Глава 18

Мэдисон

Тёплый, насыщенный аромат свежесваренного кофе доносится до моего носа. Одновременно я слышу звон столовых приборов и лязг посуды, когда открываю глаза. Яркие солнечные лучи на мгновение ослепляют меня, прежде чем я понимаю, где нахожусь. В кровати Жоакима. Я поворачиваю голову к прикроватной тумбочке. Чуть позже десяти.

— Я подумал, что уже пора вставать, Мэдисон, — до меня доносится льстивый голос Жоакима, и я вижу его стоящим ко мне спиной у комода. В следующее мгновение он поворачивается ко мне с подносом, заваленным едой.

Сразу же замечаю тёмные тени под его глазами. Вместо чёрного костюма на нём тёмная футболка и тёмно-серые джинсы с дыркой на одном колене. Непринуждённо и в то же время как-то непривычно.

Когда он раскладывает ножки подноса для завтрака, я замечаю, что не привязана к кровати. Что-то здесь не так.

Не сплю ли я ещё и всё это лишь сон?

— Можешь ущипнуть меня?

— С удовольствием. — Он и вправду щипает меня за щёку. Кожа сразу же заныла.

— Ай, я не это имела в виду.

Он хрипло смеётся.

— Для тебя. Поешь что-нибудь, потом выйдем на свежий воздух.

— Как вчера, перед тем как ты решил поделиться мной со своими друзьями? — «Свежий воздух» — это новое кодовое слово для групповухи?

Он прикусывает нижнюю губу, дерзко ухмыляется и приподнимает брови. Эта чёртова харизма. Он действительно мастерски умеет уделять внимание другим и заставлять их верить, что они особенные. Ну да, когда он не выпускает на волю своего внутреннего монстра.

— На этот раз я имею это в виду. Остальные уже на свежем воздухе.

— А. И ты думаешь, что, сунув мне под нос поднос с завтраком, ты получишь прощение за содеянное? — Я хватаю тост и швыряю в него. Ломтик попадает ему в лицо, так как он, видимо, не ожидал такой реакции. Его выражение лица мгновенно мрачнеет.

— Не кидайся в меня едой.

— Тогда не суй её мне под нос.

Его уголки губ дёргаются, пока я с укором на него смотрю.

— Я лишь хотел быть любезным.

— Это ничего не меняет в том, что ты отправил моего брата на смерть.

— Он мог ещё быть жив. — Я молю Бога, чтобы это было так.

— Всё равно это не меняет того, что ты сделал.

— Не я столкнул его с причала. Это были…

— Нептун и Сатурн, твои люди. Ты здесь главный, разве не так? — Его челюстные мышцы напряжены. Готов поспорить, сейчас он снова покажет своё лицо монстра.

Он сокращает дистанцию между нами.

— Не перебивай меня постоянно, Мэдисон! — предупреждает он меня. — Это не только невежливо, но и неуважительно.

Я щурю глаза, приподнимаюсь выше и придерживаю простыню перед грудью.

— Слова, которые, я думала, не существуют в твоём словарном запасе.

С приоткрытыми губами он наклоняет лицо. Затем громко вдыхает и загадочно улыбается. Чёрт, он улыбается. Почему?

— Ты не имеешь ни малейшего понятия, кто я на самом деле. Не думай, что знаешь меня.

— Веришь ты или нет, но я не хочу этого знать.

— Ешь, потом одевайся, и мы пойдём на пляж. — Прежде чем выйти из комнаты, он наклоняется ко мне, охватывает мой подбородок и говорит: — Я пытаюсь идти тебе навстречу. Продолжай кусаться, это тебе ничего не даст.

С чего бы это он должен идти мне навстречу?

— А укол прошлой ночью — это тоже доказательство того, что ты шёл мне навстречу? — провоцирую я его.

— Это было для твоей же защиты, и для моей тоже, прежде чем ты содрала бы с меня кожу. Верь или нет, но мне нравится моё тело.

Самодовольный осёл с раздутым эго. Он ведь больше всех на этой планете любит сам себя.

— Твоё, кстати, мне тоже нравится. Прежде чем ты успела что-то с собой сделать… — Большим пальцем он проводит по неглубокому порезу, который оставил мне Нептун в первую ночь своим лезвием. — …я хотел тебя остановить. Можешь потом отблагодарить.

