Ленинград, Меншиковский дворец

Через пять дней, 2:00

Они подготовились основательно. Профессор собрал новый генератор на запасных деталях из Можайского — мощнее, стабильнее, с тройным охлаждением. Дима перекалибровал частотомер и добавил второй контур захвата, предложенный Константином — психоэмпатический модулятор.

— Это не физика, — сказал журналист, когда профессор скептически поднял бровь. — Но если существа реагируют на эмоции и память, мы должны использовать это. Я настрою генератор на вибрацию благодарности.

— Благодарности? — переспросил Глеб.

— Мы идём не забирать, а спасать. Это меняет частоту взаимодействия.

В ночь третьей попытки в Меншиковском дворце дежурил уже знакомый Егорыч. Он молча открыл дверь, молча перекрестил их и ушёл в сторожку.

В зале было тихо. Сгусток висел на привычном месте, но без агрессии — чёрно-синий, с редкими золотистыми искрами, похожими на далёкие звёзды.

— Контакт есть, — шепнул Дима, глядя на частотомер. — Две частоты. 124,7 и 125,3. Кто-то внутри говорит на разных языках.

— Конфликт не утих, — заметил профессор, разворачивая генератор.

Константин подошёл к сгустку ближе остальных, протянул руку, но не касаясь.

— Мы пришли с миром, — сказал он вслух. — Мы хотим помочь. И нам нужна ваша помощь.

Сгусток отозвался. Из глубины выступило знакомое серое существо — то же, что говорило с ними в прошлый раз. Но сейчас оно выглядело иначе: на его теле появились трещины, из которых сочился багровый свет.

— Ранен, — сказало оно голосом, полным помех. — Свои же. Те, кто хочет войны, напали на меня. Я за то, чтобы договориться. А они — чтобы вырваться силой.

— Мы можем вам помочь? — спросил Константин.

— Только одним. Заберите меня отсюда. Ненадолго. В ваш мир. Пока я в Бездне — они меня достанут. А здесь, у вас, я буду в безопасности и расскажу всё, что знаю.

Глеб переглянулся с профессором. Риск был огромен — существо из другого измерения, перенесённое в их реальность, могло вести себя непредсказуемо.

— Как мы тебя заберём? — спросил Дима.

— Ваш генератор. Настройте его на частоту 125,3 — это мой голос. И создайте зону захвата иридиевым полем. Я отделюсь от канала и перейду к вам.

— А вы не рассыпетесь? — спросил Градов.

— Я не привидение. Я — материя, только другой структуры. В вашем мире я приму… иную форму. Но не враждебную.

Профессор посмотрел на Глеба. Тот кивнул.

— Настраивай.

Градов крутанул ручку, выставил 125,3. Генератор загудел ровно, без надрыва. Иридиевая плита засветилась мягким золотым светом — не агрессивным, как раньше, а тёплым, почти ламповым.

— Выставил. Ловушка готова.

Существо шагнуло к границе канала. В тот же миг из глубины сгустка вырвалась тёмная нить, обвила его ногу, попыталась утащить обратно.

— Помогите!

Глеб рванул к сгустку, сунул руку в его вязкую массу — снова холод, снова боль, но он схватил существо за шершавое запястье и потянул. Дима подхватил, Константин — давил эмпатическим полем, не давая тёмным нитям закрепиться.

— Профессор, мощность на максимум!

— Максимум! — крикнул Градов, и генератор взвыл так, что заложило уши.

Нити лопнули. Существо перевалилось через границу канала и упало на паркет — маленькое, серое, дрожащее. Генератор щёлкнул и отключился — перегрев, но своё дело сделал.

Канал схлопнулся. Не полностью — по краям ещё мерцали багровые сполохи, но центр стал чёрным, неактивным.

— Получилось, — выдохнул Дима и сел на пол.

Существо лежало на паркете, тяжело дыша — если у него вообще было дыхание в нашем понимании. Оно сжалось в комок размером с футбольный мяч, серое, с золотыми прожилками.

