу быть собой, где мне никто не сможет навредить и где меня не будут связывать.

— Почему ты переспала с моим братом? — спрашивает он меня в какой-то момент. Он что, из-за этого так взвинчен? Не только из-за проигранной игры в бильярд?

— Потому что он добр, и он мне нравится. Потому что он сам попросил об этом, и ему было почти неловко просить меня об этом. Я не хотела отказывать ему, чтобы он не почувствовал себя плохо. — С чего это я ему вообще объясняю? Он не поймёт, а сочтёт меня манипулятивной стервой.

— Ему понравилось?

— Думаю, да. Почему ты сам у него не спросишь?

Он вздыхает.

— Потому что мой брат почти ничего мне не доверяет, и мы разговариваем друг с другом только о самом необходимом. Он больше не допускает меня к своим мыслям и отстраняет.

Интересно, почему.

— Возможно, на то есть свои причины.

— Что ты хочешь этим сказать? — Я моргаю и вижу, что он смотрит на меня.

— Ты всегда хочешь всем управлять. Ты властный, капризный и навязываешь другим свою волю. Логично, что более чувствительные люди, как твой брат, отдаляются.

— Ты не знаешь Плутона.

— Нет, не знаю. Но я понимаю, что у него на душе.

— И откуда?

— Потому что я его слушаю. — Пока я говорю, я подкладываю тыльную сторону ладони под щёку и разглядываю его. В своей смертельной грации он выглядит погружённым в мысли, и кажется, что он обдумывает мои слова. Должно быть, ему тяжело под действием веществ.

Жоаким фыркает.

— Я тоже это делаю. — Я разговариваю со стеной. — Если ты ему помогаешь, то ради бога. Спи с ним, если он этого хочет. Но инициатива всегда должна исходить от него, а не от тебя.

Этот засранец!

— Поняла, Мистер Главарь-Босс. Я никому не навязываюсь, иначе я, наверное, не была бы девственницей, когда вошла в этот замок.

Он на мгновение пристально меня изучает. Его зрачки расширены. Он выглядит усталым и одновременно настороженным. Движимый и всё же измождённый. На мгновение мне приходит в голову, что он, должно быть, так же разорван внутри, как и Сатурно. Может, даже лучше помочь убийце положить конец этой полной внутренней борьбы жизни.

В следующее мгновение я ненавижу эту мимолётную мысль. Я не должна так думать. Всё, чего я хочу, — это снова увидеть брата и выбраться из этой переделки целой и невредимой.

— Я слышал, ты работаешь в ночном клубе. — Откуда он это знает? И почему он заговорил об этом сейчас?

— Кто тебе сказал? — Я тут же открываю глаза.

— Антонио узнал тебя. Он бывал иногда в «Pecado da Noite». Это правда, что он говорит?

— Смотря что он тебе рассказал, — дерзко отвечаю я.

— Ты работаешь там и раздеваешься для других парней или нет?

Сейчас солгать было бы ошибкой.

— Я работаю за барной стойкой и танцую для клиентов, и всё.

— Удивительно, — произносит он невнятно. — Действительно удивительно.

— В каком смысле?

— Потому что можно подумать, что такая девчонка, как ты, быстро продаётся. — Что он сказал! Я ядовито сверкаю на него глазами. — Клиенты, наверное, не раз спрашивали тебя, не хочешь ли ты…

— Верно, но я каждый раз отказывала, — обрываю я его, и он щурится.

— Откуда у тебя 70 000 евро?

— Я не буду отвечать на вопросы о себе. Приём окончен.

Он поворачивается ко мне и резко хватает меня за горло.

— Откуда! Говори! Если ты не раздвигала ноги для других парней и не выпрашивала бабки у моих конкурентов, значит, у тебя есть богатые родственники.

— Ты меня не слушал, — хмуро отвечаю я и нащупываю его пальцы, которые сжимают мою шею, как тиски. — Никаких родственников нет. Есть только мой брат и я.

— Тогда откуда у тебя деньги? — Я плотно сжимаю губы. — Откуда? Ты их украла?

— Нет, — хриплю я. — Я не воровка.

— Ты их заняла? — Его мрачные глаза вглядываются в мои. Когда я слабо моргаю, он кивает. — Как ты их отдаёшь? И когда?

Я быстро отвожу взгляд от его анализирующего взгляда. Почему его это так интересует?

— Тебе неловко об этом рассказывать. Дай-ка подумать. Что может вызвать у тебя смущение. Ты должна оказать услугу… — размышляет он вслух. — Только не говори, что твой босс уговорил тебя заняться проституцией, если он даст тебе деньги. — Он наклоняется ко мне и облизывает мою щёку, убирая прядь волос с моего лица. — Говори. Я прав, не так ли? — Его тёплое влажное дыхание застилает моё лицо. Он снова так чертовски близко, отчего мой пульс бешено учащается.

— А если бы и так, тебя это ни капли не ебёт. Ты получил свои деньги, — шиплю я. — Остальное тебя не касается.

— Хм… Пожалуй, но мне не нравится мысль когда-нибудь отпустить тебя, чтобы по тебе катались другие мужики. — У него что, крыша поехала?

— Ты и твои друзья и так это делают.

— Это другая история. Я делюсь тобой. Так же, как Венерой и Люсиндой. Они никогда не станут трахаться на стороне, ясно? И ты тоже не станешь, если я не захочу.

Вот опять началось это мачистское поведение.

— Что ж, жаль, что мой долг теперь не перед тобой, а перед моим боссом. Ты не можешь тут ничего решать.

Тогда он тёмно смеётся мне в ухо.

— Если я захочу, я выкуплю тебя и заплачу за тебя. Всё просто.

При этой мысли холодная дрожь пробегает по моей спине. Перспектива быть в его распоряжении дольше, чем необходимо, пугает.

Но, возможно, этого и не случится. Убийца всё уладит. Вскоре Жоаким исчезнет, и я буду свободна. Мне нужно просто жить ото дня ко дню, пока всему не придёт конец.

Не отвечая, я позволяю ему перелезть через меня, перевернуть меня на спину и задрать футболку. Он массирует мою грудь, стаскивает мои шорты и в следующий момент опускается на колени между моих ног.

— Меня возбуждает, что отныне ты принадлежишь только мне.

Я поднимаю правую ногу к его плечу, чтобы оттолкнуть его.

— Тебе разве не хватило на сегодня?

— Чёрта с два, я хочу оргазм, чёрт возьми. И последний раз он у меня был только с тобой. — Как это понимать? До этого давно не было?

— Если ты переборщишь, скоро у тебя его не будет со мной, может, никогда, — пытаюсь я его остановить. Но он лишь хрипло смеётся, избавляется от своих шорт и затем опирается на руки надо мной. Он проводит пальцами между моих ног, трёт мою киску и затем вводит в меня палец.

— Я готов рискнуть.

После того как он продолжает меня подготавливать, он входит в меня своим твёрдым членом. Стиснув зубы, я стону, выгибаю спину и закрываю глаза. Он берёт меня жадно и жёсткими толчками. Проходит не больше десяти минут, как он закидывает мою ногу себе на плечо, затем поднимает лицо к потолку и громко кончает.

— Вот так… вот так, чёрт возьми, да.

То, что не удалось Венере больше чем за час, удаётся мне за десять минут. Довести Жоакима до оргазма.

Его шейные сухожилия напряжены, как и его мышцы, пока я смотрю на него и мысленно спрашиваю себя, не нравится ли мне то, что я имею над ним такую власть.

Да, маленькая часть в самом дальнем уголке моего мозга отвечает: да.

Да, мне нравится, что он кончает только со мной.