Его сладострастная улыбка — чистое объявление войны. Я сжимаю руки в кулаки.

— Никогда.

— Это мы ещё посмотрим. — С этими словами он отпускает мой подбородок и выходит из спальни. Если бы мой желудок не урчал так ужасно, я бы не притронулась ни к крошке. Потом Жоаким заставляет и меня пробовать его еду, чтобы проверить, что она не отравлена. Этим парням я теперь готова поверить в чём угодно.

Но если мы позже пойдём на пляж, я смогу убедиться, насколько длинный тот причал, как глубоко вода в конце и не обнаружу ли я следов. Надеюсь, мой брат ещё жив.

— «Ешь, потом одевайся, и мы пойдём на пляж», — передразниваю я его шёпотом, что он наверняка слышит в соседней комнате.

Я уставилась на яичницу, фруктовый салат и ломтики тоста. Наверное, здесь есть газовая плита, иначе бедные души из прислуги не смогли бы приготовить такую еду. Из-за отключения электричества не работают даже микроволновка или тостер.

Я делаю несколько кусочков нежного омлета, несколько ложек салата и жду, что рухну без чувств с кровати. К сожалению, ничего не происходит.

Пусть Жоаким не думает, что я поведусь на его коварную, лживую, притворную, наигранную, доверие вызывающую игру. Некоторые женщины, конечно, вздохнули бы при виде подноса с завтраком, а я бы с радостью вцепилась в его густые волосы и впечатала его лицо в яичницу.

Но у меня есть воспитание. К сожалению.

После завтрака я иду в ванную, умываюсь, причёсываю волосы, чищу зубы. Граф не появляется, чтобы пялиться. Слава Богу.

Когда я завязываю свои тёмные волосы в колосок (на улице, наверняка, ветрено), я переключаюсь на груду одежды, аккуратно разложенной на кресле. Всё красное. Меня сейчас стошнит. Что символизирует это красное для женщин?

Их менструацию? Любовь? Огонь? Вожделение? Кровопролитие?

Первое я исключаю. Я выбираю красную блузку, завязанную узлом на животе, и короткие шорты с чертовски короткими штанинами. Начало моих ягодиц высовывается, когда я подхожу к зеркалу и поворачиваюсь вокруг своей оси. Но мини-юбка и платье — не лучший выбор. Одно движение — и рука Жоакима окажется между моих ног. Потому что нижнего белья, конечно же, нет.

Таким образом, у моей киски нет приватности. В шортах она есть, зато моей заднице приходится демонстрировать больше кожи.

Но чего я жалуюсь. Не то чтобы они уже не тащили меня голой на улицу.

Когда я полностью оделась, я вставляю ноги в шлёпанцы. Тоже не подходящая обувь для побега.

В гостиной я останавливаюсь безрадостно. Его светлость сидит за письменным столом, склонившись над книгой.

— Та-даа, мы готовы, — говорю я безразлично и так же безразлично поднимаю руки, давая понять, как мало я радуюсь его обществу в ближайшие часы.

Он вкладывает что-то золотое между страниц, закрывает книгу и поднимается, заметив меня.

— Я уж подумал, мне придётся выносить тебя из постели, потому что ты продолжаешь бунтовать. Но ты учишься.

Заткнись, а то я покажу тебе, чему я научилась.

— Нам нужно поторопиться, мой друг. У меня позже назначена встреча. — И я не собираюсь её пропускать.

Когда Жоаким своей властной поступью подходит ко мне, он поскрёбывает у виска. Он что, забыл?

— Верно, мой брат позже заберёт тебя для совместного урока. Надеюсь для тебя, ты будешь вести себя прилично в его присутствии.

— В отличие от тебя, он дружелюбен и честен.

На мгновение кажется, что мой ответ его задел.

— Пошли. — У двери он резко останавливается, не открывая её. Я прямо-таки врезаюсь в него. Бум.

Он хватает меня за предплечья, мрачно смеётся и смотрит на меня сверху вниз.

— Если ты вздумаешь сбежать, то, клянусь тебе, я не стану тебя спасать. Поняла?

Что?

— Ты не сделаешь мою голову короче?