— Спасибо, — прошептало оно. — Я в безопасности. Ненадолго. Скоро они починят канал и пойдут на штурм. Но у нас есть время.

— Время на что? — спросил Глеб, вытирая руку — та снова побелела от инея, но на этот раз не так сильно.

— Найти имя. И решить, что делать с дверью.

Константин достал блокнот, присел рядом с существом.

— Как вас зовут? — спросил он.

Существо молчало долго. Потом его гладкая поверхность пошла рябью, и из неё сложились звуки — медленно, с трудом, как из заржавевшего динамика.

— Когда-то… давно… меня звали К. Только буква. Потому что я потерял остальное.

— Мы будем звать вас Кэ, — сказал Константин. — Хорошо?

— Хорошо.

Глеб поднялся, оглядел зал. Стены перестали дышать, паркет больше не трещал. Багровое сияние ушло, осталась только тусклая лампочка под потолком.

— Уводим его в школу, — сказал он. — Профессор, вы и Дима несёте генератор. Константин, вы берёте Кэ.

— А вы?

— Я прикрою.

Они двинулись к выходу. Существо послушно дало себя поднять — оно весило не больше кошки, но было холодным, как лёд. Константин завернул его в свой шарф и понёс на руках, как младенца.

В машине Кэ разместили на заднем сиденье, укутав в профессорскую телогрейку. Всю дорогу до Ржевки существо молчало, только иногда издавало тихий звук, похожий на мурлыканье.

— Адаптируется, — предположил Дима. — К нашей температуре, давлению.

— Или кайфует от свободы, — добавил Константин.

В подвале школы Глеб разжёг буржуйку, и Кэ подползло ближе к теплу — вернее, к тому, что оно считало теплом. Для него даже комнатная температура была почти огнём.

— Хорошо, — сказало оно. — Я не был в мире уже… очень долго. Всё иначе. Даже камни пахнут по-другому.

— Рассказывай, — велел Глеб. — Кто вы? Откуда? Что будет, если дверь откроется?

Кэ подняло свою голову-маску, и на его гладкой поверхности начали проступать образы — не картинки, а эмоции, которые Константин переводил в слова:

— Мы были людьми. Когда-то. Но попали в Бездну — место вне времени. Там сознание отделяется от тела. Мы помним, что были. Но забыли, кем. Теперь мы — конгломерат. Много личностей в одной форме. Те, кто хочет войны, — самые старые, самые злые, самые отчаявшиеся. Они хотят выйти и захватить ваши тела, потому что свои потеряли.

— А ты? — спросил Константин.

— А я помню, что быть человеком — это не только тело. Это память. Имя. Связь с другими. Я хочу не захватывать, а восстанавливать. Если мы сможем помочь той, в парке — она освободит и нас. Частично. То, что осталось от человечности.

Дима слушал, открыв рот. Профессор крутил в руках схему генератора, обдумывая новую конфигурацию. Глеб сидел у стены, сжимая трость, и смотрел на серый комок у буржуйки.

— Ты знаешь, где искать её имя? — спросил капитан.

— В архиве тайной канцелярии. Под Главным штабом. Но туда не пускают посторонних.

— А нас пустят, — сказал Константин. — У меня есть знакомый в городском архиве. Завтра же утром займусь.

— Спасибо, — повторило Кэ.

— Не благодари раньше времени, — ответил Глеб. — Мы ещё не знаем, что из этого выйдет.

Он поднялся, потушил лампу, оставив только маленькую свечу на столе.

— Спать, — скомандовал он. — Завтра тяжёлый день. Кэ, ты остаёшься в подвале. Не шуметь, не вылезать, ничего не трогать. Понял?

— Понял.

Они разошлись по своим углам. Глеб ненадолго задержался у двери подвала, посмотрел на Кэ — маленькое, укутанное в телогрейку, доверчивое.

«Либо мы совершили величайшую глупость, — подумал он. — Либо первый шаг к миру, о котором никто не смел мечтать».

Над Ленинградом всходила луна — уже убывающая. До срока, названного существом, оставалось чуть больше недели.

Конец пятнадцатой главы