Также не пощадили «преобразователи» нашей жизни и уникальные залы Большого Кремлевского дворца ради того, чтобы проводить свои съезды и сессии именно в древнем Кремле. Они решили сломать два зала Кремлевского дворца и на их месте устроить новый зал заседаний. Выбор пал на те залы, окна которых выходили на Москву-реку – Андреевский и Александровский.

По замыслу авторов Большого Кремлевского дворца, убранство его залов посвящалось русским орденам. Таковы Георгиевский, Екатерининский, Владимирский залы.

Андреевский зал посвящался старейшему и самому почетному ордену России – ордену Святого апостола Андрея, прозванного Первозванным, потому что он первым откликнулся на зов Христа следовать за ним в деле проповедания веры. По преданию, апостол Андрей распространял христианство в русских землях. Он погиб распятым на косом кресте, получившем с тех пор название «андреевского».

Петр Великий учредил в 1699 г. русский военно-морской флаг с андреевским крестом и примерно в то же время – орден Св. апостола Андрея Первозванного «в воздаяние и награждение одним за верность, храбрость и разные нам и отечеству оказанные услуги, а другим для ободрения ко всяким благородным и геройским добродетелям».

Первым из награжденных высшим российским орденом был генерал-адмирал Федор Головин, вторым – гетман Мазепа (в 1708 г. его лишили звания кавалера этого ордена), а сам Петр был награжден только шестым по счету в 1703 г. – за победный бой в устье Невы, в котором царь участвовал в чине бомбардир-капитана. По случаю этой победы Петр приказал выбить медаль с надписью «Небывалое бывает».

Орденом награждались очень немногие и, как правило, из числа высшей знати, заслуженных генералов и дипломатов, а члены царствующей династии становились кавалерами ордена при крещении или достижении совершеннолетия.

Орден представлял собой голубой крест с изображенным на нем распятым св. Андреем Первозванным, наложенный на двуглавого орла с красными коронами.

Этому, самому первому и высшему ордену Российской империи и был посвящен величественный Андреевский зал Большого Кремлевского дворца – длинный (около 50 метров) тронный зал с голубыми стенами, с отделанными золотом колоннами и потолком. Он освещался десятью бронзовыми люстрами, а у входа находились два камина, сделанные из драгоценной серо-фиолетовой необыкновенно твердой яшмы.

Рядом с тронным Андреевским находился великолепный Александровский зал, посвященный ордену Св. Александра Невского.

Этот орден также задумывался Петром Великим, но первые награждения им были сделаны уже после его смерти Екатериной I. Один из высших российских орденов назван по имени выдающегося полководца и государственного деятеля Руси князя Александра Ярославича, получившего прозвание Невский после победы над шведами в 1240 г. на реке Неве.

Александр Невский был в то время самым известным политическим деятелем, как говорил митрополит Кирилл, извещая русский народ о смерти князя: «Чада моя милая, разумейте, яко заиде солнце Русской земли». Он был причислен к лику святых, и мощи его были в 1724 г. торжественно перенесены Петром I в основанный им Петербург – так император призывал благословение святого на новую столицу.

Орден Св. Александра Невского также давался нечасто. Достаточно сказать, что за всю Отечественную войну 1812 г. им было пожаловано лишь шесть человек. Позднее орденом награждались деятели, занимавшие высокие посты в государственной администрации, – можно вспомнить известную картину И.Е. Репина «Заседание Государственного совета» с кавалерами ордена Св. Александра Невского, украшенными красными орденскими лентами.

Красный цвет отличал этот орден – красной была его муаровая лента, а орденский знак – Александровский крест – был золотым, покрытым красной эмалью.

Под цвет ордена были и мраморные стены Александровского зала Большого Кремлевского дворца, поражавшего, как сообщал путеводитель по Москве 1903 г., своей роскошной отделкой. На розовом мраморе стен выделялись сверкающие золотом витые колонны, на куполе его виднелись барельефные золоченые инициалы ордена «S. А.» (SANCTUS ALEXANDER – святой Александр) и серебряные звезды. В громадных стенных зеркалах отражались редкий по красоте наборный паркет из драгоценных сортов дерева и грандиозные бронзовые люстры и бра, в которых в праздничные дни зажигали четыре с половиной тысячи свечей. Зал был украшен шестью картинами из жизни Александра Невского, написанными художником Федором Моллером – учителем В.В. Верещагина.