— Зачем? У тебя нет вариантов. Либо ты поплывёшь и утонешь. Либо побежишь в лес и будешь растерзана убийцей или кабанами. — Почему его дьявольские глаза так порочно сверкают? — Так или иначе, без меня у тебя нет шансов на выживание. И даже если ты не утонешь и тебя не съедят, то умрёшь с голоду.

— Сообщение принято. Без тебя я не могу выжить.

— Очень хорошо. Умная девочка. — Он поворачивается к двери.

— Самодовольный павиан.

— Что ты сказала? — угрожающе спрашивает он.

Я покашливаю, прикрыв рукой рот.

— Прости. Самодовольная обезьяна.

Он резко вдыхает.

— Список твоих провинностей растёт с каждой минутой. Радуйся предстоящему расчёту.

Да, я действительно жду этого. Того, где я сведу с тобой счёты.

Без комментариев, словно я его не слышала, что царапает его идеальное хрупкое эго больше всего, я следую за ним. Он ненавидит игнорирование больше, чем дерзкие подколы.

Вероятно, в детстве им сильно пренебрегали родители, и он дитя нарциссов, вокруг которых вращается мир. Хотя… Плутон совсем не похож на своего брата.

На улице я вдыхаю свежий, тёплый морской воздух. С криками чайки описывают круги над нашими головами. Потому что да, романтическая прогулка по пляжу у моря с лордом лордов не планировалась, нет, его свита недалеко.

Уран, Марс и Нептун тоже здесь. Причём я намеренно не замечаю Нептуна. Для меня это злобное существо не существует. Для меня он всего лишь тень.

Дойдя до причала, я ступаю на деревянные доски, пока остальные идут дальше. Причал чертовски далеко уходит в море. Метров тридцать, наверное. Кассиу никогда не смог бы преодолеть это расстояние до берега.

С одной стороны есть поручень из деревянного ограждения, с другой стороны я замечаю места, где можно пришвартовать лодки.

— Мы действительно обыскали всё, — неожиданно слышу я за спиной голос Урана, который кладёт руки мне на плечи. Солнце ярко и горячо светит на нас, пока я смотрю на открытое широкое море. Лиссабон так далеко. Видимый, но недостижимый для нас.

— Может, вы искали невнимательно, — отвечаю я, прежде чем сбросить шлёпанцы, затем развязать узел на блузке с короткими рукавами на животе и расстегнуть шорты. Жоаким, Нептун и Марс пошли дальше.

— Что ты задумала?

Раздаётся свисток Нептуна.

— Возвращайтесь!

Этот придурок.

— Не мог бы ты просто присмотреть за вещами?

Я кладу одежду в кучу, после чего стою рядом с Ураном совершенно голая, и он выглядит деликатно озадаченным. Если бы было нижнее бельё, я бы прыгнула в море в нём.

— О, конечно. Где…

Я уже разбегаюсь и прыгаю в море с разбега. Если кто и найдёт моего брата, так это я. Они наверняка не искали под деревянными сваями, на которых держится причал. И, как и следовало ожидать, из дна торчат каменистые участки. Я всплываю под причалом. Ракушки и водоросли, словно оболочка, окружают сваи. Я оглядываюсь повсюду. С одной стороны, я хочу найти Кассиу, чтобы получить уверенность. С другой стороны, я ужасно боюсь вида, который может представить мне его раздувшийся труп.

Я хочу запомнить его таким, каким видела в последний раз. С этой мягкой улыбкой, в этом элегантном костюме и с аккуратно причёсанными волосами, которые обычно торчат взъерошенными.

Проходят минуты, пока я ныряю вдоль длинного причала или проплываю его, и кто-то подплывает ко мне. Уран.

Увидев меня, он стряхивает воду со своих вьющихся волос.

— Думаешь, он здесь?

— Без понятия. Но есть много возможностей, что его тело могло здесь застрять. Жуткая мысль.

— Я помогу тебе и поищу здесь сзади, а ты плыви вперёд, пока Жоаким не взбесился.

— Пусть спокойно стоит на пляже и взрывается. Может, солнце с этим справится, если он получит солнечный удар, — смеюсь я. Уран подхватывает мой смех.

— Я не знаю женщин, которые когда-либо так говорили о нём.

