Заброшенная школа №47, Ржевка

Утро после Лисьего Носа

Глеб проснулся от того, что кто-то возился под капотом «Москвича». Выглянул в окно — Дима и профессор склонились над двигателем, перебрасываясь короткими фразами. Константин стоял рядом с блокнотом, что-то записывал.

— Вы чего не спите? — спросил Глеб, выходя во двор в одной гимнастёрке, несмотря на утренний мороз.

— Усовершенствуем, — ответил Дима, не оборачиваясь. — После Лисьего Носа поняли: мы слишком уязвимы. Наша сила — в мобильности. А машина — наше всё. Если она заглохнет в нужный момент, мы останемся без связи, без генератора, без возможности уйти.

— И поэтому вы разобрали двигатель?

— Не только двигатель, — профессор вылез из-под капота, вытирая руки ветошью. — У нас есть идея.

Идея, как вскоре выяснил Глеб, была безумной и гениальной одновременно.

— Мы превратим «Москвич» в передвижную лабораторию, — сказал Константин. — Генератор «Когерент» слишком тяжёлый, чтобы таскать его на себе. А если встроить его в машину? Питание от аккумуляторов и дополнительного генератора на двигателе.

— Иридиевая плита на крыше, — добавил Дима. — Направленный излучатель — в багажник, с возможностью разворота на 360 градусов.

— И бензиновая печка в салоне, — усмехнулся профессор. — Но это уже для комфорта.

Глеб обошёл «Москвич», осмотрел его так, будто видел впервые. Машина была старой, потрёпанной, но с характером. За время их приключений она ни разу не подвела.

— И сколько времени у вас займёт эта… модернизация?

— Два дня, — сказал Дима.

— Три, — поправил профессор. — Если будем делать качественно.

— У нас нет трёх дней, — напомнил Глеб. — Кэ сказал — неделя. Уже прошло три.

— Тогда два, — сдался Градов. — Работаем круглосуточно.

В школе начался аврал.

Дима снял заднее сиденье, освободив место для генератора. Профессор варил из стальных уголков каркас для иридиевой плиты — её решили крепить на крыше, но с возможностью убирать в салон при движении по городу (чтобы не привлекать внимание милиции). Константин прокладывал проводку от аккумуляторов к новому оборудованию. Глеб, несмотря на больную ногу, помогал всем понемногу — то подаст инструмент, то подержит тяжёлую деталь, то сбегает в гаражный кооператив за редкой гайкой.

Кэ сидел на подоконнике и с интересом наблюдал.

— У вас в мире всё сложно, — заметил он. — В Бездне не нужно машин. Мы перемещаемся мыслью.

— А мы — железками, — буркнул Глеб. — У каждой реальности свои минусы.

На второй день к ним неожиданно приехал участковый Лодейкин — привёз ящик тушёнки и буханку хлеба.

— Спасибо за Лосий Нос, — сказал он, смущаясь. — Пропавшие вернулись. Все шестеро. Зашли в свои дома, как ни в чём не бывало. Ничего не помнят. Здоровы, слава богу.

— Спасибо не нам, — ответил Константин. — Существу, которое помогло.

— Я не знаю, кому спасибо, — Лодейкин перекрестился. — Но чувствую, вы тут правильное дело делаете. Могу помочь чем — свистите.

— Можете, — сказал Глеб, подумав. — Нужен старый милицейский маячок на крышу. Синий. Чтобы ночью в городе нас не тормозили.

Лодейкин почесал затылок, но кивнул:

— Достану. Завтра привезу.

Он уехал, а команда продолжила работу.

К вечеру второго дня «Москвич» преобразился. На крыше, под чехлом из брезента, пряталась иридиевая плита — компактная, но мощная. В багажнике стоял излучатель, который можно было направить в любую сторону через лючок в задней двери. В салоне, на месте заднего сиденья, разместился генератор с системой охлаждения и пультом управления. Дима переделал приборную панель — теперь на ней были не только спидометр и температура двигателя, но и частотомер, и контроль уровня заряда.

— Как назовём? — спросил Константин, когда всё было закончено.

— «Спектр», — предложил Дима.

— Пафосно, — сказал Глеб.

— «Ленинградец»? — добавил профессор.

— Коммунизм? — усмехнулся Константин.

— А давайте просто — «Москвич», — сказал Глеб. — Он свою марку не менял. И нас пока не подводил.

Все согласились.

Вечером, сидя у буржуйки, они обсуждали план.

— Завтра ночью — выезжаем к Эрмитажу, — сказал Глеб. — У нас есть имя — Марфа Тихонова, машинистка. Если Кэ прав, женщина в белом — это она. Через неё мы сможем договориться с теми, кто хочет мира. Вместе они помогут закрыть канал.

— А если не получится? — спросил Дима.

— У нас есть «Спектр», — Константин улыбнулся, не удержавшись от названия. — Усиленный генератор, милицейский маячок и тридцать литров бензина в канистрах. Хватит на побег.

— Мы не побежим, — твёрдо сказал Глеб. — Мы победим.

Кэ мурлыкнул в знак согласия.

Ночью Глеб не спал — вышел во двор, посмотрел на «Москвич», стоящий под луной. Машина выглядела грозно: приземистая, с антенной на крыше и брезентовым чехлом на багажнике.

— Ну что, старый, — сказал он, погладив капот. — Ещё один бой. Самый главный.

Двигатель, остывший за ночь, будто бы чуть слышно вздохнул в ответ.

Глеб улыбнулся углом рта и пошёл спать — завтра предстоял долгий день.

Конец восемнадцатой главы