До начала 1930-х гг. партийные съезды, конгрессы Коминтерна, съезды Советов проводились в разных местах Москвы, но позже их стали собирать под защитой высоких кремлевских стен, где было явно безопаснее, чем в любом городском зале, и вот в 1933–1934 гг. оба великолепных парадных зала – и Андреевский и Александровский – были уничтожены. Вместо них было велено создать большой зал заседаний. Перестройка осуществлялась по проекту архитектора И.А. Иванова-Шица, и ему же принадлежало убогое оформление нового зала. Уже 26 января 1934 г. в этом зале открылся XVII съезд ВКП(б) – так называемый «съезд победителей», проходивший «в обстановке всеобщего политического и трудового подъема советского народа, вызванного завершением 1-й пятилетки в 4 года и решающей победой ленинской политики социалистической индустриализации страны, производственного кооперирования крестьянства и ликвидации эксплуататорских классов». Почти все «победители», присутствовавшие на этом съезде, вскоре отправились в той же «обстановке всеобщего подъема» в лагеря и под пули убийц из НКВД.

Впоследствии все крупные собрания проходили в этом зале. Так продолжалось до 1961 г., когда в Кремле специально к открытию XXII съезда КПСС был построен Дворец съездов: огромное здание, резко диссонирующее со всеми кремлевскими постройками, беспардонно вторгнувшееся в окружение других зданий. Этот «шедевр» советской архитектуры был создан по проекту придворного архитектора и Хрущева, и Брежнева – М.В. Посохина и его соратников, которым была выдана за поругание Кремля Ленинская премия.

Дворец съездов воздвигнут на месте зданий, стоявших к северу от Большого Кремлевского дворца – и, в частности, на месте здания, в котором находились коллекции Оружейной палаты. Оно было построено московским архитектором И.В. Еготовым, создавшим такие значительные произведения, как павильон «Миловида» в Царицынском парке, Михайловская церковь в Донском монастыре, Военный госпиталь в Лефортове. Строительство Оружейной палаты началось в 1806 г. и закончилось к началу 1809 г., но отделка его была завершена только к лету 1812 г.

Авторы архитектурной истории кремлевских зданий Н.Я. Тихомиров и В.Н. Иванов так описывают старую Оружейную палату: «Протяженное двухэтажное здание новой палаты прекрасно завершило ансамбль Сенатской площади. Это было типичное для первого десятилетия XIX в. сооружение, в котором формы архитектуры классицизма уже приняли ярко выраженный местный московский характер. Первый этаж здания – рустованный; высокий второй – двухсветный. Центральная часть главного фасада была выделена коринфским портиком, над которым возвышался аттик и пологий купол. Фасад над окнами второго этажа украшали лепные барельефы на темы русской истории, а аттик был увенчан статуями выдающихся русских поборников просвещения. Барельефы, статуи и все наружные лепные работы были выполнены талантливым скульптором Г.Т. Замараевым».

Когда архитектор К.А. Тон построил здание Оружейной палаты в комплексе с новым зданием Большого Кремлевского дворца, Еготовскую палату передали для размещения там войск, а перед зданием за чугунными цепями поместили пушки. Здесь стояли Царь-пушка, Троил и Аспид, отлитые Андреем Чоховым, Орел, Лев, Волк и многие другие.

С перестройкой Большого Кремлевского дворца, уничтожением двух великолепных залов его, со сносом собора Спаса на Бору уничтожили и знаменитое Красное крыльцо Грановитой палаты, широкую площадку, куда вела Золотая Красная лестница с Соборной площади.

Эта лестница в XVII в. была украшена резными перилами, покрыта медной шатровой кровлей с орлами наверху, расписана золотом и красками, на трех ее площадках стояли каменные золоченые фигуры львов.

Именно здесь происходили леденящие воображение сцены стрелецких бунтов. Отсюда царица Наталья Кирилловна показывала стрельцам царевича Ивана, и, «хотя у того крыльца деревянная решетка в дверях заперта была, – рассказывает современник, – однако ж те злочестивые изменники, подставя лестницу, дерзали говорить с самими их особами Царскими с великою невежливостью… нагло спрашивали его Царевича самого: „что он ли есть прямой Царевич Иоанн Алексеевич, кто его из бояр изменников изводит?“».

Отсюда, с Красного крыльца, сбрасывали бояр на копья стрельцов, а оттуда, «взем за ноги и вонзя копья в тело, влекут по улице в Спасские и Никольские ворота», а на Красной площади огромная толпа слушает выкрики стрельцов: «Се боярин Артамон Сергеевич!», «се боярин Ромодановский!», «се Долгорукой!», «се думной дьяк едет!», отвечая: «Любо, любо, любо!»

Эта же лестница была местом более спокойных и торжественных событий. По ней шествовали государи в Успенский собор для обряда коронации, по ней же после коронации проходили в Грановитую палату.

С водворением марионеточного Верховного Совета в Большой Кремлевский дворец необходимо было где-то устроить столовую для депутатов, и вот вместо Красного крыльца построили уродливое плоское здание, смотрящее своими широкими безобразными окнами на Соборную площадь Кремля.