— Не рассказывай ему, а то опять рассердится. — Вообще-то, это не момент для смеха, но мне нравится представление, как у Жоакима от ярости дым идет из ушей, и он не знает, то ли ему уже вносить меня в чёрный список, то ли нет. Пусть не думает, что может мной управлять. Это не удавалось и другим людям.

— Ты тоже единственная, кого даже радует, когда он злится.

— Попал в точку, — хихикаю я, затем плыву под досками причала, дающими тень, по направлению к пляжу. Но как бы интенсивно мы ни искали, никаких следов Кассиу нет. Зато среди выброшенных на берег водорослей и ракушек я нахожу запонку. Одну из тех запонок, что я закрепляла на манжетах рубашки моего брата.

Голая, я стою на коленях на песке, вылавливаю серебряную запонку с чёрным орлом и поднимаю её к солнцу. Мгновенно её вырывают у меня из пальцев.

— Что это?

Нептун, этот неандерталец.

— Это не твоё.

— Всё, к чему ты прикасаешься, принадлежит мне. — Я подпрыгиваю, чтобы забрать запонку обратно. Он щёлкает ею в мою сторону.

— Дёшево выглядит. Это была твоего брата? — Я ловлю запонку обеими руками. В нескольких метрах от меня Уран выходит из моря в своём спортивном, рельефном теле.

— Нептун, просто иди дальше, если тебе нечего сказать путного.

— Притормози. Я лишь констатировал, что запонка дешёвая, не более того. Доказывает, что он добрался до берега.

— Правда? — зло цепляюсь я за его слова. Он бесстыже пялится на мою грудь, облизывает губы и поправляет свои солнечные очки на переносице.

— Это же очевидно. Даже если запонка и дешёвая, она тяжёлая. Будь она оторвана от рубашки твоего брата там, сзади, — он указывает на конец причала, — её бы не прибило сюда, к передней части. Она бы не преодолела камни под причалом, а провалилась бы в какую-нибудь щель. — Вдруг его черты лица становятся более озорными. — А как насчёт твоей щёлочки, пташка? Может, мне помочь тебе с песком…

Я даю ему пощёчину, затем отворачиваюсь от этого раздутого мешка.

Но он прав. Только…

— Вы тащили моего брата по причалу, и запонка могла оторваться тогда? — спрашиваю я Нептуна, который с открытым ртом выглядит так, будто хочет разрезать меня своим взглядом.

— Сделай мне минет, тогда скажу.

— Нептун! — зовёт его Марс. Парень с чёрными, под ноль стрижеными волосами. Сразу же вслед за этим в воздухе пролетает мяч и попадает Нептунв затылок. — Босс сказал, сегодня без сексистских замечаний.

Нептун громко смеётся.

— Это было не замечание, а предложение. Так как, договоримся?

— Пошёл ты, Нептун. Ты заслуживаешь, чтобы твою задницу насадили на трезубец.

Не удостоив его взглядом, я прохожу мимо, чтобы забрать свою одежду с причала.

— Ай-ай. Мне уже страшно становится, пташка. Кто кому что воткнёт в задницу, скоро прояснится.

Он просто не может остановиться. Как тигр, он пускается в погоню, тоже выходит на причал и, похоже, сильно возбуждён видом моей наготы. В конце причала я приседаю, чтобы поднять свою одежду. Как и следовало ожидать, он преграждает мне путь.

— Как насчёт прямо здесь и сейчас?

Медленно я выпрямляюсь, пока он засовывает руки в карманы брюк. Я притворно отступаю в страхе, от чего его ухмылка становится ещё шире.

— Тебе ведь не нужно сейчас бояться.

— Я и не боюсь.

С разбега я толкаю его в его дорогой рубашке и брюках с причала. И мне это даже удаётся. На его лице застывает ужас, он беспомощно размахивает руками в воздухе и падает на спину в тёмные сверкающие волны.

— Я убью тебя! — кричит он мне, прежде чем море поглощает его.

Рядом со мной, прислонившись к перилам, смеётся Жоаким.

— Надо отдать тебе должное, ты абсолютно непредсказуема.

— Принимаю как комплимент. Хочешь тоже поплавать? — предлагаю я ему. Он отталкивается от перил, снимает футболку и снимает обувь. Значит, да?

Не спеша он подходит ко мне.

— А почему бы и нет?